Когда заканчиваются Недели моды, начинается новый марафон — Недели искусства. Я говорю о биеннале в Венеции, Frieze в Лондоне или Нью-Йорке, Арт-Базеле в Майами, об Арт-Дубае... Обожаю это время и стараюсь ничего не пропускать. Могу смело заявить: я — фанат искусства и всей той светской жизни, которая ему сопутствует.

Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 1)

Биеннале в Венеции в прошлом году началась самым неожиданным образом. Моя подруга Виола Арривабене из рода Савойя, настоящая итальянская аристократка, которая живет в венецианском палаццо XVI века, позвала друзей на необычную экскурсию по городу. Мы нарядились в исторические костюмы, камзолы, треуголки, платья с турнюрами и отправились гулять по каналам и улочкам. Хронику с места событий вел Марио Тестино. Ну и, конечно, туристы, желавшие с нами сфотографироваться. Никто не понимал, что происходит: мы актеры, арт-перформансисты или же просто идиоты?

Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 3)
Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 4)

Далее последовала культурная программа. Я всегда захожу в палаццо Фортуни, которое оформлял интерьерный дизайнер Аксель Вервордт. Он же курирует там выставки. В прошлом году Аксель привез работы нигерийского художника Эля Анацуи — это были 7-метровые скульптуры из переработанных банок. И контраст между ними и гобеленами XVII века, которые сохранил в палаццо Аксель, — то, ради чего стоило посетить эту выставку. Дэмьен Хёрст и его «Сокровища затонувшего корабля «Невероятный» в палаццо Грасси тоже впечатляли — представьте себе обросшие кораллами египетские статуи с лицами Рианны и Фаррелла! Но особенно приятно посещать выставки своих друзей: я ходил к своей любимой подруге Лоле Шнабель, которая когда-то сделала мне самый лучший подарок на 30-летие — мой портрет.

Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 6)

В прошлом году в Венеции я познакомился с художником, которым давно восхищаюсь, — это Дэниел Аршам. Он родился дальтоником, и все его работы в основном в черно-белых тонах. Но скульптуры для Венеции, среди которых DVD-плеер и футбольный мяч из разноцветных минералов, он создавал в специальных очках, позволивших ему различать цвета. Вот так технологии влияют на видение современного художника.

Я часто покупаю искусство, но не для инвестиций. Всегда внимательно прислушиваюсь к своим инстинктам, интуиции и в общем-то руководствуюсь сердцем и эмоциями. Девушки так же выбирают туфли, ха-ха! Есть вещи, которые меня ужасно забавляют. Например, фарфоровые пончики корейского художника Джея Йонга Кима — нечто среднее между реди-мейдами и поп-артом: пончики, украшенные бисером, кристаллами, с черепами или мексиканскими узорами. Можно купить один или целую упаковку. По-моему, смешно!

Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 8)
Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 9)

Я ценю искусство на грани с перформансом. В моей спальне висит работа Донны Хуанки. Эта картина лишь притворяется живописью. На самом деле я видел, как она создается: Донна наносит краску на своих натурщиц, и те прислоняются телами к холстам, создавая цветовые композиции.

В моей гостиной есть результат другого перформанса — работа американского художника, выполненная из меди. Если честно, не могу точно объяснить, что это — скорее абстрактный сплав, чем определенный силуэт. Соль в том, как эта удивительная вещь создавалась: художник уложил листы меди на асфальт и кружил по ним на мотоцикле. Колеса сплющивали, давили, укатывали металл — и получилась скульптура.

Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 11)
Колумнист ELLE Эдгардо Озорио о закулисье мира искусства (фото 12)

У меня есть друг, куратор Фабрицио Моретти, он недавно устраивал выставку Урса Фишера в галерее делла Синьория в Сан-Джиминьяно. Фишер создал для нее скульптуру человека в полный рост из воска — что-то вроде фигурок из музея Мадам Тюссо, только с красным лицом и синими ногами. Но главное в том, что это была свечка. Целая церемония вышла из того, как ее поджигали, — она горела три дня. А теперь представьте, как вы, к примеру, покупаете эту скульптуру, ставите в холле и зовете гостей. Они приходят, рассаживаются, пьют шампанское, и тут вы такая: ой, совсем забыла, мне надо поджечь человека! Провернуть такой перформанс у себя дома смогут только трое — понятное дело, «­свечка» вышла ограниченным тиражом.

Туристы в Венеции недоумевали: мы уличные артисты, художники или же просто идиоты?

Самый веселый перформанс в моей жизни прикидывался ужином. Во время Frieze в Нью-Йорке нас позвали в церковь XIX века. Внутри были накрыты столы со стульями только с одной стороны — чтобы гости любовались тентом, в котором висели пластиковые тушки куриц. После закусок гостей попросили бросать тарелки в этих куриц. Горячее выглядело как на средневековом пиру — целые кабаны, тетерева, индейки. Затем пришли официанты со страпонами, на которых была нанизана брюссельская капуста. А чтобы добраться до шоколадок и конфет, приготовленных на десерт, нужно было молотком разбить свой стол. Было очень весело, обожаю такое!