Шанталь Томасс: «Женское тело важнее, чем модные тренды»

Знаменитая модельер и создательница марки белья класса люкс представила в Москве новую коллекцию CHANTAL THOMASS и рассказала о том, сколько бюстгальтеров лучше иметь в своем гардеробе

Оживленная атмосфера светской вечеринки, известные лица, улыбки, приветствия и бесконечные селфи с шампанским розе, экстравагантные хостес в лакированных черных корсетах и зеркальная дорожка подиума, уже готового к выходу моделей — в столичном торговом центре «Времена года» на днях состоялся показ новой коллекции женского белья Chantal Thomass, которую в Москву привезла сама ее создательница. Причем «привезла сама» — это в буквальном смысле слова: в багаже Мадам Томасс, по словам ее помощников, поместились 80 пар обуви для моделей, страусовые перья и банты, морские фуражки и шляпки, галстуки-бабочки и прочие оригинальные аксессуары, без которых дизайнер не представляет своих дефиле.

В тонких материях женской красоты и сексуальности она не раз была пионером. Еще в 1980 годы, на самом пике волны феминизма, Шанталь Томасс заявила о праве женщины открыто признавать собственную женственность и получать от нее удовольствие. Она первой из модельеров сделала красивое белье полноценной частью мира моды и изобрела знаменитый прием «dessus-dessous» — открыто продемонстрировав то, что в одежде считалось второстепенным и тайным.

Ее стихия — это постоянная игра и веселый дух провокации. Ее работа — это бесконечная тщательность и абсолютное внимание к каждой детали. Что, в общем, не удивительно: ведь «пространство для творчества» известного модельера — всего лишь несколько драгоценных квадратных сантиметров, от которых напрямую зависят и женское самоощущение, и ежедневное настроение, и сама сексуальность.

ELLE: Мадам Томасс, в каком настроении вы создавали свою новую коллекцию? Как вообще это у вас происходит?

ШАНТАЛЬ ТОМАСС: О, это очень и очень не быстрый процесс. Новую коллекцию мы предлагаем публике каждые шесть месяцев — но работа над ней начинается еще года за полтора до того, как модели окажутся в бутиках. Я не следую никаким модным тенденциям и признаюсь, что не следовала им никогда. Вместо этого я каждый раз просто стараюсь рассказать себе красивую историю. А затем мне помогает моя ассистентка Наташа, с которой я работаю уже 15 лет. Прежде всего, мы ищем тему. Например, в этом сезоне мы вспомнили про волшебные сказки с феями, чудесами и принцессами. Знаете, у меня растут внучки, поэтому мне часто приходится бывать в парижском Диснейленде. (Смеется.) И вот однажды я подумала: а ведь в сказках — в визуальном, стилистическом плане — заключен особый, чудесный мир. Эти сказочные образы мы постарались перевести на «бельевой» язык — в результате у новой коллекции получился чуть более романтичный, чем обычно, оттенок. Например, мы сделали фотосессию на фоне бескрайнего неба, где розовый цвет переходит в нежно-голубой, а девушки-принцессы буквально взлетают. Если вглядеться в детали этих образов, то вы узнаете и «Принцессу на горошине», и смешные уши кролика из «Алисы в Стране чудес».

Точки вдохновения

ELLE: А где еще вы ищете свои истории?

Ш.Т.: Я очень часто путешествую, постоянно хожу на выставки моды или искусства. Сейчас в Москве провела три дня, но много увидеть не успела — мы с Наташей все время работали. Но все-таки нам удалось побывать на спектакле в Большом театре: мы смотрели «Раймонду», и это было ослепительно! Я обожаю танцовщиц, их костюмы, балетные пачки — думаю, с этим обязательно надо что-то сделать, ведь мы обе сидели буквально раскрыв рты! В парижской опере, мне кажется, нет такого блеска. Не так давно я там была на очень современном балетном спектакле: визуально «вычищенный» стиль, одежды на танцорах почти не видно. А у вас есть все эти классические танцевальные костюмы, которые меня бесконечно вдохновляют. Они просто великолепны!

ELLE: То есть в работе вы отталкиваетесь лишь от своего вдохновения, впечатлений…

Ш.Т.: Ну и от собственных вкусов тоже. Есть цвета, которые я люблю, определенные ткани… Потом мы продумываем коллекцию и в плане маркетинга. Например, всегда делаем одну—две кружевные линии: берем знаменитые кружева из Кале, самые красивые. Но добавляем и одну—две линии из тюля: модели должны быть самыми разными, от доступных по цене до самых дорогих. Так, постепенно и выстраивается коллекция. Мы очень многое пробуем. К удачным решениям возвращаемся и в следующем году. Все-таки делать красивое белье — это очень сложно, в том числе и в технологическом смысле.

ELLE: Ну, у вас и не так много места, на котором, так сказать, можно развернуться!

Ш.Т.: Да, маловато пространства для самовыражения (Смеется.) Поэтому нам очень помогает возможность рассказать историю. Изначально модель относительно простая, но можно добавить красивое кружево, воланы, маленький пластрон — и получается яркое шоу.

ELLE: Где вы лично работаете?

Ш.Т.: Только в Париже. А на выходные уезжаю в деревню отдохнуть. Но там у меня очень много книг. Знаете, я совсем не молода, но с юности собираю старые журналы — у меня в доме их целые горы! И меня глубоко восхищает та работа, которую модельеры проделали уже давно, еще в XIX веке. Вот по выходным я эти альбомы и листаю: вдруг заметишь какую-то деталь, которая запустит воображение?

Культура корсета

ELLE: Как лучше носить ваши модели?

Ш.Т.: Я занималась модой до того, как начала создавать белье. Поэтому для меня это полноценный модный аксессуар, а не просто функциональная деталь гардероба. Сегодня три четверти бельевых марок делают вещи только прикладные, практичные. Естественно, я тоже забочусь о том, чтобы белье было комфортным и хорошо сидело — но мне очень важно, чтобы женщины в нем чувствовали себя красивыми. Чтобы доставляли себе удовольствие, были в хорошем настроении, когда одеваются с утра. Потому что белье мы выбираем прежде всего для себя. Со мной постоянно спорят: ну как же, это все для мужчин — а я отвечаю нет! Если ты нравишься в этом белье мужчине — тем лучше. (Смеется.) Но приоритет все-таки в том, чтобы ощущать себя красивой. Даже если никто не видит того, что надето под одеждой. Например, каждая женщина знает, что такое целый день проходить в трусиках, которые неудачно сидят и врезаются в кожу. И чувство такое, что все это замечают! Никто, конечно, не знает причины, но день испорчен. Удовольствие — это очень важно.

ELLE: Вы не первый раз в Москве. Как ваши коллекции здесь принимают?

Ш.Т.: Мне очень повезло — потому что русские женщины обожают красивое белье! Я годами размышляла на эту тему и поняла, что на самом деле белье очень хорошо принимают в странах Европы и в России, потому что у нас общие вкусы, еще с XVII—XVIII веков. В свое время модные русские одевались во Франции. У нас тогда существовала культура корсета — а он поднимает грудь, подчеркивает ее достоинства. И эта традиция идет из поколения в поколение. А, например, в Азии такого нет: там безумно сложно убедить женщин, что носить бюстгальтеры — это приятно и красиво. Потому что до 1900 годов грудь традиционно была утянута, скрыта — этого не было в восточной культуре. К тому же всем известно, как красивы русские девушки — русские модели покорили весь мир.

ELLE: А разве французские в чем-то хуже?

Ш.Т.: Вчера, например, я смотрела на ваших моделей: у каждой из них выраженная, тонкая талия — и я нахожу, что это так красиво! А во Франции линии силуэта у девушек более прямые. У вас прекрасные тела, прекрасные женщины.

ELLE: В Москве у вас есть любимый бутик?

Ш.Т.: У нас большой монобрендовый бутик в торговом центре «Времена года». Еще есть корнеры в ГУМе и в ЦУМе: последний мы сейчас расширяем. Я была на его открытии два года назад и, надеюсь, скоро приеду, чтобы открыть его вновь.

Образ женщины

ELLE: Среди ваших горячих поклонниц всегда называют Мадонну или Бриджит Бардо — а чьим образом вы сами вдохновляетесь?

Ш.Т.: Я не думаю о какой-то конкретной женщине, у меня никогда не было такой официальной музы. Конечно, есть прекрасные актрисы: например, я не раз одевала Изабель Аджани для церемоний вручения кинопремий. Бейонсе недавно приезжала к нам в бутик. Но поверьте, все девушки, которых я видела вчера на дефиле, меня вдохновляют — красивые, веселые, живые. Я люблю всех женщин.

ELLE: А как вы опишете идеальную «женщину Chantal Thomass»?

Ш.Т.: Коротко описать ее очень сложно, поэтому попробуем пойти от обратного. Знаете, бывают клиентки, которые приходят в бутик в одежде самых дорогих и изысканных марок — а белье на них… просто никакое! Есть такие, что думают только о функциональной стороне: раз этого не видно, то это и не важно. Вот это как раз и есть не «мои» женщины. (Смеется.) Все это вопрос менталитета. Вообще, если женщина любит белье, то ее страсть начинается с самого раннего возраста и продолжается всю жизнь. Уже в 16 лет она может экономить, по полгода откладывать деньги, чтобы купить себе красивый бюстгальтер. Женщине, для которой я работаю, интересна она сама, ей не «все равно».

Красное и черное

ELLE: У вас есть любимая гамма цветов: черный, розовый, красный… Что они означают для вас?

Ш.Т.: Все очень просто, здесь не стоит искать скрытые смыслы. Для меня важнее всего тело женщины. Ее кожа — ведь белье носят непосредственно на ней. И на мой вкус, холодные цвета не красят ее, не добавляют сияния. И наоборот: розовый, белый, телесный, черный — все эти оттенки комплиментарны для кожи. Красный тоже подчеркивают ее красоту — это теплый цвет. Я лично не очень люблю синие и зеленые тона — на коже они смотрятся не лестно. Ну, разве что если вы хорошо загорели. Для купальников — да, вполне может подойти и желтый, и оранжевый, и голубой, и зеленый. Но для белья, которое мы носим летом и зимой, мне больше нравятся теплые оттенки.

ELLE: И все-таки, от одной коллекции к другой вы меняете цветовые акценты?

Ш.Т.: Конечно, даже розовые оттенки бывают разными в зависимости от времени года. Летом, например, я могу добавить яркий цвет фуксии. Но важнее даже не сам цвет, а постоянная игра. Например, женственных форм и «мужских» деталей.

ELLE: Для вас между мужским и женским существует конфликт?

Ш.Т.: Нет, скорее взаимное дополнение, а больше всего — игра. Я же в этом смысле ничего не изобрела: если мы вспомним историю, то Марлен Дитрих одевалась в смокинги. Коко Шанель тоже использовала мужские костюмы. Думаю, для женщин, начиная с 1920 годов, это был способ утвердить свою силу. Я вспоминаю, что во времена моей молодости женщины не имели права появляться на работе в брюках. И я всегда играла с такими запретами. В мужском костюме есть очень симпатичные детали. Мне, например, очень нравятся галстуки.

Верхнее и нижнее

ELLE: Вы первой придумали, как включить элементы нижнего белья в женскую верхнюю одежду. А как, по-вашему, выглядит этот прием «dessus dessous» сегодня?

Ш.Т.: Я начинала именно с этого в 1970 годах: меня всегда восхищало красивое белье, но я не сразу стала его делать. Зато я сразу же предложила носить корсеты, надевая их сверху, например, на блузку. Я всегда их обожала! Кстати, сейчас я выступаю как художественный директор в парижском кабаре Crazy Horse: теперь танцовщицы выходят на сцену в белье — что довольно необычно. Ведь они всегда были практически обнажены, а я их чуть-чуть одела. И я нахожу, что это выглядит еще более чувственно и сексуально. Смысл такой: женщина может раздеться, но не сразу. Иначе не будет тайны.

ELLE: А кроме корсетов, у вас есть какие-то любимые детали, материалы?

Ш.Т.: В этом году — это кружево, из Кале, с изысканной инкрустацией. В сочетании с «пудровым» розовым и черным цветами. Или еще есть забавные принты, например, в виде накладных ресниц. Мне вообще нравится шутить. Если у девушки бюст небольшой, мы сделаем для нее бюстгальтер с треугольными чашечками и украсим его милым бантиком. Хотя вообще в линии всегда есть несколько моделей, которые подойдут самым разным женщинам.

ELLE: А вы сами с какими размерами предпочитаете работать?

Ш.Т.: Я лично — с маленькими, потому что привыкла работать с девушками-моделями. Ну и у меня самой не слишком пышная грудь. Скорее средняя. (Смеется.)

ELLE: А что вы думаете о моде на увеличение груди?

Ш.Т.: Знаете, если изначально она у вас большая — то и хорошо. Но если нет, то я это не очень понимаю. Но конечно, мода есть мода, и сейчас мы действительно делаем модели вплоть до размера Е.

Объекты желания

ELLE: Что вы сказали бы женщине, которая привыкла только к одной модели белья и не решается что-то менять?

Ш.Т.: Такие действительно есть — именно для них мы сохраняем в разные сезоны то, что им нравится. Если честно, то я лично хотела бы все менять гораздо чаще. С другой стороны, понятно, что все модели бюстгальтеров не могут подходить абсолютно всем женщинам. Но белье всегда надо мерять! Не представляю себе, как можно покупать его в интернете. Это вопрос даже не размера, а того, насколько вам подойдет новая модель. При этом стоит помнить, что лучше иметь несколько вариантов — потому что невозможно носить одно и то же, скажем, с летним с декольте, с обтягивающим свитером или с платьем без бретелек и с открытыми плечами. Или с вечерним платьем, для которого необходимо поднять бюст. Вам могут понадобиться разные модели в зависимости от момента дня или обстоятельств жизни. Мы же покупаем подходящую обувь под разную одежду — кроссовки, балетки, сапоги или лодочки. Ну вот, для меня бюстгальтеры — это то же самое.

ELLE: А сколько моделей, по-вашему, лучше иметь в своем гардеробе?

Ш.Т.: Думаю, что четыре—пять. Прежде всего, нужен бюстгальтер телесного цвета — универсальный «невидимка». Затем черный, такой же невидимый, плоский, без рельефа — например, под тонкий черный свитер. Еще один — более изысканный, с красивыми бретелями, которые можно показать. Пастельного цвета — с пастельной одеждой. Ну и бюстгальтер с придающей объем формой, чтобы носить с красивым декольте.

ELLE: А что надеть на свидание?

Ш.Т.: Ну, тут можно пустить в ход и серьезное оружие — например, чулки с поясом! (Смеется.)

ELLE: Вы очень многое делаете для того, чтобы подчеркнуть женственность. А как, на ваш взгляд, сегодня выглядит «девушка-эмансипе»?

Ш.Т.: Образ эмансипе — это свобода выбора во всем, в том числе — между мужским и женским. В тех странах, где вы и я живем, нам повезло по крайней мере в одном — мы можем быть свободными. Мы можем носить то, что нам нравится, одеваться так, как хочется — и никто не вправе нам в этом помешать. Мне всегда казалось логичным наше право признавать собственную женственность. Мы не становимся «женщинами-объектами», когда надеваем красивое белье. На самом деле все ровно наоборот: красивая женщина — это та, которая себя признает, живет в согласии с собственной женственностью. И искренне наслаждается этим!