Это лечится: редактор ELLE в типичной истории любовников, которые пытаются выжить в однокомнатной квартире

Карантинная проза жизни. Джим Джармуш был бы в восторге

Карантин — это ужасно. Просто признайте. Даже если теперь ваши полы стерильно чисты, а вы бросили курить, стали выпивать три литра воды в день и медитируете по методике Ошо. Потому что в истории вашего браузера после недели Pornhub-изобилия все чаще мелькают семейные мелодрамы с рейтингом 12+. И вы ненавидите свою кухню даже после того, как перекрасили ее. А необходимость общения с женщиной, заведующей колбасным отделом, ставит вас в тупик. И все же это событие настолько выделяется на фоне всего непроисходящего, что вы готовы разыгрывать магазинный диалог в лицах, если найдется собеседник, способный это выслушать.

Фото №1 - Это лечится: редактор ELLE в типичной истории любовников, которые пытаются выжить в однокомнатной квартире

Я хорошо помню первый день изоляции. Пятого марта я вернулась из Амстердама в Москву — не слишком свежей, зато вполне отдохнувшей. Ни там, ни здесь паники еще не было, но легкий ринит ощутимо давил на мое гражданское сознание. И я решила работать из дома. За домашнюю работу у меня всегда было что-то в районе четверки с минусом, поэтому я немного переживала за свою эффективность. Но в отсутствие выбора смело подставила лицо и другие части тела всем удовольствиям home office.

Десятичасовой сон, секс в обеденный перерыв, коктейльные вечеринка за ноутбуком, трехразовая смена гардероба, четырехразовое питание и минимальные расходы… Уже слышу, как шуршат уголки ваших губ, пренебрежительно расползаясь, — вы сами, негодники, еще и не такое на удаленке вытворяли. Тогда вы наверняка догадываетесь, что серотониновому пиру довольно скоро пришел конец. Полтора карантинных месяца спустя я уже не могу вспомнить, когда в последний раз надевала что-то, кроме футболки абстрактного размера и хлопковых трусов. А характер у меня тоже не шелковый.

Сначала заболел мой бойфренд. Мы делим скромное количество квадратных метров жилплощади, поэтому уже через пару дней, буднично сидя в ванне, я поняла, что «корона» пришла и за мной (вполне возможно, это была и не она). Каждый день в течение двух недель начинался и заканчивался вычиткой статей с описанием симптомов COVID-19. Между этими ритуалами помещались еще несколько часов паранойи и паники. Мой активно выздоравливающий сожитель при этом явно не разделял энтузиазма по поводу госпитализации и ритуальных услуг, поэтому наши отношения натягивались и трещали, как презервативы на головах скучающих блогеров.

Оказалось, что вирус может поражать не только то, что ему как бы положено — плоть человеческую, но и наши духовные связи. Когда хворь была побеждена, все стало еще сложнее.

Свободное от рассуждений о жизни, здравоохранении, полицейском контроле и смерти время пришлось снова чем-то заполнять. В этот период было создано немало шедевров любительской живописи — вместе мы расписали почти весь упаковочный картон, которым с незапамятных времен был завален балкон. А также построили из «Лего» съемочную площадку для авторской версии передачи «Давай поженимся»; рубились в антикоммунистическую компьютерную игру (я выиграла и сделала это бесчестно); подолгу наблюдали за морской свинкой; заказали центнер товаров из «Икеи» и собрали их с помощью совершенно не подходящих для этого отверток; читали друг другу вслух; много готовили; смотрели отличное и ужасное кино. И исступленно, самозабвенно, страстно ругались. О да, мы делали это как никогда! Мы не искали поводов — они сами находили нас в неубранной кровати, незакрытых дверях, неосторожных интонациях, неудавшемся брауни. Однажды я стала инициатором скромной, но все же потасовки, за что мне до сих пор очень стыдно. В последний раз к таким методам выяснения отношений я прибегала в школе, а вспомнить причину нападения у меня не получилось, поэтому спустя полчаса после происшествия мы сошлись на диагнозе «кабинная лихорадка». Внимательный читатель заметит, что за пределами третьего абзаца никакого секса нет. На самом деле он был, и был прекрасен, пока я не обнаружила свое либидо погребенным под увольнениями друзей, дополнительными порциями обедов, прохладными диалогами и компульсивным мытьем посуды. И вообще в «эпоху коронавируса» тяжело захотеть тазобедренных удовольствий даже после обычного просмотра новостной ленты.

Фото №2 - Это лечится: редактор ELLE в типичной истории любовников, которые пытаются выжить в однокомнатной квартире

Но все-таки в этом хаосе я предчувствовала некое созидательное начало. Так как на каждую минуту ссоры приходилось полчаса откровенного разговора, на каждую грустную новость — класс йоги в Zoom (или бокал вина), а на каждый эпизод прокрастинации — новое экстремальное развлечение с использованием подручных средств. Большой взрыв не заставил себя ждать: он случился на новой кровати из «Икеи» — на той самой неубранной постели, вокруг которой уже успел разгореться не один спор. Я понимаю, что вряд ли когда-нибудь еще проведу столько времени в кругу моих возлюбленных (мужчины и морской свинки) — и слава богу, потому что мы умеем здорово доставать друг друга. Прямо сейчас я смотрю в бездонные глаза Офелии, предвкушаю, как через два часа запущу ее под одеяло к своей спящей половинке. Эта мысль не дает мне покоя все утро, но я терпеливо дождусь 11.30, потому что теперь знаю, в какое время мозг милого достигает фазы быстрого сна. Я по-прежнему ненавижу изоляцию и очень жду последнего дня домашнего ареста. Мы говорим и шутим про планы на первые сутки вновь обретенной свободы. Думаю, я сразу же покину бойфренда и отправлюсь в бар к друзьям, но обязательно пришлю ему nudes из клозета. Nudes в перчатках и маске, потому что все не вдруг станет как прежде. Но что есть мерило настоящей любви во времена пандемии, как не номер телефона любовника, не попавший в черный список спустя два месяца совместного быта?