От начала времен: история «Архстояния», рассказанная его куратором

В таймлайне с 2006 по 2019 год

В 2020 году знаменитое «Архстояние» в Никола-Ленивце проводится в 15-й раз. С 4 по 6 сентября вырвавшиеся в Калужскую область путешественники будут исследовать лень во всех ее художественных интерпретациях (именно «Лень» стала темой фестиваля в этом году), бродить по лесу, жевать соломинки и смотреть на Угру из деревянной конструкции «Николино Ухо» — как делали это каждое лето с 2006 года.

В честь юбилея мы попросили постоянного куратора «Архстояния» Антона Кочуркина рассказать нам историю фестиваля по годам и поделиться самыми яркими воспоминаниями с каждого. Так появился этот личный таймлайн, в котором нашлось место и производственной драме (за нее тут — история «Павильона шишек»), и рассказу о том, как художники муху хоронили.

2006 — Без названия

«Николино Ухо»

Это был первый фестиваль, и воспоминания о нем до сих пор необычайно яркие. Признаться честно, мы тогда фестивали делать не умели, разве что немного научились на образовательном семинаре Фонда им. Потанина (в тот же год мы выиграли грант на проведение «Архстояния»). Кроме того, в создании первого фестиваля участвовали все без исключения резиденты Никола-Ленивца: Василий Щетинин, Анна Щетинина, Николай Полисский, Василий Копейко, Игорь Киреев, местные жители. У нас даже было два волонтера!

«Сарай»
Фото
Nescheretnaya Elena

Все архитекторы, которых мы пригласили, очень вдохновились этим удивительным местом. И многие проекты, придуманные прямо здесь, до сих пор стоят на своих местах. Например, Юрий Григорян придумал «Сарай» в дырочку, увидев похожий разваливающийся сарай здесь, в Никола-Ленивце. Или «Николино ухо» Владислава Савинкина и Владимира Кузьмина — это ухо сделано на месте старого вяза, который спилили. Ухо стоит теперь на его корнях. Кстати, оно сделано местными мужиками прямо по макету, безо всяких чертежей, и в этом — соединение крестьянских навыков и архитектурной мысли. Кроватка «Без названия» Александра Бродского — тоже архитектурный шедевр. Он увидел склон у реки Угра и понял, что здесь можно надолго прилечь, наблюдая за природой. Конечно, сейчас я понимаю, что можно было бы сделать меньше объектов, все равно «Архстояние» прозвучало бы. Но мы сделали немыслимо много — сразу 17 произведений, и строительство каждого стоило большого труда. Был риск что-то сделать некачественно или не в срок, но все обошлось.

2007 — Граница

«Границы империи»
Фото
Nikolay Polissky

Можно сказать, что свое собственное архитектурное наследие у нас появилось с самого начала, в виде объектов, которые остались после первого фестиваля. Чтобы снова увидеть их все, нужно было проложить удобные пешеходные маршруты сквозь овраги и леса. А чтобы долго не плутать, нужен был сценарий, который объединил бы эти прогулочные маршруты и объекты. Каждое произведение имело свой масштаб и свое место на карте Никола-Ленивца. Кроме того, есть границы человеческих усилий, потому что ходить по бескрайним полям до бесконечности невозможно. Есть границы национального парка «Угра», которые нельзя трогать, в конце концов, есть границы мобильной сети. Поэтому мы предложили художникам тему «Граница». Все прошло замечательно, несмотря на то, что построено было всего два объекта. Они хорошо контрастировали друг с другом, это была своеобразная «дуэль» между Николаем Полисским и его «Границами империи», которые были видны отовсюду, и Адрианом Гёзе с более скромным интровертным «Павильоном шишек» на окраине поля — его едва можно заметить, когда идешь мимо.

«Павильон шишек»
Фото
Ivan Skorikov

Казус случился с «Павильоном», все стены которого собраны из шишек. Мы думали, что соберем их в округе. Привлекли к постройке волонтеров и даже собственных друзей, которые собирали шишки в лесу. Параллельно я занимался молодежным лагерем из 45 европейских студентов, которые жили в Никола-Ленивце, — они тоже нам помогли. Всего нужно было 45 кубов собрать — оказалось, у нас их просто столько нет, поэтому мы искали шишки по всем соседним лесничествам. Василий Щетинин ездил по детским летним лагерям и договаривался с директорами, оставлял им мешки, и дети в качестве уборки территории собирали эти шишки. 20 кубов шишек привезли из Тверской области. Дошло до того, что мы стали их покупать — один мешок стоил 70 рублей. Год был неурожайный, нешишечный. Это все было очень трогательно и смешно одновременно.

2008 — Ноев ковчег

Плот «Кондодом»

Тема «Ноев ковчег» появилась не просто так: у нас начались конфликты с национальным парком, руководство которого запрещало нам что-либо возводить на его территориях. Они боялись, что за этим потянутся девелоперы, которые захотят застроить местность. Поэтому в тот год мы решили ничего не делать на земле, а спустить все на воду в буквальном смысле слова. Мы собрали пять арт-плотов и пустили их по Угре. Это был самый романтический выпуск «Архстояния» — для меня он начался, когда я последним запрыгнул на отплывающий плот. Я понял, что все организационные моменты окончены, я плыву, и весь фестиваль плывет вместе со мной. Погода тоже не подвела: было, как во времена Ноя, то гроза, то ливни, то яркое солнце. Мы пригласили еще духовой оркестр моряков — для них мы соорудили отдельный плот, и он плыл впереди всех, моряки вычерпывали воду из своих труб во время дождя, но продолжали играть. В общем, приключение получилось запоминающимся.

2009 — Вне земли

«Ротонда»
Фото
Maria Gilmanova

2009-й был прорывным: мы впервые «прыгнули» на новую территорию, которая была не такой красивой, как старая — это были запущенные сельскохозяйственные угодья. Запущенные до такой степени, что поля проросли лесом, но лес был хилый, местами сырой: березки, ольха и всякие кусты, дебри неприятные. Честно говоря, было страшно даже браться, потому что совершенно непонятно, что там могло получиться. Для меня это был большой риск еще и потому, что наш бюджет по-прежнему оставался скромным, а место было просто огромное — поле в 55 гектаров. Приходилось выбирать, во что вкладывать, а тут вкладывать нужно было во все.

«Позолоченный Телец»
Фото
Glushkov Pavel

Тем не менее, мы это сделали вместе с выпускниками Версальской высшей садовой школы. Пригласили их заняться новыми «зарослями», и проводили с ними много времени на той территории, что сейчас называется «Версаль». С этого же года началось наше сотрудничество с национальным парком: мы нашли точки соприкосновения, изучили их владения и поняли, что если не ухаживать за лесом у реки, то через 20 лет излучину Угры даже не будет видно — она вся зарастет. И то достояние, о котором заботится команда нацпарка, просто исчезнет. Мы показали наши планы им, поняли друг друга и начали дружить и сотрудничать. В тот год было реализовано много сумасшедших идей, например, «Механический лес» Оскара Мадера — конструкция, которая двигала деревья с помощью гидравлического поршня, или «Воздушный порт» от Electroboutoque — табло аэропорта в лесу, которое сообщала обо всех рейсах мира.Тогда же и появилась «Ротонда» Бродского, которая встала на поле, где высаживали гречку. До сих пор это негласный символ Никола-Ленивца.

2010 — Девять ключей лабиринта. Лесная литургия

«Удаленный офис»
Фото
Alexander Gorbunov

Мы пригласили курировать фестиваль художника Олега Кулика и, оказалось, это совершенно другой менталитет. Все, что он сделал — это иной взгляд на территорию. Он собрал огромное арт-сообщество, которое прожило какую-то отдельную жизнь в Никола-Ленивце, оставив несколько важных артефактов. В течение фестиваля, согласно теме, везде проходили «литургии», завязывались отношения, проходили творческие эксперименты. Границы же «Архстояния» расширились максимально, Так, Василий Щетинин сделал большой круг диаметром 200 метров, который было видно с воздуха — выстриг его на рапсовом поле. 

2011 — Сарай

«Функциональное мычание»

Казалось бы, что можно придумать в рамках этой темы, когда сараи придумывались и строились повсеместно сотни лет. Идеальная форма уже есть, и она вписана в историю архитектуры. Но мы провели творческий конкурс и получили 365 проектов разных сараев — идея буквально взбудоражила архитектурное сообщество. Построено было пять из них. К тому моменту на территорию люди уже приезжали с ночевкой, возникли первые хаотичные палаточные лагеря. Требовалось место, где люди могли бы регистрироваться, узнавать информацию, брать палатки. Мы построили ресепшн в виде сарая и несколько капсульных домиков, которые можно было снять. В них как раз и разместилась группа социологов под руководством Виктора Вахштайна — они исследовали взаимодействие посетителей и объектов. В дальней части парка появился сарай от бюро FASt «Сталь нестоячая», сделанный из 7 км цепей. Он звенел, если до него дотронуться. Непосредственно в деревне Никола-Ленивец построили «Сарай сараев» от АБ Manipulazione Internazionale, который стал практичным — в нем хранилось все фестивальное добро. Сарай «Функциональное мычание» Оскара Мадеры превратился в галерею, мы его и сегодня используем как выставочный зал. А «Стена сарая» Саны Бориевой больше походит на монумент или стелу, ее можно увидеть в парке «Версаль».

2012 — Знаки движения

«Арка»

Я хотел запечатлеть процессы, происходившие в Никола-Ленивце параллельно фестивалю. В деревне появлялись новые люди, там покупали участки, к нам пришел инвестор, который вкладывал деньги в развитие инфраструктуры. Работало несколько летних школ, детский творческий лагерь, приехали фермеры. Вокруг проекта стала складываться устойчивая экосистема. Все это не могло не отразиться на фестивале. Алексей Муратов назвал это время победой над пустотой, над деревенской инерцией и стихией.

В тот год мы построили три объекта: «Арку» Bernaskoni, 50-метровый батут «Скорая тропа» от Salto Architects и «Штурм неба» от АБ Manipulazione Internazionale. В этих трех объектах прослеживается ассоциативная связь с городом эпохи возрождения — это своеобразные главные символы города: арка, обелиск и улица. Это умозрительное понимание пришло ко мне уже чуть позже, а в момент работы над фестивалем это были интуитивные находки.

2013 — Выход из леса

Без названия, «Архстояние», 2013

К этому времени мы уже много чего построили, поэтому решили немного отойти от канонов «Архстояния» и не сооружать «молчаливые» архитектурные постройки, а попробовать по-другому взглянуть на территорию, прожить ее. Поэтому мы пригласили художников не для строительства новых объектов, а для исследования Никола-Ленивца. Нам было не важно, в каком жанре работает человек, хотелось все смешать и попробовать. Художник становился архитектором, архитектор — садовником, садовник — перформером, перформер — музыкантом, и так далее. «Режиссировать» это действо мы пригласили куратора Катю Бочавар.

Одним из важных проектов фестиваля стал трехдневных перформанс «Выход из леса», авторами которого были Филипп Григорьян и Валентин Цзин. Три дня 82 человека, среди которых были не только профессиональные актеры, но и местные жители, обживали ландшафт. Также запомнился перформанс «Две сферы» Юлиуса фон Бисмарка, где газовый котел весом две тонны падал с большой высоты и тем самым вызывал локальное землетрясение. Территория зажила, ее скребли, трогали, били, пели, играли, с ней работали совершенно по-разному.

2014 — Здесь и сейчас

«Ленивый зиккурат»

Наши амбиции влиться в мировой контекст вышли на профессиональный уровень, и мы пригласили в качестве куратора Ричарда Кастелли. Я только подсказывал, если нужно было, как любая идея может вписаться и развернуться в Никола-Ленивце. Хотелось, чтобы зарубежный взгляд мимикрировал под местный уклад. И, надо сказать, у нас получилось.

Один из главных перформансов — «Ленивецкие часы» Марка Форманека — у нас приобрел никола-ленивецкие черты. Это был циферблат, время на котором меняют люди: большие бревна, которые каждую минуту переворачивали наши мужики. В том же году оформили идею трех бельведеров в парке «Версаль» — это три высотных объекта, смотровые площадки, которые сформировали законченную композицию всего парка: «Ротонда» Бродского, «Арка» Bernaskoni и «Ленивый зиккурат» от «Поле дизайн». Зиккурат на тот момент был самым высоким объектом в Никола-Ленивце — 22 метра. Он сделан из строевого леса; в те годы Московскую и Калужскую области поразило нашествие жука-короеда, и тысячи гектаров леса просто вымирали. Поэтому наш объект стали своеобразным манифестом борьбы с короедом. После того, как о фестивале написали СМИ, я заметил, что власти действительно начали бороться с жуком, поняли его опасность.

2015 — Звизжи

«Сельпо»

В мире — кризис. Наш давний попечитель и инвестор Максим Ноготков обанкротился и был вынужден отдать все свои территории. Мы снова вернулись к тому, с чего начинали в 2006 году. Фестиваль вновь стал финансово независимым. К счастью, средства вновь нашлись, но мы решили выбрать для «Архстояния» другое место — не традиционный парк «Версаль» и Никола-Ленивец, а деревню Звизжи, где живут все, кто издавна участвует в нашем проекте, кормит, строит, охраняет. «Архстояние» впервые обратилось к архитектуре реальных функционирующих пространств — автобусной остановке, сельпо, входу в сельский клуб и музею сельского быта.

2016 — Убежище

Один из объектов «Убежища»

Мы снова вернулись в «Версаль», но не просто так: мы создали новый пешеходный путь и вдоль него расположили новые объекты. Фестиваль оказался очень плодовитым, тема вдохновила многих. Когда я придумывал ее, я взял за основу идею Никола-Ленивца как идеального убежища от городской суеты — именно за этим сюда поначалу приезжали многие.

Конечно, в 2016 году назвать Никола-Ленивец, уже ставший туристической Меккой, убежищем было сложно. Тем не менее, каждый художник предложил что-то свое. Были и ответы на новые вызовы: мы проложили пешеходный путь сквозь наш парк от Кольцово в деревню Звизжи, освоив территорию болота — Wowhouse построили через него вязаный мост. Так мы ушли от диктата дерева, потому что наше понятие об экологии изменилось. Точнее, расширилось — мы поняли, что необязательно делать все из дерева и использовать только воспроизводимые материалы.

2017 — Как жить?

«Вилла ПО-2»

У нас всегда дефицит жилья для гостей, поэтому мы захотели решить и эту проблему. Но не просто настроить домиков, а создать такое жилье, которое отражало бы портрет автора, его ценности. Многие годы мне хотелось предложить что-то подобное, создать в арт-парке архитектуру в полном смысле этого слова, нечто по-настоящему функциональное. Но в то же время мне казалось, это разрушит сложившийся образ «Архстояния» — чистого искусства без функции и пользы. Еще недавно фестиваль воплощал свободу художественного выражения, а тут вдруг возникает реальная архитектура: пространства, в которых живут, дома, которые потом сдаются. 

Мы создали пять домов-манифестов, и каждый из них — повод для гордости. Например, «Штаб» от художественной группы «Алыча» (среди этой команды нет ни одного архитектора) — это дом, построенный внутри скейт-рампы. Участники команды очень любят кататься на доске, но раньше они не могли этого делать в Никола-Ленивце. Теперь у нас есть место, где скейтбордист может проснуться на кровати утром и тут же встать на доску. Или, например «Кибитка 32 053» от Юрия Муравицкого и Рустама Керимова — дом на колесах, сделанный на базе старого автобуса ПАЗ. Это жилище для современного человека, который куда-то спешит. Да, скорее всего, он одинок, но он пытается быть успешным, бежит за своим духовным и материальным благополучием.Одна стена «Кибитки» полностью стеклянная — это говорит о некотором вуайеризме современности, вся жизнь жильца видна как на сцене, но при этом всегда остается дистанция. Я не думал, что этот дом будет популярным, ведь для русского человека дом — это крепость с закрытыми окнами. Но оказалось, что сомнения были напрасны, «Кибитку» любят и снимают не реже других домов.

2018 — Со-Здание

«Похороны мухи»

Нам хотелось посмотреть на разницу ритуалов в городе и в сельской местности. Понятно, что в деревне мы больше связаны с природой, острее ощущаем смену ее циклов и сезонов. Но есть и кое-что общее: если раньше люди просыпались в пять утра, чтобы подоить корову, то сейчас хватаются за телефон.

Больше всего на фестивале мне запомнился перформанс «Похороны мухи» Маши Кечаевой — все три дня она проводила молебен над огромной скульптурой мухи, которую носили по всей территории, а затем предали земле. Также в тот год мы закончили объект Александра Бродского «Вилла ПО-2», и здесь тоже много аллюзий. Фасады дома сделаны из отслуживших бетонных заборов серии ПО-2 — мы искали их по всей Калужской области. Снаружи он выглядит холодным, но через маленькие окна пробивается свет изнутри, который манит вас, как и тысячи путников в разные времена. Внутри «Вилла» деревянная, и это одна из самых качественных построек, что у нас была.  

2019 — Территория для 321 исполнителя

Перфоманс на «Архстоянии», 2019 год

В 2019 году мы решили ничего не строить, кроме «Угруана» Николая Полисского. Сразу было понятно, что он требует много времени на реализацию. Это 27-метровая конструкция, очень трудоемкая. Закончить ее к фестивалю было невозможно, но мы впервые показали гостям процесс и предложили присоединиться к нему, стать соавторами.

321 исполнитель — это те люди, которые были вовлечены в проект: архитекторы, художники, строители, местные жители, волонтеры. В общем, все те, без кого «Архстояние» не состоялось бы. Мы задействовали все территории — от «Маяка» на Угре до «Угруана» у Звизжей. Практически все объекты парка стали сценическими площадками — театр заслонил собой архитектуру. При этом событие ничуть не потеряло своей архитектурности, наоборот существующие объекты заиграли новыми красками и раскрылись.