Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Арина Холина — о том, был ли секс в СССР

Со свойственной колумнистам ELLE иронией Арина Холина погружается в «Теорию и практику секса в СССР». Истории, которые вам не рассказывали за семейным обедом мамы и бабушки

Понятно, что от знаменитой фразы «В СССР секса нет» уже чешутся щеки, вспыхивают волдыри на теле и открывается гастрит.

Но что бы нам ни говорили о том, что слова эти выдраны с корнем из контекста, что смысл всей речи был несколько другой, эта сентенция так прижилась именно потому, что была очень похожа на правду.

Секс, конечно, был. И не только целомудренный, семейный, ради того, чтобы плодиться и размножаться. Но не было секса как... м-м-м... дисциплины.

Арина Холина — о том, были ли секс в СССР (фото 1)
ФОТОalexey kiselev

Предполагалось, что люди чем-то таким занимаются, конечно, но, во-первых, об этом не говорят вслух, а во-вторых, то, о чем не говорят вслух, случается лишь в законном браке между двумя людьми, ослепленными романтическими чувствами.

Понятно, что «нелегально» все занимались сексом вполне себе отчаянно. Одна моя старшая знакомая помнит подъезд и дрова — на которых все и происходило. Это типа конец 1960-х. Оценив ее темперамент, родители отправили дочь учиться в Северный Казахстан — видимо, думали, что – 45 охладят ее пыл.

Секс был, но были и последствия. На­пример, аборты (у одной знакомой их 21, у моей мамы — примерно штук шесть, у подруги мамы — четыре). Или все эти браки «по залету».

Еще в СССР всегда было негде — отсюда и подъезды с дровами, и какие-то темные углы, и секс, пока родители на работе, и жизнь с бабушкой на соседней раскладушке... Что, конечно, здоровым отношениям не помогало.

Женщина принимала на себя все уда­ры — и обвинения в распутстве (не забываем о такой дивной институции, как товарищеский суд), и беременность, и клеймо матери-одиночки. «Нагуляла».

Дети без отцов считались ущербными — их запросто можно было ос­корблять и унижать. Все это счастье падало имен­­­но на женщину. Ну и как вишенка на взбитых сливках — мнение, что женщина с ребенком больше никому не нужна. Кто на ней женится, если у нее бастард от чужого мужика?!

Понятно, что приветствовался лишь миссионерский секс. Люди не знали и сте­снялись более сложных проявлений страсти.

При этом мало где интересовались сексом, как у нас, за железным занаве­сом, — это было и тайным знанием, и протестом. Книги о сексе были таки­­ми же запретными и желанными, как антисоветская литература. Одними из самых популярных книг были, понятно, «Камасутра», а также работы Абрама Свядоща, сексопатолога. Притом что он был все-таки не сексологом, а занимался именно сексуальными патологиями (с большими оговорками это были единственные исследования на тему секса, которыми можно было заниматься в СССР), он был секс-гуру для людей, которым не хотелось думать, что физическая бли­зость — это лишь тихое сопение под тремя одеялами в позе ложек.

Фригидных женщин не существует — есть запуганные.

Секса боялись еще и потому, что лю­ди не были обеспечены не только адекватными противозачаточными, не только потому, что практически не было презервативов (а те, что были, скорее походили на средство химической защиты), но и потому, что благодаря всему этому процветали всякие венерические болезни, а это было не только опасно и трудно, но и стыдно.

«Тебя будут называть венеричкой!» — кричал мне бойфренд соседки.

Это был уже глубокий пост-СССР. Советскую власть уже, собственно, отменили, мне было лет семнадцать, и я едва рассталась с девственностью. Презервативов было навалом. И я, вообще, зашла к подруге в соседнюю квартиру на чашку кофе. Пока она мылась в душе, ее простой, как презерватив, парень решил прочитать мне нравственно-медицинскую лекцию. И вот он стал долбить мне мозг рассказами о кожно-венерологических диспансерах, где к «шлюхам» относятся со всем возможным неуважением. Ты не пациент, ты грязная девка. В принципе бойфренд был прав — несмотря на всю его неотесанность. Просто мое поколение уже ничем не болело. А если и случались мелкие инфекции — с ними уже не бежали в эти жуткие КВД, с этим ходили к нормальному гинекологу.

Но предубеждения остались. Женщина с клеймом «венерички» — это был страшный стыд. Почти такой же стыд, как и «разведенка». И это все имеет к сексу очень близкое отношение, так как женщине в то время больше приходилось думать о таких вот вещах, о «репутации», а не о сексуальном удовольствии.

Ну и, несмотря на все презервативы мира, люди почему-то не особенно любили их использовать. Женщины подчинялись мужчинам, которые хотели здесь и сейчас (и, разумеется, не догадывались носить резинки с собой), а потом защищались средневековыми методами — можно было прервать акт (и это в лучшем случае), или промыть душем, или... о боже ж ты мой... водой с уксусом или соком лимона. Марганцовкой, кажется. В общем, дичь.

Тогда были очень популярны легенды о фригидности женщин. Мол, есть фригидные, а есть (редко) горячие.

Непонятно только, как можно бы­ло быть нефригидной в условиях, где все против тебя, где ты можешь и зара­зиться чем-то, и забеременеть, и тебе стыдно выходить от мужчины (все же знают, ­ЗАЧЕМ ты там была в одиннадцать-то вечера!). А матерые подружки еще и уверяют: «Раз ты ему дала — он на тебе точно не женится!» И как тут расслабиться?!

Фригидных женщин не существует — есть запуганные.

Но женская сексуальность все это время считалась чем-то условным. Ты сексуальная, если выглядишь сексуальной. А получаешь ты удовольствие от секса или нет — это в принципе мало кого беспокоило. Потому что ты ведь женщина — ты как бы не умеешь. Тебе не это важно.

Мужчине тогда надо было женщину «соблазнить» — то есть во что бы то ни стало уговорить ее раздвинуть ноги вопреки ее... не то чтобы воле, а скорее страхам. Уговорил — герой, молодец. Не уговорил — женись. Так обстояли дела.

В фильме «Москва слезам не верит» собраны все эти клише — соблазнение, беременность, одинокое материнство... горькая доля женщины из СССР. Все, чего тогда боялись девушки.

И это были причины, по которым они избегали секса. Секс был, но тайный и опасный. Или скучный и тихий. В общем и целом. Понятно, что всегда были люди, которые хотели секса, радовались ему, наслаждались, но... все равно это было в таких условиях и под таким общественным презрением, что сейчас об этом немного жутко вспоминать.

Какое счастье, что мы живем во вре­мена не только сексуальной свободы, но и отличной гигиены и дружелюбной гинекологии! Уже одни только гели для интимных зон — это дар небес. А также все эти миллионы видов презервативов, и даже отели для сексуальных встреч, и таблетки очередного нового поколения, и право женщины делать со своей вагиной все, что ей угодно.

Арина Холина — о том, были ли секс в СССР (фото 6)
ФОТОSERGEY BORISOV

Может, благодаря всем этим новшествам и удобствам наше время не такое драматичное и художественное, как раньше, зато более сексуальное и более здоровое. И главное, что секс уже не надо обязательно маскировать высокими чувствами, надрывной романтикой, не надо беспокоиться: «А он на мне женится?» — потому что секс прекрасен и сам по себе и мы наконец получили возможность наслаждаться этим именно так, как хотим, а не так, «как надо».

Даже Два Больших Стива — Джобс и Возняк, оба — продукт этого времени, поколение идеалистов, которые следовали за мечтой. Контрацепция, сексуальная свобода и сверхновая мода (мини-юбки и бикини, и весь этот этнический и рустикальный стиль), свобода передвижения... Технологии, медицина, глобализация — все это выросло на идеалах хиппи.

Успех — это счастье, считали тогда. И вдруг в новом блистательном сверхтехнологичном XXI веке, в 2018 году, этот девиз снова обретает смысл. Тогда он был смелым заявлением. Сейчас мы начинаем так жить.

Мы ответственны (перед вселенной), наша религия — психология и йога, мы хотим вести здоровый и счастливый образ жизни, мы отказываемся от вещей, произведенных в рабских условиях и наносящих вред окружающей среде. Мы выбираем отношения на расстоянии или просто свободные отношения, толерантность становится общим правилом... Это все было придумано тогда. И казалось нереальным. Те хиппи стали яппи, иллюзии рухнули, но, понимаете, тектонический сдвиг уже случился — и теперь нас накрыла волна хиппи-иллюзий, которые вдруг стали правилами, стали ­общим ­местом.

Мы — дети детей цветов. Это у нас в крови. Мы мутировали, мы заражены уважением к свободе во всех ее прекрасных и ужасных проявлениях. Этот удивительный наркотический коктейль иллюзий и технологий сделал нас тем, о чем мечтали хиппи, — сделал нас людьми со свободой выбора. Людьми без границ — фигурально и реально. И мы даже не задумываемся, как тесно сплетены и дешевые авиабилеты, и интернет, и тиндер, и то, во что безгранично верили упоротые ЛСД свидетели Вудстока. Да, это они сделали мир таким, каким мы его знаем и любим. Это они зарядили своими сумасшедшими идеалами все будущие поколения. Это они уверили и себя, и нас всех, что главное — идти за мечтой, если это мечта о прекрасном, почти фантастическом будущем, в котором все люди держатся за руки (интернет) и где самое важное — быть тем, кто ты есть, и искать свое особенное, ни на что не похожее счастье. И это будущее — оно у нас прямо сейчас. Представляете, какие мы все счастливчики? Помните об этом каждое мгновение своей ­замечательной жизни.

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз