Почему спектакль «Три сестры» стал самой популярной постановкой сезона

Гид по спектаклям Константина Богомолова, Сергея Женовача и Виктора Рыжакова

Чехов актуален всегда и везде, и его пьесы так или иначе оказываются в репертуаре любого уважающего себя театра, неважно, идет речь о Москве или Нью-Йорке. В этом сезоне «Три сестры» появились в репертуаре сразу трёх театров столицы (совпадение?), а на Международном чеховском фестивале «Мелиховская весна» режиссер Юрий Грымов представил свой новый фильм по знаменитой пьесе. Почему именно сейчас в нас так остро отозвались мечтательный шепот провинциальных интеллигенток: «В Москву, в Москву!»?

«Три сестры» Константина Богомолова в МХТ
Фото
РИА Новости, архивы пресс-служб

Уходящий сезон оказался крайне насыщенным. Печально-тягучее дело «Седьмой студии», премьера в Большом балета «Нуреев» режиссера Кирилла Серебренникова и его домашний арест, увольнение из Театра имени Ленсовета одного из самых титулованных отечественных постановщиков Юрия Бутусова и, наконец, уход Олега Табакова и Леонида Броневого. Казалось, что театральный год запомнится исключительно драмами за кулисами и в СИЗО, если бы не заключительный аккорд — двойная премьера чеховских «Трех Сестёр» в МХТ им. Чехова и Студии Театрального Искусства, за которую ответственны Константин Богомолов и Сергей Женовач.

Представивший «Сестёр» в родном СТИ Сергей Женовач весной возглавил МХТ. Там в свою очередь постановку более года готовил абсолютный фаворит мхатовской публики Константин Богомолов, доверивший главные роли преимущественно телевизионным актрисам (Светлане Устиновой, Александре Ребенок, Марусе Фоминой и Софии Эрнст). Премьеры были сыграны с разрывом в три дня — 27 и 30 мая. В то время как режиссеры с интеллигентными полуулыбками комментировали щекотливое совпадение, зрители пытались разобраться, кого среда заела больше — обласканных светской хроникой мхатовских див или вчерашних студентов одной из самых традиционных мастерских ГИТИСА. Удивительно, но за всем этим ажиотажем театралы не вспомнили, что в Центре имени Мейерхольда театральная компания «Июльансамбль» (образованная выпускниками школы-студии МХАТ под руководством Виктора Рыжакова) задумалась о страдающих провинциалках еще в январе — в спектакле «По-Чехову. Три сестры». Таким образом, сестёр родилось не шесть, а целых девять. Пьеса о душевных терзаниях интеллигенции в этом сезоне оказалась на пике мейнстрима.

«Три сестры» Константина Богомолова в МХТ

Константин Богомолов, чьи эксцентричные спектакли всегда требуют тщательной моральной подготовки, на этот раз сохранил пьесу в первозданном виде. Текст не переписывал, задиристых намеков на сегодняшние реалии избежал. Его задача максимум — преподнести чеховские монологи в виде чистой информации, избавив от интонаций, успевших за прошедший век порядком надоесть. Итог: стильно одетые женщины лениво ползают по сцене и «скороговорят» текст так, будто хотят скорее с ним разделаться. Они не расплескиваются на чувства, а их красивые гладкие лица не выражают ничего кроме тупой и холодной скуки. Герои высокопарно рассуждают о любви, смысле человеческого существования, жгучем желании бежать из маленького городка в Москву и взахлеб работать над спасением мира. Но все, на что их хватает — осторожно (чтобы не помялось платье) присесть на хайтековский диван, встать, сделать круг по дому из неоновых ламп, который больше напоминает дизайнерскую клетку и сесть отдохнуть снова. Они похожи на андроидов, в которых функцию душевных метаний встроили, но включить забыли.

Удивительно, но за безэмоциональными артистками совсем не скучно наблюдать. Наоборот, чеховский текст звучит с такой неумолимой силой, становится до такой степени безжалостным и близким, что невольно задумываешься — а удалось ли российской женщине вообще измениться за эти сто с лишним лет? Удалось ли ей избавиться от «убогого мещанства жизни» и осознать, в чем же все-таки состоит её «высокая миссия»? Или все по-прежнему: муж, сестра, работа, любовник. Сбежала бы от этого всего подальше в Москву (Париж, Берлин, Нью-Йорк, Токио), но переезды так утомляют.

«Три сестры» Сергея Женовача в СТИ

В фойе СТИ накрыт стол. Белоснежная скатерть, сирень, вазочки с вареньем и пироги. Уголок чеховского Мелихова в центре Москвы. Этот интерактив — дань Сергея Женовача модному иммерсивному театру, который отчего-то стремится, прежде всего, вкусно накормить зрителя. На этом связь с современностью обрывается — попадая в зрительский зал, публика переносится в начало ХХ века. Героини (в исполнении выпускниц последнего курса Женовача в ГИТИСе) пьют чай среди берез, певуче декламируют знаменитые монологи, носят старомодные платья со строгими воротничками и закалывают волосы наподобие греческих богинь. Артисты классического русского театра, неопороченного постмодерном и политикой, всё делают очень правильно — дедушка Станиславский довольно поглаживал бы усы. Зрителя подкупают молодость актёров и их искренняя вера в некое абстрактное счастье — человеческое и профессиональное. В этом смысле сходство с чеховскими мечтателями налицо. Вот только неизвестно, не затоскуется ли «сёстрам» среди этих правдоподобных берёзок, не захочется ли укатить от них в дали смелых решений и провокации. Впрочем, на театр переживаний и строгих воротничков спрос будет всегда, а судьба экспериментов в нашей стране обычно туманна.

«По-Чехову. Три сестры» Виктора Рыжакова в ЦИМе

Начало спектакля. Бывшие студенты Рыжакова гонятся за поездом — безрезультатно, но очень старательно. Атмосфера спектакля «По-Чехову. Три сестры» в ЦИМе прямо противоположна богомоловской. Два часа по сцене носятся энергичные молодые артисты — за это время они сменяют полдюжины костюмов, от балетных пачек до латексных комбинезонов, трижды перетаскивают пианино из одного конца сцены в другой и снова ждут поезда, который увезет их туда, где на их горячность, наконец, найдется спрос. В какой-то момент действие превращается в подобие вакханалии, и зритель перестает понимать, кто из героев кто. Ведь мы-то знаем, в школе учили, что женатый Вершинин любит замужнюю Машу. Но здесь он почему-то любит еще и Ольгу с Ириной. И они, в свою очередь, совсем не против.

Впрочем, героям так и не удастся испытать настоящей любви. Ни к жизни, ни к себе, ни к кому-либо еще. Разочаруются быстрым сексом и бегом по кругу, проводят Тузенбаха в последний путь, натянув на головы разноцветные парики героинь аниме, упустят последний поезд и от нечего делать присядут на диван с бутылкой пива. За их головами загорится надпись «Game over», а у зрителя ком встанет в горле. Окончена битва неуёмной молодости с жизнью, которая так или иначе заставляет играть по своим правилам: ипотека, дети, телевизор. «Июльансамблю» удалось создать заразительное и горькое размышление о том, откуда мы пришли и куда идём.

Вопросы эти могут показаться неуместными. Русская история, как правило, предпочитает переменам цикличность. Не будет никаких потомков с их иллюзорным счастьем — мы здесь одни, мы вечны. Сидим на диванах, кто в платьях по фигуре, а кто — с синими волосами и кружкой пива, и думаем, как бы изменить бренный мир, чтобы он нас, наконец, принял. Сегодня на нашу Никольскую улицу пожаловал весь белый свет и любит нас, а мы его — как Маша любила Вершинина: «Музыка играет так весело, бодро, и хочется жить». А потом «они уходят», а мы возвращаемся в тягучую, вязкую действительность, в которой уже давно ничего не меняется. Она стоит, эта реальность, как болото среди берез, а мы над ней въемся перегретыми на солнце мухами: «Надо жить, надо работать». Кто виноват — неясно. Ясно только одно — если «Три сестры» оказались так отчаянно необходимы именно сейчас, значит, мы ищем ответы.

Текст: Анна Зайкова