Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Софья Капкова: «Наша аудитория — люди с одним культурным кодом»

О запуске онлайн-кинотеатра NonFiction.Film, продвижении нового русского искусства за рубежом и отказе от карательного образования детей

ELLE Создавая стриминг NonFiction.Film, вы ориентировались на такие сервисы, как Netflix и Hulu? 

СОФЬЯ КАПКОВА Да, наш онлайн-кинотеатр построен по их модели — на NonFiction.Film будет система подписки. Мы собрали большую коллекцию зарубежных и отечественных документальных фильмов, будут специальные разделы с номинантами на «Оскар» и подборки из программ Каннского кинофестиваля. Помимо этого, будет некоторое количество авторского русского игрового кино. Мы уверены, что они будут интересны как российскому, так и иностранному зрителю. Я сама человек подписки и могу сказать, что она является отличным стимулом. А тем, кто хочет сначала попробовать, мы предоставим возможность разовой покупки фильма. 

Софья Капкова: «Наша аудитория — неравнодушные интересующиеся люди с одним культурным кодом» (фото 1)

Подписка будет дорогая?

Нет, для нас это не история про зарабатывание денег. В большинстве случаев стоимость подписки будет соразмерна основным стриминговым платформам. Цена разового просмотра фильма составит 100–200 рублей. 

Вы плотно занялись документальным кино пять лет назад, когда создали ЦДК. Изменилось ли за это время отношение к нему зрителей?

Мне сложно судить о всей России, но на примере Москвы могу сказать, что нам удалось воспитать у людей привычку и потребность смотреть хорошие неигровые фильмы. У нас появилась большая аудитория — за год кинотеатр посещают 50 тысяч зрителей. При том, что мест в нашем зале всего 90 и мы не анонсируем свои премьеры на городских билбордах.

Кстати, почему вы отказываетесь от рекламы?

Мы не государственная институция, у нас нет социальных льгот. А как частная некоммерческая организация мы не можем себе позволить таких огромных вложений в рекламу. К тому же мы убедились, что иногда сарафанное радио работает лучше любого другого. Прокатный период наших фильмов довольно долгий — вы расскажете о понравившейся картине другу, он успеет ее посмотреть. Аудитория ЦДК, равно как и видеосервиса NonFiction.Film, — неравнодушные интересующиеся люди с одним культурным кодом.

Любителей телевизионного прайм-тайма отсекаем?

Наша задача — предоставить зрителю возможность оторваться от телевизора. Я реалист и понимаю, что переманить всю аудиторию не получится. Да это и не нужно. Наш зритель — думающий современный человек, который любит учиться, тянется к новой непредвзятой информации, много читает, ходит в театры и открыт новым изменениям. К тому же 75 % нашего контента — кино, которое идет на иностранном языке с субтитрами. Чтобы его понимать, нужно владеть языками и много путешествовать. Если зритель решает, что у него есть время и для просмотра документального кино, и для телевизионного прайма, то мы уважаем его предпочтения. 

Но облегчать задачу для зрителей, не говорящих на иностранном языке, вы не собираетесь? 

У нас все фильмы сопровождаются субтитрами. Мы не делаем дублированные версии. Это не вопрос экономии — мы не хотим портить качественный продукт. При дубляже многое теряется, особенно это заметно на примере документального кино, где речь героя — часть его образа и характера. Мы работаем со зрителем и всегда стараемся ему помочь с выбором «правильного фильма», который ему понравится. Я призываю администраторов ЦДК быть не просто техническим персоналом, а проводниками и психологами, советовать зрителям картины, которые смогут их увлечь. Если зрителю понравится кино — он вернется. Меня часто спрашивают, как приучить детей к документалистике. Я говорю: начинайте с легких фильмов, не обязательно сразу же грузить их тяжелым артхаусом. Покажите им «Самозванца» Барта Лэйтона или фильм «Эми» Азифа Кападиа, посвященный биографии певицы Эми Уайнхаус, — это беспроигрышные варианты. 

А какой фильм вы сама выберете — документальный или игровой?

Я за документальное кино — мне нравится составлять мнение о вещах самой на основании фактов. К тому же я очень тонко чувствую фальшь, и игровое кино зачастую мне кажется искусственным. У меня есть любимые авторы, которые снимают хорошее игровое. На платформе NonFiction.Film мы планируем ретроспективу фильмов Алексея Балабанова, надеюсь, со временем появятся картины Андрея Звягинцева и Ивана Вырыпаева, которых я очень люблю. Хотелось бы, чтобы Россия ассоциировалась именно с таким интеллектуальным продуктом. 

Не только с гуслями и балалайками?

И не с концертами ребят из Comedy Club. Приезжая в любую страну, я тут же смотрю афишу актуальных культурных событий. В какой-то момент я поняла, что русское искусство представлено в лучшем случае классической драмой, а в худшем — образцами, за которые лично мне стыдно. Так родилась идея моего нового проекта M.ART — мы планируем привозить в Нью-Йорк, Лондон и Тель-Авив образцы новой русской культуры, ориентируясь в первую очередь на местное население. В наш экспертный совет входят люди, которые заслужили отличную репутацию на Западе: за танец отвечает Диана Вишнева, за кино — Александр Роднянский, а за литературу — Соломон Волков. Определились и первые показы: 9 мая в Лондоне состоится концерт Ксении Раппопорт и пианистки Полины Осетинской, а 19-го — вечер композитора Леонида Десятникова.

Работая за рубежом, вы много общаетесь с иностранной аудиторией. Сложно ли формировать у нее хорошее отношение к русскому интеллектуальному продукту в тот момент, когда Россия ассоциируется у мирового сообщества в основном с агрессией и войной? 

Зрительская аудитория очень разная, кто-то подвержен стереотипному мышлению, кто-то придерживается собственных представлений о происходящем. Если зритель открыт всему новому, то наша работа облегчается. Мы продвигаем русских режиссеров, постановщиков и артистов, заслуживших репутацию в России, но мало известных в мире, — «брусникинцев», спектакли «Гоголь-центра», молодую российскую хореографию. Мы привозим по-настоящему хорошие образцы, показывающие Россию, которая давно перестала производить что-то, кроме продуктов культуры, с новой стороны. 

У вас с Сергеем Капковым на двоих пятеро детей. Тяжело им жить с мамой-просветителем?

Это, наверное, лучше спросить у них. Я не считаю себя просветителем, но если говорить вообще о воспитании, то я против насилия, цензуры и карательного образования. Я стараюсь увлечь детей своими интересами. Если вечером я смотрю документальное кино, они смотрят его вместе со мной. Если я провожу фестиваль современной хореографии, то они приходят в театр. Над старшей дочерью (а ей уже 18) я с двух лет проводила эксперимент: в каждом городе, куда мы приезжали, я вела ее в музей — просто потому, что сама очень хотела туда пойти. В итоге сегодня ходить на выставки для нее такая же норма, как делать маникюр раз в неделю. Младшей дочери, кстати, скоро будет год, и она уже посетила десяток музеев. Работает только личный пример.

Вы проводите много времени вне России, но всегда возвращаетесь в Москву — почему? 

Здесь живет мой муж, это главная причина. Мне было бы очень интересно пожить в Азии — в том числе, чтобы разобраться в китайской современной хореографии, которую я совсем не знаю. Если бы сегодня вопрос стоял жестче — началась война или опустился железный занавес, — я бы сделала все, чтобы уехать. Потому что я за свободу и против любых ограничений. Мне хочется путешествовать, общаться с людьми... оказаться 9 мая в Лондоне на концерте Ксении Раппопорт и Полины Осетинской, чего и вам искренне желаю. 

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Читайте также
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз