Светлана Ходченкова: «Какая я в жизни?.. Сама не знаю. Я уже себя не помню»

В картине своей подруги и агента Веты Гераськиной «У нее другое имя» она не только сыграла роль одинокой влиятельной женщины, пытающейся исправить главную ошибку своей жизни, но и выступила продюсером. О женском кино, страхах и любви к бренду BVLGARI Светлана рассказала в интервью ELLE

ELLE Вы сейчас выступили продюсером фильма Веты Гераськиной «У нее другое имя». Многие называют это женским проектом. Как вам кажется, нужен ли русскому кино такой женский взгляд и такой женский голос?

СВЕТЛАНА ХОДЧЕНКОВА Он всегда был — и голос, и взгляд. Просто в какой-то момент это превратилось в болезненную тему. Вся эта история началась из Америки — это же оттуда у нас взялось, понимаете. Феминизм, лозунги «Мы все можем». Да мы всегда все могли! И сейчас можем очень много чего. Очень успешно, очень удачно. Просто почему-то об этом вдруг стали так рьяно кричать, что стало аж противно. Мне самой, как женщине, иногда неприятно об этом говорить.

То есть вам не нравится акцент на «женском голосе» в кино?

Мне нравится, когда все логично, органично и в меру. А когда кто-то кого-то начинает на свою сторону перетягивать, я, как человек очень свободолюбивый, хочу выставить лапки и сказать: «Стоп! Не надо! Я сама разберусь». Достаточно ли феминизма в нашей стране? Достаточно ли говорят об этом? Нужно ли об этом говорить больше? Я против того, чтобы меня заставляли вставать на какую-то сторону, выбирать позицию женщин или мужчин. Мне от этого некомфортно. Я хочу, чтобы кино было просто кино, а не монологом о том, что «женская команда снимала кино и поэтому его обязательно нужно пойти и посмотреть». Я за искусство и за идею в целом.

А что вас привлекло в истории Веты?

Вета написала эту историю специально для меня. Такой характер и таким образом я еще не играла. Манера работы Веты... Знаете, я с таким еще не сталкивалась. А мне всегда интересно бросаться во что-то новое. Главное — ввязаться в битву, а потом разберемся, чем это закончится. В какой-то момент было очень тяжело. Я с этим человеком много лет общаюсь, дружу, работаю — и вдруг она становится моим режиссером, чьи задачи я должна выполнять, мнению которой должна доверять...Это первое кино Веты, понятно, что возникает много вопросов: верить — не верить. Но в данном случае я поверила безоговорочно. Да и не только я, но и все артисты, которые с нами работали. Судя по тому материалу, который я уже видела, — правильно делали, что доверяли!

В чем особенность подхода Веты?

Она нам запрещала вести себя так, как мы обычно это делаем в кино. У каждого артиста есть собственная манера общения с камерой, свои привычки, заученные взгляды — назовем это штампами. У молодых артистов их не так много, у тех, кто дольше в профессии, — больше. В этом же проекте нам нужно было уходить от всего того, к чему мы привыкли.

Водолазка из вискозы, Dolce & Gabbana; часы Serpenti, сталь, бриллианты, кожа змеи карунг, Bvlgari
Фото
erik panov
Стиль
KSENIA PROSKURYAKOVA

От какого штампа было сложнее всего избавиться?

Невозможно игру актера разделить на «два плюс два равно четыре». Здесь я вам это не объясню.

А вы сами хотели бы стать режиссером?

Пока нет. Это другое видение. Ты должен держать историю у себя в голове, чтобы понимать, какие задачи ставить каждому артисту. Нет, я пока, видимо, не наигралась.

А выступить в роли продюсера?

Нет, мне не понравилось выступать продюсером. И давайте называть вещи своими именами: это не «выступать в роли продюсера», а быть продюсером. Для меня это достаточно сложно. Учитывая то, что на площадке я все время нахожусь как актриса, которая должна думать о своей основной работе, образе, персонаже, истории... Невозможно переключаться с актрисы-зайчика, на грозного продюсера.

Грозного?

Ну, я себя так называю. В этом плане мне тяжело. Здесь нужно обладать какими-то навыками, а я училась по ходу проекта и не знаю, как в итоге все это сложится.

А что оказалось легче, чем вы ожидали?

Ничего. Абсолютно ничего.

Давайте поговорим о Bvlgari. Вы уже много лет их самый яркий амбассадор. Вас связывают самые прочные отношения в России. Какой факт из истории бренда поражает вас больше всего?

Меня поражает тот факт, что, несмотря на 130-летний возраст ювелирного Дома, именно его владельцы решили не делить камни только на драгоценные и полудрагоценные. Проще все это смешивать. При этом украшения все равно выглядят по-вечернему, но в то же время они и универсальны. Любовь к Дому с каждым годом только растет. Я это вижу не только по мероприятиям и ковровым дорожкам, а просто, даже находясь где-то в кафе, ресторане, магазине, везде я замечаю любопытные взгляды женщин.

Водолазка из хлопка, Helmut Lang («ГУМ Секция»); топ из кожи, IZETA; колье Serpenti, белое золото, бриллианты, Bvlgari
Фото
ERIK PANOV
Стиль
KSENIA PROSKURYAKOVA

А какое самое дорогое украшение на вас было надето?

Самое роскошное украшение было на мне во время вечера Cinemagia на Капри в 2019 году. Bvlgari тогда представляли эту коллекцию, посвященную кинематографу. Как же много там было потрясающих актрис! А я представляла Россию. В тот вечер на мне было нарядное колье, все в бриллиантах. Но самое приятное — разуться и просто бежать босиком в темноте по брусчатке. При этом я понимала, что на мне надето это невероятное украшение, которое стоит баснословных денег. А второй случай был как раз на съемках моей картины «У нее другое имя», где Bvlgari с нами сотрудничали. Я с головы до ног была увешана украшениями: кольцами, колье, бриллиантами...

Как Шэрон Стоун в фильме «Казино», где она вся была в Bvlgari?

Нет, конечно. Это была другая сцена, другая стилистика. В кадре я была с тростью, на шее у меня был фиксатор, а на всю ногу от бедра — лангетка. Все черного цвета, и я — сверкаю в Bvlgari. Нереально красиво! Эпично! При этом ту сцену мы снимали в каком-то доме, отведенном под снос, где-то на отшибе, глубокой ночью. Очень атмосферно.

Брюки из полиэстера, Subterranei («ГУМ Секция»); часы Serpenti, сталь, бриллианты, кожа змеи карунг, браслеты B.zero1, белое золото, все — Bvlgari
Фото
ERIK PANOV
Стиль
KSENIA PROSKURYAKOVA

Поговорим о масках, двойственности. Когда ты на людях один, а потом снимаешь маску дома — и другой. Не такой, как кажешься...

Ну это потому что мы все со своими комплексами...

...свои роли играем.

Нет! Иногда бывает, что люди, наоборот, чужие роли играют. Такое желание устоять на цыпочках. Выглядеть чуть-чуть выше, чем ты есть на самом деле.

Какая вы дома и с друзьями?

Я не понимаю, как отвечать на эти вопросы. Мы все разные. С друзьями, дома, с официантом в ресторане, с парковщиком. В зависимости от настроения. Я не знаю, какая я. Потому что в силу профессии слишком много всего приходится брать на себя — характеров, привычек персонажей... Иногда я теряюсь. Хотя, может, это и неплохо.

То есть вы никогда не представляете себя другим человеком не на сцене?

Нет. Именно в эти моменты мне хочется максимально быть самой собой. А какая я в жизни?.. Я уже сама не знаю. Я уже себя не помню.

А если говорить буквально о масках. Вот именно как венецианские маски, арт-маски… Они вам нравятся?

Знаете, у меня почему-то паническая атака начинается, как только я представляю, что буду в маске. Было недавно такое мероприятие как раз... Harper’s Bazaar устраивали с Bvlgari. Это был маскарад. Я не смогла надеть маску. Не хочу. Мне кажется, что это какое-то порабощение меня. А мне хочется открыться, хочется быть самой собой настолько, насколько это возможно. Я не знаю, с чем у меня связан этот страх, но в этом есть какая-то фальшь.

У вашей коллеги актрисы Летиции Касты есть такое хобби — она делает маски из керамики, такие арт-объекты.

Это встреча со своими страхами. Только после этого ты сможешь их перебороть. Я понимаю идею Летиции. У меня борьба с другим страхом — я очень боюсь высоты, но всегда соглашусь на проект, где есть сцена на крыше... Таким образом я воюю со своими фобиями. Говорю этому «да», а потом разбираюсь. Психолог — значит, психолог! Каскадер — ну, значит каскадер!

Источник: Журнал ELLE, апрель 2020.