Соня Рикель — заводная и огненно-рыжая на Олимпе высокой моды

Женщин-кутюрье не так уж много. А тех, кто добрался до Олимпа высокой моды, и вовсе единицы. Но вот такая заводная и огненно-рыжая была одна-единственная. Ее имя — Соня Рикель

Она создала удивительный, уникальный стиль, в котором основное место занимал черный цвет, причудливые яркие полоски, хрустальные или стеклянные стразы и надписи. В мае 1968 года Соня Рикель открыла свой первый крохотный бутик — в Париже, на rue de Grenelle, на левом берегу Сены, где показ коллекций из вязаной шерсти сопровождался чтением стихов. Первые модели Рикель, созданные под влиянием студенческой революции, стали знаковыми: демократичные широкие брюки, свободные трикотажные пуловеры, открытые топы. Вскоре к ним добавились вязаные кофты с объемными и графическими узорами, полосатые свитеры, комплекты-двойки и соответствующие им береты, ставшие символом антибуржуазного шика, который по всему миру принято называть парижским. Стиль марки легко узнаваем: насыщенный черный цвет, вывернутые наружу швы, отсутствие подкладки и подплечников, неподшитые кромки, распущенные бахромой пуловеры с надписями, многослойные одежды. Финал показов всегда поражал зрителей. Под звуки аккордеона на подиум выходили все участницы дефиле, танцевали и пели. В начале девяностых Рикель снялась у Роберта Олтмена в фильме «Высокая мода». Сразу же после выхода картины американский журнал Women’s Wear Daily назвал ее «Королевой трикотажа». И если уж идет речь о королеве, то позвольте мне почтить ее память личными воспоминаниями.

В Париже есть маленькая улица под названием rue de Saint Peres. Здесь за высокими каменными воротами стоит дом XIX века. Внутри — лестница с широкими ступеньками, по ­которым так удобно подниматься вверх. На последнем этаже они заводят тебя в черную-черную комнату, обставленную черной-черной мебелью. И в черном-черном кресле сидит женщина в черных-черных одеяниях, с рыжими волосами. Это Мадам Рикель, или Рыжая Соня, как до сих пор называют ее в мире моды. Она маленького роста, хрупкая, но неизменно — на огромных пятнадцатисантиметровых каблуках. Говорит медленно, но с достоинством, как и полагается королеве. Соня не любила яркий свет и солнце, предпочитая полумрак. Поэтому и спальня у нее выкрашена также в черный-черный цвет. Рикель гордилась славянскими корнями: бабушка из Мелитополя, а дед — румын. Сама Соня родилась уже во Франции. Откуда же такой цвет волос? Здесь разговор особый. В семье все были шатены, поэтому, когда на свет появилась девочка с рыжими кудряшками, ее мама страшно расстроилась. И вообще, она ждала мальчика! Цвет волос Сони был настолько ярким, что прохожие на улице оглядывались, а мальчишки гнались на велосипедах и кричали что есть мочи: «Рыжая! Рыжая!» Жила семья Рикель в окрестностях Нейи, пригороде Парижа. Семья была дружная, как в романах у Толстого: занятия музыкой, книги за круглым столом. Девочки собирались вместе (у Сони было три сестры) и запоем читали Виктора Гюго. Особенно им полюбилась Козетта из романа «Отверженные». Сколько девичьих слез было пролито над судьбой сиротки! Родители боялись, что Соня испортит себе глаза, и даже прятали от нее книги. Это было самым большим наказанием. Любимый писатель? Конечно, Набоков, а еще — Толстой, Чехов и Бунин. Из соотечественников ей очень нравился поэт Поль Верлен.

После школы, однако, она учебой себя не затрудняла — встретила мужчину своей жизни, вышла замуж и решила посвятить себя дому. Модельером Соня стала случайно. Во время первой беременности она связала себе свитер, подруге понравилось, и она попросила такой же. У мужа Сэма был свой магазинчик, и он предложил жене сделать несколько таких же на продажу. Сначала на свет появилась дочь Натали, а затем долгожданный сын Жан-Филипп. Два месяца безмерного счастья... Как вдруг, словно гром среди ясного неба, приговор врачей и металлический голос доктора: «Сожалею, мадам. Но ваш сын — слепой». Казалось, что она посвятила всю себя его воспитанию: малыш ездил на велосипеде, играл в футбол и «смотрел» телевизор. Благодаря ее заботе Жан-Филипп вырос отменным музыкантом и прекрасным аранжировщиком. За редким исключением показы бренда всегда проходили под его музыкальное сопровождение.

От любимой бабушки у Сони остался роскошный серебряный кофейный сервиз. К серебру дизайнер вообще всю жизнь относилась с особым почтением. В ее квартире оно было повсюду: от красивых безделушек до массивных произведений искусства. Минималистка в моде, в интерьере она предпочитала эклектику и свою квартиру обставляла сама. Отсюда у нее появились мягкие иранские ковры, велюровая мебель, а многочисленные яркие подушки были разбросаны по всему пространству квартиры.

Один из балконов ее квартиры с ранней весны и до поздней осени был сплошь заставлен цветочными горшками. Больше всего Рикель любила розы — французские флористы даже назвали один из выведенных сортов в ее честь. Цветов в вазонах и вазах причудливых форм было много и в помещении.

Неутомимая хозяйка всегда вставала в 7:00 утра. Не спеша просматривала свежую прессу, выпивала чашку горячего шоколада, начинала работать. С удовольствием и до поздней ночи. Она делала эскизы к новой коллекции, отбирала образцы тканей, давала многочисленные интервью и даже успевала писать книги.

Кроме создания коллекций одежды, Соня рисовала этикетки для вина, делала эскизы столовых приборов, фарфора, называя все это развлечением. А вот коллекционированием картин она увлекалась не на шутку. С удовольствием вспоминала, какое огромное впечатление произвела на нее встреча с Марком Шагалом в начале 1970-х: «Даже в глубокой старости у Шагала были пронзительно-синие глаза. Мы обедали в „Золотой голубке“ (излюбленном месте богемы того времени) и проболтали несколько часов. Шагал остался в моей памяти большим ребенком».

На многочисленных холстах из ее коллекции изображена сама Соня. О портрете кисти Уорхола Рикель рассказывала: «Когда я приехала в Нью-Йорк и меня представили Энди, он тут же сделал сотню фотоснимков, а затем, выбрав наилучший ракурс, написал несколько моих портретов. Я получила один из них уже после смерти художника». На небольшом паспарту в ее квартире прикреплена работа Карла Лагерфельда. Дизайнер искренне считал, что никто другой не умеет придумывать такие цвета для одежды, как это делала мадам Рикель. Однажды производителю тканей она показала засушенную розу и попросила сделать материал, в точности повторяющий цвет этих лепестков. Тогда-то Соня и получила еще одно прозвище — Коко Рикель.

Последний раз я видела Мадам на выставке в музее Ива Сен-Лорана и Пьера Берже. Здесь собрались все, кто хорошо знал кутюрье и работал с ним. Хрупкая, словно фарфоровая кукла, Соня зашла в фойе, опираясь на руку дочери Натали. Обтягивающий свитер c цветком на плече, черная трикотажная юбка. Я позвала: «Мадам Рикель». Соня, прикрыв худенькой ладонью глаза от яркого света софитов, улыбнулась, и мы обменялись парижским приветственным поцелуем: сначала в левую щеку, а затем в правую. Она грустно произнесла: «Ноги меня уже подводят, но я не смогла остаться дома. Не стоит замыкать себя в четырех стенах, если можешь еще радоваться встречам».