Книга недели: «Ложь, латте и легинсы» Лорен Вайсбергер

Рассказываем о новом романе от автора «Дьявол носит Prada»

Лорен Вайсбергер сложно назвать по-настоящему большим и серьезным автором, но то, что она обладает талантом писать легкую и в то же время неглупую прозу — факт. Именно этим она и смогла привлечь к себе внимание: она любит описывать гламурную жизнь, однако при всем том Вайсбергер не погружается в этот блеск и мишуру с головой. Она ловко избегает участи скатиться в бульварный роман о «богатых и знаменитых». Новая книга, в этом смысле, выдержана в лучших традициях Вайсбергер — читается она залпом, но, в то же время, здесь есть, над чем подумать и над чем загрустить — той невесомой грустью, которую так любила Франсуаза Саган.

Книга недели: «Ложь, латте и легинсы» Лорен Вайсбергер (фото 1)

«Эмили перебирала в уме поводы для нытья. Тридцать первое декабря в Лос-Анджелесе — ей предстояла самая раздражающая ночь в году в самом раздражающем из городов, известных человечеству. И почему она никак не придумает, на что пожаловаться?» — с этого вопроса начинается книга. И, если не отвлекаться на сюжет, весь текст отчасти посвящен ответу на этот вопрос, а вернее, этой эмоции — почему жизнь так сложна, что не может быть просто счастливой и радостной? Почему она так скоротечна, а молодость ценится превыше всего? При всей лиричности этих размышлений, книга, к слову, написана лаконично, а циничная интонация, как известно, вообще присуща текстам Вайсбергер.

Сюжет книги весьма прост: трое знакомых женщин оказываются волей судьбы в Гринвиче. У каждой из них свои проблемы. У нашей давней знакомой, Эмили Чарлтон, в прошлом помощницы Миранды Пристли, снова не клеится на работе; у бывшей топ-модели Каролины война с «желтой прессой»; ну а Мириам попросту тоскует от неудовлетворенности жизнью. Все вместе они будут стараться разобраться со своими бедами, подшучивая и поддерживая друг друга. С учетом любви Вайсбергер к счастливым историям, закончится все хорошо — к радости ее поклонников и поклонниц.

ELLE публикует отрывок из новой книги.

***

Было около одиннадцати утра. Каролина дежурила у окна, выходившего на широкую подъездную аллею, нервно наматывая на палец прядь волос. Они с Грэмом купили этот дом через пару лет после свадьбы. Грэм убедил ее поставить автоматические железные ворота — вроде как для безопасности. А Каролине они напоминали тюремные решетки, однако затевать новую ссору не хотелось. «Так будет лучше, — убежденно заявил муж. — Все так делают».

Каролина не разделяла маниакальное стремление Грэма обзавестись загородным домом. У них была прелестная квартира на углу Шестьдесят третьей и Парк-авеню, неподалеку от адвокатского бюро, где работал Грэм. Он не вылезал из конторы, когда только стал партнером. Зачем им еще и дом в Гринвиче? Грэм уверял, что он очень нужен. В Гринвиче шикарные рестораны и классные магазины, и рукой подать до Манхэттена. У них будет ухоженная лужайка, сад, бассейн и куча гостевых комнат. Друзья станут приезжать зимой на выходные, а летом на каникулы. Каролина не поддавалась, пока муж не разыграл козырную карту — Гарри будет где бегать и играть, не рискуя угодить под машину. Как тут откажешь? Когда Каролина с Грэмом поженились, мальчику исполнилось всего два года. Первая жена Грэма умерла от рака желудка почти сразу после родов. Разве могла Каролина лишить Гарри возможности вырасти на свежем воздухе? Пусть у ребенка будут качели во дворе.

Славные тогда были времена. Пожалуй, лучшие за весь брак. На Каролину еще действовал шарм Грэма — членство в закрытых клубах, связи среди сильных мира сего и то, с какой легкостью он этим миром управлял. Грэм был Джоном Кеннеди-младшим двадцать первого века — деловитым, красивым и богатым. Она знала — он мог выбрать любую, но выбрал ее. Несмотря на успешную карьеру в модельном бизнесе, в глубине души Каролина так и осталась бедной девчонкой из Вроцлава. Пусть она и красива, но ведь росла с гиперопекающей матерью и среди людей, не слишком обремененных образованием. Как устоять перед человеком, который входит в закрытые клубы, где обедают сплошь Рокфеллеры и Карнеги? Каролине открылся совсем другой мир, отличный от мира моды. Мир, о котором слагают легенды.

В те ранние годы они то и дело затевали многолюдные вечеринки, экстравагантные обеды или приемы с коктейлями. Много смеялись и вместе смотрели шоу по телевизору. Трудно сказать, когда именно все пошло наперекосяк, однако Каролина была уверена: проблемы начались вместе с поисками идеального дома в Гринвиче.

Вскоре аппетиты Грэма возросли: скромный дом с четырьмя спальнями в мгновение ока превратился в особняк с двумя акрами земли, бассейном и теннисным кортом. И хотя в те времена Грэм пил только пиво и виски, ему срочно понадобился винный погреб с контролем влажности и дегустационным залом. Все по последнему слову моды и техники — побольше и подороже. Кароли не стоило прислушаться к тем звоночкам. Она же пропустила их мимо ушей.

Когда они приехали в Гринвич в четвертый раз — на выходных в октябре, в самый разгар золотой осени, — Грэм просто влюбился в дом, спроектированный знаменитым архитектором: ультрасовременный дизайн, сплошь острые углы и стекло. Особняк под номером 35 на Ханисакл-лейн отвечал всем его требованиям, но выглядел, словно прибежище маньяка из триллера. Пожалуй, наименее подходящий дом для ребенка, однако Гарри был в восторге — носился босиком по заднему двору и хохотал, когда из декоративного пруда выскочила большая рыба и подхватила на лету кусочек булки! Сделку закрыли через пятнадцать дней — рекордный срок, если верить синеволосой риелторше.

Каролина прямо как чувствовала, что дом надо оформить на них обоих. Его купили на деньги, которые она накопила за десять лет работы моделью. Грэм жил на проценты с трастового фонда — распоряжаться средствами он не мог, пока ему не исполнится сорок. Муж пытался спорить, говорил, что «с точки зрения налогообложения» выгоднее, если дом запишут только на него, но Каролина настояла. Если бы она тогда знала, сколько недель и месяцев дом будет простаивать пустым. Они с Грэмом приезжали только расплатиться с прислугой и удостовериться, что он еще на месте. В последний раз останавливались в нем на одну ночь четыре года назад — еще до того, как Грэм стал сенатором. А потом переехали в Бетесду. Каролина снова выглянула в окно. Она пробыла в Гринвиче всего несколько дней. Казалось бы, слишком мало, чтобы почувствовать настоящее одиночество, тем не менее ей отчаянно хотелось увидеть Мириам. За домом обычно присматривала пожилая пара — садовник и экономка. Каролина предложила им отпуск, и те с радостью уехали в Аризону повидать дочь. Каролине сейчас не до вежливых бесед. Честно говоря, она и в душ-то себя с трудом загоняла. И все же уединение исцеляло. После осады, которую устроили ей папарацци в Бетесде, пустая лужайка перед домом утешала и успокаивала.

Пришло сообщение от Гарри: «Что мне надеть на школьный бал???»

Каролина улыбнулась и напечатала в ответ:

«Темно-синий костюм и белую рубашку».

«И галстук???»

«Конечно! Это же зимний бал! В первый раз».

Гарри прислал кивающий смайлик. «А папа с тобой пойдет? Он же в курсе, что родителей тоже пригласили?»

На этот раз на экране выскочили три точки. Исчезли. Затем вернулись.

«Сказал, что не пойдет. А ты уверена насчет галстука?»

У Каролины на глаза навернулись слезы. Разве не ясно, что она нужна мальчику? Кто еще подскажет ему, что надеть? Кто проводит на танцы? Кто поможет выбрать туфли, подбодрит на вечеринке, поболтает с его приятелями и с их родителями? Конечно, Гарри быстро растет. Скоро он сам будет со всем справляться. Но сейчас-то, господи, ему всего двенадцать! Двенадцатилетним мальчикам нужны мамы!

Наконец раздался звонок — словно буддийский монах ударил в гонг. Каролина распахнула дверь. На пороге стояла улыбающаяся Мириам. Нарядилась она весьма по-загородному — в джинсы, угги и объемный пуховик. Странно было видеть Мириам не в деловом костюме. Они обнялись. От нее, как и двадцать лет назад, пахло ванилью. Как хорошо, что она пришла, что рядом человек, который не испытывает к тебе ненависти. Мириам махнула рукой в сторону своей машины. На пассажирском сиденье курила и что-то кричала в телефон незнакомая женщина. Каролина удивленно приподняла брови.

— Прости, это Эмили Карлтон. Она ко мне в гости приехала… Не знаю, надолго ли. Мы с ней давным-давно дружим, еще в летнем лагере познакомились. Когда ты позвонила, она была рядом и решила поехать со мной. Вы вроде общались с ней в редакции «Подиума»? Прости, что не предупредила. Я потому и попросила ее подождать в машине…

Каролина поднесла ко лбу ладонь, прикрывая глаза от солнца, и крикнула:

— Эй, Эмили, заходи! И сигареты прихвати! — Она повернулась к подруге: — Конечно, я ее помню! Она была помощницей Миранды Пристли. Та еще стерва!

— Это точно! Я тоже об этой Миранде наслышана…

— Да нет, я про Эмили. Знатная сучка и язва, зато с ней не соскучишься. Мне сейчас в самый раз.

Они посмотрели на машину. Эмили показала телефонному экрану средний палец и распахнула дверцу. Наружу вырвалось облачко сигаретного дыма.

— Что, неужели мне можно войти? Тест пройден? — крикнула она по пути к дому.

Каролина расцеловала ее в обе щеки.

— Сколько лет, сколько зим! Рада тебя видеть! — Она проводила гостей в комнату и указала на диван перед камином, в котором разгорался огонь. — Садитесь, сейчас чаю заварю.

Каролина вернулась с эмалированным подносом, на нем стояли стеклянный чайничек и три чашки. Гостьи рассматривали комнату.

— Ну, как, уютненько? — поинтересовалась хозяйка. Ей всегда было интересно, какое впечатление на людей производит обстановка в доме — неприветливо жесткие низкие диваны, на полках никаких книг или безделушек, и стены голые, всего-то пара черно-белых фотографий, вроде как говорящих о тонком вкусе владельцев.

— Красота, умереть не встать! — выпалила Эмили. — Будто тут вообще никто не живет.

— Так никто и не живет. Но, может, скоро я сюда перееду.

Мириам сочувственно наморщила лоб.

— Как мне жаль, что на тебя столько всего навалилось.

— Да, страсти бушуют! — встряла Эмили. — Утром читала статью с заголовком «Кого ненавидят сильнее: Каролину Хартвелл или Риззо Бенца». Со времен скандала с Харви Вайнштейном такого шороху не было!

Каролина открыла было рот, но в горле встал привычный ком.

— Мне сейчас… тяжело. Не думала, что в Вашингтоне все так обозлятся. И журналисты…

— Атакуют? — подсказала Эмили.

— Со всех сторон! Со мной никогда ничего подобного не случалось! Даже когда они решили, что у меня роман с Джорджем Клуни. Ну, еще до того, как стало известно про Амаль. И когда Грэма в сенаторы избрали, они нас так не доставали, а теперь вокруг дома в Бетесде стоят в три ряда. Хорошо хоть, здесь муж поставил этот уродский забор.

— Как там Гарри? — спросила Мириам, делая глоток чая.

Каролина покачала головой:

— Не знаю. Тем утром, сразу после того, как меня выпустили, я заехала к свекрови забрать сына, там наткнулась на Грэма. Он велел мне взять такси и отвезти Гарри домой. Только мы подъехали, как журналисты накинулись на машину. Знаешь, что спросили у меня первым делом? «А сейчас вы пьяны, миссис Хартвелл»?

— Стервятники, — со знанием дела протянула Эмили.

— Хорошо хоть: мы в гараж сумели заехать, а то бы пришлось прямо через них пробираться. Гарри расплакался.

— А где был Грэм?

Каролина вздохнула.

— Не стал рисковать. Не хотел, чтобы нас видели вместе.Редакция благодарит издательство «АСТ» за предоставленный отрывок.

Перевод с английского — Галины Бабуровой.

Читайте также:

Туфли, книги и духи: Сара Джессика Паркер открыла свой интернет-магазин

Книга недели: «Убийство командора» Харуки Мураками

Книга недели: «Это неприлично» Терезы О’Нилл