Статус single для российского теннисиста — профессиональный. Как этот обаятельный 22-летний спортсмен одиночного разряда ворвался в элиту большого тенниса, «вынес» с корта Роджера Федерера и стремительно продвигается на верхние строчки влиятельного рейтинга АТР? Об эгоизме, ограничениях, больших деньгах и большой любви к спорту высоких достижений Андрей Рублев рассказал ELLE.

ELLE Расскажите про первую победу.

АНДРЕЙ РУБЛЕВ Помню свою детскую победу, но символичнее будет рассказать про профессиональную. Это был турнир в Умаге (Открытый чемпионат Хорватии по теннису категории ATP. — Прим. ELLE). Веселая, кстати, история. Я тогда проиграл квалификацию, то есть вылетел в отборочных играх, даже не попав в основную сетку. Как вдруг в последний момент из-за травмы один из участников (у него заклинило шею) снялся с соревнований. Мне об этом сказали буквально за час до игры. И в итоге я победил в турнире. Как говорят в теннисе — lucky looser.

Андрей Рублев — о больших деньгах, больших победах и больших амбициях в большом теннисе

Когда растешь в семье, где мама — профессиональная теннисистка, у тебя есть выбор? 

Да, у меня был выбор. Мой дедушка занимался греко-римской борьбой, папа — боксер, мама играла в теннис. Все брали меня с собой на тренировки, в зал. Но так случилось, что из этих трех мест проводить время мне хотелось только на корте, мог бегать там хоть весь день. А когда сам начал играть, любовь к теннису появилась мгновенно. Был период, когда я раздумывал насчет футбола. Но когда понял, что из-за этого буду проводить меньше времени на корте, ­сразу от этой идеи отказался. 

Что вас больше мотивирует — победы или поражения?

И то и другое сильно закаляет. Просто по-разному. Когда ты проигрываешь, у тебя появляется обида и злость. Я могу три-четыре дня ходить в плохом настроении. А потом появляется мотивация — идти и совершенствоваться дальше. Если же ты выиграл, то понимаешь, что делаешь все правильно, — нужно продолжать в том же направлении. Но и прибавлять, чтобы другие на пятки не наступали. Вообще, я научился принимать все, что со мной происходит, и быть благодарным за это.

Андрей Рублев — о больших деньгах, больших победах и больших амбициях в большом теннисе

Самые крупные призовые, которые вы выигрывали?

За четвертьфинал US Open после вычета всех налогов я получил около 360 тысяч долларов. После Кубка Дэвиса в Мадриде — в районе 450 тысяч. 

Деньги для вас — мотиватор? 

В моем случае — нет. Это лишь приятное дополнение, бонус. Мотиватор — это только сам вид спорта и моя любовь к нему. Я живу теннисом. Если бы больших призовых здесь не было, я бы точно так же любил играть. 

Какую-нибудь крупную покупку на эти деньги сделали? 

В основном деньги уходят на расходы по спорту. У меня большая команда, нужно платить всем зарплату, закладывать средства на перелеты и т. д. На это уходит огромная часть выигрыша. Квартиру или машину я не покупал. 

Андрей Рублев — о больших деньгах, больших победах и больших амбициях в большом теннисе

У вас тренер — испанец. Почему? 

Совпадение. Когда я искал себе нового тренера и новую команду, мне очень нравился испанец Гало Бланко, он тогда работал с Кареном Хачановым. Я решил спросить у него совета: знает ли он кого-то с похожим видением и пониманием тенниса? Гало порекомендовал своего друга из того же клуба в Барселоне — Фернандо Висенте. Я потренировался с ним две недели, и мне все нереально понравилось. С тех пор у нас идеальные отношения в спорте. Мы столько лет вместе, но между нами никогда не возникало недопонимания или ссор. Поверьте, это очень тяжело: круглый год проводить с одним и тем же человеком и видеть его ежедневно — не важно, тренер ты или ученик. А нам очень повезло! 

Поговорим про великую тройку: Федерер, Надаль и Джокович. Кто из них был вашим кумиром? И сохраняется ли понятие «кумир», когда ты сам входишь в топ-20? 

У меня всегда было два кумира — это Марат Сафин и Рафаэль Надаль. У меня были все коллекции Надаля, я копировал его одежду, ракетку — весь образ. С возрастом, конечно, ­проходит. Сегодня я могу спокойно подойти к нему во время турнира, посидеть где-нибудь, поболтать. Я понял, что, если хочу прибавлять и выигрывать, эта грань, отделяющая тебя от кумира, должна стираться. Я выходил против него на корте один раз, уже давно, и он меня тогда просто уничтожил. (Смеется.) 

История с Роджером Федерером совсем другая. На турнире серии «Мастерс» в Цинциннати вы обыграли его 6:3, 6:4. Сейчас, оглядываясь назад, помните свои ощущения? Чему тот матч вас научил?

За вечер до игры и весь следующий день меня колбасило. Но за 15 минут до матча, когда мы оба разминались вместе с командой, я начал успокаиваться. А когда вышел на корт — отпустило уже окончательно. В тот день сошлись все звезды, которые только могли сойтись! Помню, когда я выиграл сет и повел с брейком во втором, начало колбасить так, как никогда в жизни. Я старался не смотреть на счет и не слушать, что объявляет судья. В голове представлял, что проигрываю, а не выигрываю. От Федерера исходит сумасшедшая энергия. И ты просто пребываешь в шоке от того, как его любят и поддерживают трибуны. Это нереально! Ты понимаешь, что перед тобой настоящая легенда. По коже бегут мурашки, которые ты чувствуешь во время игры. После того матча я стал уважать его еще больше. Наш вид спорта подразумевает, что большую часть времени в году ты будешь проигрывать: 20 недель, а ты играешь практически ежедневно. Если ты выигрываешь по восемь турниров в год — ты уже как Федерер / ­Надаль / Джокович. Представляете, какая это нагрузка, когда из каждого поражения зрители делают настоящую драму? Это очень тяжело психологически — доказывать каждую неделю, что ты лучший. В такие моменты понимаешь, почему именно они — три лучших теннисиста за всю историю. 

Как ту победу отмечали? 

Так совпало, что на тот вечер у меня и ребят из команды были билеты на Iron Maiden. Сразу после матча я поехал на концерт, нам сделали «проходки» за кулисы, и я познакомился с музыкантами вживую. Оказалось, что их гитарист Адриан Смит — безумный фанат тенниса, и они смотрели мой матч против Федерера. Помню, что подарил им свою ракетку. 

Андрей Рублев — о больших деньгах, больших победах и больших амбициях в большом теннисе

Вы суеверный спортсмен?

Все спортсмены немного суеверны. У меня нет какой-то одной конкретной приметы, в которую я верю, но каждый раз во время важных турниров сами собой появляются некие ритуалы, которым ты начинаешь невольно следовать. Например, во время соревнований в Лос-Анджелесе мы с ребятами из команды взяли за правило на 20 минут каждый день собираться в лобби отеля: пили чай, болтали... В Дохе я ходил в одну и ту же душевую кабину и ел каждый день за одним и тем же столом. А на Кубке Кремля — еще и одинаковую еду каждый день заказывал. Как же меня это достало через неделю! (Смеется.)

Вы упомянули в числе кумиров Марата Сафина. Он, наверное, был первым, кто из теннисиста-трудяги создал образ теннисиста-секс-символа. Вам такая, «светская», концепция спортсмена близка? 

Пожалуй, это один-единственный пример за всю историю: не теннис популяризировал Марата, а Марат популяризировал теннис. И это очень круто, когда такой спортсмен есть! На данный момент похожего харизматичного игрока в нашем виде спорта нет. Возможно, поэтому и теннис сейчас не такой популярный, как другие виды спорта. Когда мы играли в Мадриде на Кубке Дэвиса, Марат приехал на последние дни турнира. Один из вечеров мы пошли с ним в ресторан, а затем — просто гуляли по городу. Так вот его все в Мадриде узнавали. Он до сих пор везде — свой. 

Ваша ахиллесова пята.

На корте — это мои ноги. Они не такие быстрые, как мои руки. Если брать других спортсменов, они за счет ног многое компенсируют. Мне удается это делать только руками. Сейчас усиленно работаю над ногами.

От оперативных новостей до постов для вдохновения — в Телеграм-канале ELLE.

В чем, как спортсмен, вы себя ограничиваете?

Мне очень нравится йога. Я ей занимаюсь регулярно, но из-за тенниса сильно ограничиваю. Когда спорт закончится, уверен, что буду развивать свое тело по-другому, работать над его гибкостью и подвижностью. Я люблю вести активный образ жизни, но никогда не занимаюсь командными видами спорта — футболом, баскетболом; делаю только то, что зависит исключительно от меня: например, люблю сноуборд и вейкборд. 

Вам не кажется, что индивидуальный вид спорта делает из человека эгоиста? 

Безусловно. Но здесь должен быть правильный подход и понимание. В командном виде спорта, даже если у тебя выдался неудачный день, другие игроки могут это компенсировать. В индивидуальном — ты всегда рассчитываешь только на себя. Отсюда и формируется вынужденный эгоизм. Ты пытаешься подстраивать все под себя и под то, как комфортно конкретно тебе. Но это только потому, что от этого зависит твой результат. Поэтому рядом должны быть люди, ­которые бы это понимали и принимали.