Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Зельфира Трегулова и Марина Лошак — о конкуренции, цензуре и потенциале главных музеев столицы

И почему никто не сделал это раньше? Откровенный разговор директоров двух главных музеев столицы — ГМИИ им. А. С. Пушкина Марины Лошак и Государственной Третьяковской галереи Зельфиры Трегуловой

ELLE По тому, как вы взаимодействуете на съемочной площадке, можно сказать, что у вас прекрасные отношения. Но все же хочется спросить: как директора двух важнейших арт-институций нашей страны, считаете ли вы себя ­конкурентками?

МАРИНА ЛОШАК Конкуренция — ­неподходящее определение для описания взаимоотношений Пушкинского музея и Третьяковской галереи. Это два совершенно разных бренда, которые прекрасно дополняют друг друга. Каждый со своей уникальной историей, целями и задачами.

Зельфира Трегулова и Марина Лошак — о конкуренции, цензуре и потенциале главных музеев столицы (фото 1)

Зельфира Трегулова, генеральный директор Государственной Третьяковской галереи. На Зельфире: блуза из хлопка, Jil Sander; жакет из хлопка и пальто из шерсти, все — Max Mara

ФОТОvladimir vasilchikovСТИЛЬekaterina cassina

Между нами нет зависти и попыток использовать чужие неудачи в качестве аргумента в защиту собственной значимости. Как и в человеческих отношениях, конкуренция здесь разрушительна. Наличие сильного партнера — это в первую очередь возможность делиться опытом и совершенствовать самих себя.

ЗЕЛЬФИРА ТРЕГУЛОВА Особенно с учетом того, что мы, по сути, делаем одно и то же дело. При всем различии в наших подходах мы разделяем очень важное убеждение в том, что музей десять лет назад кардинально отличается от музея сегодняшнего, который не может не учитывать интересы современной аудитории. Наша общая задача — сделать так, чтобы каждый поход в музей становился для зрителя незабываемым опытом.

М. Л. Современная публика очень искушенная, недостаточно просто повесить картины на пустые стены. Если раньше люди ходили в музей, чтобы получить информацию, то сегодня они настроены в первую очередь на впечатление, которое мы стараемся им дать. Когда меня просят порекомендовать культурные события в Москве, я всегда советую сходить в Третьяковку, в «Гараж», Манеж или в Кремль, потому что совокупность впечатлений расширяет картину мира. Так мы воспитываем идеального зрителя, которого каждый хочет у себя увидеть.

Успешность для вас заключается в наибольшем числе так называемых «выставок-блокбастеров»?

З. Т. Поверьте, никто из нас не ставит задачу создать «выставку-блокбастер». Нами руководят совершенно иные соображения. Формируя выставочный план на 2017 год, мы понимали, что не сможем обойтись без отсылок к 1917-му и советской эпохе, — так родились выставки «Некто 1917» и «Оттепель».

Зельфира Трегулова и Марина Лошак — о конкуренции, цензуре и потенциале главных музеев столицы (фото 3)

Марина Лошак, директор Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина

ФОТОvladimir vasilchikovСТИЛЬekaterina cassina

Когда мы планировали выставку Эдварда Мунка, то не считали посетителей, а просто понимали, что это последняя возможность привезти работы этого художника в ближайшее десятилетие. Внутренняя необходимость высказаться о том или ином феномене, явить миру непредвзятый взгляд на актуального художника — вот чем мы руководствуемся. Советский подход к музейному делу был идеологизирован, и нам с помощью своих проектов приходится создавать новую историю искусства в России.

Вы обе говорите о том, что музей должен идти в ногу со временем. Подразумевает ли это некую провокацию публики?

З.Т. Я с советских времен ненавижу слово «провокация». Есть в нем нечто невероятно далекое от того, чем является музей по своей сути. Тем не менее находятся посетители, готовые нас в ней обвинить. Два года назад Третьяковка делала проект с современным англо-немецким художником Тино Сегалом «Поцелуй». Суть перформанса заключалась в том, что двое молодых людей, одетых в свитера, джинсы и ботинки, в течение двух часов лежали на полу и принимали разные позы, соотносящиеся со знаменитыми объятиями из мирового искусства. Лично я не знаю другого произведения современного искусства, которое так целомудренно и нежно говорило бы зрителю о любви. Однако нашлась зрительница, которая стала очень агрессивно нападать на танцовщиков, крича, что она сопровождает 13-летнего подростка, чьей невинности нанесен непоправимый вред.

М. Л. Искусство — это не только прекрасные пейзажи и портреты. Конечно, когда мы выставляем Эгона Шиле или Люсьена Фрейда, чьи работы способны повергнуть человека в состояние ужаса или страдания, присущие людям думающим и чувствующим, мы должны учитывать последствия. Встает проблема внутренней цензуры, которая на самом деле — ответственность за свою институцию, нежелание переводить искусство в поле скандала.

Вы упомянули внутреннюю цензуру. А как насчет цензуры государственной?

З. Т. Мы часто об этом говорим, но нам не верят — за те почти пять лет, что я нахожусь на посту директора Третьяковки, государство и Минкульт никоим образом не вмешивались в музейные программы. Даже проект, посвященный 1917 году, мы делали по собственной инициативе. Но публика заподозрила нас в ангажированности и официозе, что могло быть одной из причин, почему на выставку пришло меньше людей, чем мы рассчитывали.

Ходят слухи, что государство регулирует показ запасников ведущих музеев страны.

М. Л. Все это штампы советской действительности, с которыми мы ежедневно боремся. Каждый музей мира показывает 5–10 % своей коллекции. В последнее время наметился тренд на так называемые открытые хранилища, и Пушкинский его поддерживает — после реконструкции музея у нас откроется такой депозитарий.

З. Т. Вопрос запасников в большей мере связан с чисто техническими возможностями. 50 % собрания Третьяковской галереи — работы на бумаге, которые после экспозиции должны долгое время лежать в темноте. Больше всего в запасниках хранится произведений ХХ века — мы планируем показать их в новых филиалах, открывающихся во Владивостоке, Калининграде и Самаре. Отдельный вопрос с инсталляциями, которые хранятся в разобранном виде. Вспомните выставку Ильи и Эмилии Кабаковых «В будущее возьмут не всех» — каждая инсталляция занимала отдельный зал. Нам никогда не найти таких пространств. А с другой стороны, кто сказал, что эти работы должны быть все время показаны? Может быть, лучше, чтобы они время от времени отдыхали?

Есть ли у вас ощущение, что советские художники, существовавшие в рамках цензуры, были более продуктивны, чем современные, над которыми цензура не властна?

З. Т. Противопоставление официального советского искусства и искусства, которое развивалось начиная с 1990-х, — тема наших постоянных размышлений. Главное, что нужно понять — это то, что советских художников ни в коем случае нельзя назвать вторичными.

Зельфира Трегулова и Марина Лошак — о конкуренции, цензуре и потенциале главных музеев столицы (фото 5)

На Зельфире: блуза из хлопка, Jil Sander; жакет и брюки из шерсти, все — Max Mara; туфли из замши, Bally; платок из шелка, Salvatore Ferragamo

ФОТОvladimir vasilchikovСТИЛЬekaterina cassina

Во время подготовки выставки «Оттепель» нам удалось доказать, что одновременно со всем известным советским суровым стилем в эту эпоху возникла советская геометрическая абстракция и кинетическое искусство, которое иногда на год опережало западное искусство аналогичного периода. Однако дело здесь не в том, что советские художники находились под прессингом идеологии. Цензура ни в коем случае не может быть тем, что способствует развитию искусства, а вот свобода — да. И эти художники были свободны в том, что делали только то, что хотели. К тому же они действительно работали каждый день. Для них искусство было единственно возможной формой существования.

М. Л. Художникам вообще живется тяжело. Сложности есть всегда, они и составляют суть творчества. Абсолютно свободного пространства для него не будет никогда. Даже сегодня свобода, связанная с некоммерческим существованием художника, представляется с трудом. При всей бесчеловечности советской эпохи в то время были определенные инструменты, помогающие автору выживать.

З. Т. Да, у Ильи Кабакова и Эрика Булатова была возможность заработать себе на пресловутый кусок хлеба. Они работали в издательствах, создавали детские книжные иллюстрации. У современных художников иногда нет и этого.

М.Л. В России не существует художественного рынка — очень мало галерей, прицельно занимающихся определенными художниками, а также мало коллекционеров, которые осознают, что должны способствовать развитию искусства в своей стране. Мы с Зельфирой сегодня поставлены в ситуацию, когда музеи берут на себя все функции вышеупомянутых институций. Мы находим, поддерживаем и продвигаем современных молодых художников. Это немало, но хочется надеяться, что в будущем ситуация кардинально изменится.

Сможет ли Москва стать музейной столицей мира?

М. Л. Она уже ей стала. У Москвы невероятный потенциал, который даст о себе знать не через 10–15 лет, а буквально завтра. Пушкинский музей разрастается и вскоре превратится в огромный остров искусства, у Третьяковской галереи после реконструкции здания на Крымском Валу также появятся невероятные возможности. На ЗИЛе откроется московский филиал Эрмитажа, в здании ГЭС-2 создается культурное пространство фонда V-A-C, а в Парке Горького — павильон «Шестигранник», новая выставочная площадка «Гаража».

З.Т. У музеев есть все инструменты для того, чтобы привлекать в Россию большие потоки туристов, и мы собираемся ими воспользоваться. Мы очень надеемся, что в самом ближайшем будущем на события, подобные выставкам Эдварда Мунка в Третьяковке и Цая Гоцяна в Пушкинском будут приезжать в том числе гости из других стран. И тогда статус музейной столицы мира Москве обеспечен.

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз