Арт-колонка: модные перформансы как вид искусства

Мода, бесстрашно заигрывающая с миром искусства, пытается превратить показы в перформативные акты. Но может ли дизайнер только из-за этого назвать себя современным ­художником?

Главные аукционные дома — Christie’s, Sotheby’s и Phillips — ведут отсчет современного искусства с 1970-го. Именно к тому моменту появилось огромное количество новых практик, объединить которые под одним очередным «-измом» стало невозможно.

Ванесса Бикрофт. Self 02, Saint Laurent. 2018

Впрочем, некоторые американские искусствоведы с этой датой поспорили бы: существует мнение, что моментом появления современного искусства следует считать точку на оси времени, когда Джексон Поллок начал создавать свои картины в технике разбрызгивания. Но дело тут, конечно, не в абстракции, полученной с помощью хаотичного распределения капель краски, а в той манере, в которой художник их создавал. На документальных видео ее легко рассмотреть: он нависает над лежащим на полу холстом, движется над ним с палкой или кистью, разбрызгивая краску, будто совершая шаманский обряд. Подобные «ритуальные танцы» считаются предвестником перформанса — своеобразного срежиссированного художником театрального действия.

Одним из первых настоящих перформансов можно считать сеансы «Антропометрии» Ива Кляйна. В марте 1960-го он собрал публику, чтобы продемонстрировать, как под звуки классической музыки рождается новое искусство: три обнаженные модели были сначала покрыты синей краской, а затем они оставили отпечатки своих тел на холстах и стенах галереи.

Chalayan, показ весна —  лето 1998
Ребекка Хорн. High Moon. 1991

Большую роль в переосмыслении роли искусства и становлении перформативных практик сыграли хеппенинги Аллана Капроу начала 1960-х: в них он задействовал не только пластику тела, но и звуки, запахи, а также вовлекал зрителей в постановку. Свое тело в качестве основного художественного средства использовали Йоко Оно, Яёй Кусама и Йозеф Бойс. К началу 1970-х перформанс вошел в активную радикальную фазу, и игнорировать его как новейшее проявление искусства уже не смог никто. Так, Крис Берден в качестве перформативного акта получил пулю в плечо, а художница Кэроли Шниман на глазах у изумленной публики извлекала из влагалища свитки со стихами и декламироваала их.

В середине 1970-х Марина Абрамович провела в Неаполе свой знаменитый Rhythm 0: в комнате находились 72 предмета, среди которых были роза, перо, мед, ножницы, скальпель, а зрители могли сделать с художницей что угодно. И если поначалу они боялись к ней прикоснуться, то под конец Абрамович сидела в разорванной одежде и с исписанным лицом, а сам ход перформанса пришлось прервать в тот момент, когда на нее был направлен заряженный пистолет.

Ив Кляйн. Anthropometry. 1960
Йозеф Бойс в галерее nächst St.Stephan в Вене, 1968
Фото
getty images

Полвека назад художники старались уйти от какой-либо театральности в пользу исследования пластики своего тела, а также активно поднимали насущные социальные, политические и экологические вопросы, но постепенно ситуация стала меняться. Некоммерческий перформанс стал внедряться в изначально коммерческие представления — модные показы.

Большинство экспертов сходится на том, что моду нельзя считать искусством: отсутствует действие художника, нет заложенной в происходящее художественной мысли, нет исследования проблемы. Одежду haute couture можно смело отнести к искусству декоративно-прикладному, но никакой футболке с острой политической надписью не удастся подойти на расстояние вытянутой руки к акциям Бердена, Шниман или Бойса. Но некоторых представителей модного мира скептицизм арт-критиков не останавливал. Прежде всего стоит вспомнить показы Александра Маккуина. По его признанию, он старался вызвать любую эмоцию, от восторга до рвоты, но лишь бы не равнодушие. Чем не позиция художника-провокатора? Одним из самых запоминающихся моментов его показов стал перформативный акт расписывания белого платья модели Шалом Харлоу двумя роботами в 1999 году. За основу дизайнер взял работу High Moon 1991 года известной своими перформансами Ребекки Хорн, которая с помощью различных скульптурных «надстроек» меняла представление о своем теле. А вот хореография «шахматного» показа Alexander McQueen весна — лето 2005 была уже позаимствована у перформансов Ванессы Бикрофт.

Alexander McQueen, показ No. 13, весна — лето 1999
Фото
rex

Выстраивание живых скульптур-инсталляций из моделей, которые в ее интерпретации становятся похожими на манекены, — фирменный прием Бикрофт, который пригодился ей не только для арт-экспериментов. Именно она отвечала за постановку показов Канье Уэста для бренда Yeezy. Ей же принадлежит новая кампания Saint Laurent Self 02, которая была представлена во время недели Art Basel Miami Beach в декабре 2018 года. На ней армия моделей запечатлена сразу после показа коллекции весна — лето 2019. Марина Абрамович помогала ставить эмоциональное шоу для своего друга Риккардо Тиши, который тогда занимал пост креативного директора Givenchy: показ прошел 11 сентября 2016 года в Нью-Йорке и был посвящен годовщине терактов и падению башен-близнецов.

Особняком здесь выделяется дизайнер Хуссейн Чалаян: его коллекции театральны, но также несут в себе и передовые идеи. В 1993 году он вывел на подиум моделей в одежде, которая некоторое время была закопана в землю — подобным образом дизайнер исследовал жизнь, смерть и кризис городов. А весной 1998-го показал моделей в чадре, длина которой с каждым новым выходом уменьшалась — в итоге от нее оставалась только закрывающая голову маска, при этом сама модель была полностью обнажена. По словам Чалаяна, эта работа рассказывала об определении культурных границ. Свой каждый показ он также сопровождал объясняющим текстом, как это делают для выставок в галереях или музеях. И, пожалуй, он один из немногих заслужил звание не просто умного и внимательного дизайнера, но настоящего художника, каждый перформанс которого достоин места в музее современного, а не декоративно-прикладного искусства.