Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Семен Штейнберг и Яна Иртеньева — о пространстве для творчества и новом спектакле Кирилла Серебренникова

Кирилл Серебренников и Антон Федоров плотно взялись за роман Алексея Сальникова и ставят «Петровых в гриппе». К белым стенам «Гоголь-центра» прижимаются представители вымышленной русской династии. Отец (Семен Штейнберг) и мать (Яна Иртеньева) семейства, с распаленным воображением и воспаленным сознанием, стойко переносят ОРВИ на ногах на протяжении трех дней премьерных показов — 17, 18 и 19 января (самое время морально и культурно подготовиться к ретроградному Меркурию)

СЕМЕН ШТЕЙНБЕРГ

ELLE До «Гоголь-центра» вы играли в театре Джигарханяна. В чем видите принципиальное различие?

СЕМЕН ШТЕЙНБЕРГ «Гоголь-центр» — особая площадка. Кирилл Серебренников умеет аккумулировать вокруг себя множество талантливых людей, всегда предлагает новое, заставляет выйти за рамки привычного себя. Больше пространства для творчества. И медийного хайпа тоже.

Для вас это важно?

Я бы слицемерил, если бы ответил «нет». Я стремлюсь популяризировать свое творчество, скажем так. Наверное, поэтому я решил стать артистом — в молодости хотелось больше внимания. Это не главное, но тоже важно.

А что главное?

Главное — воспитать в себе личность. Свободную, независимую от масс, мнений, внешних влияний. Понять, кто ты есть на самом деле. Я вообще не уверен, что всю жизнь буду артистом, потому что, если и есть ответ на вопрос «Кто я?», он точно не помещается в границах профессии.

Семен Штейнберг и Яна Иртеньева — о пространстве для творчества и новом спектакле Кирилла Серебренникова (фото 2)

Рубашка и брюки из хлопка, все — Falconeri; водолазка из трикотажа, COS

ФОТОalexei dunaevСТИЛЬekaterina cassina

Нет такого в природе — артист, слесарь или кто-то еще. Мы сами придумываем себе эти рамки. Хочу, чтобы жизнь подарила мне какую-то новую возможность, чтобы моя душа откликнулась. Строить корабли, стругать из дерева парусники... Может быть, это романтизм, но я сейчас нахожусь в таком периоде.

Ваш персонаж, Петров, кто он?

Он самый обычный человек, который ничего не хочет. Все его качества говорят о том, что никакой это не герой. И его фамилия помещает в себя весь русский народ, который пытается себя понять и найти. Петров все время жалуется на свою жизнь, на то, что он автослесарь, но мы уже говорили об этом: профессия — это придуманная вещь, которая нас не характеризует. Мы боимся заглянуть внутрь, потому что страшно. Петров плывет по течению, не ищет себя и достаточно пассивно об этом рефлексирует.

Семен Штейнберг и Яна Иртеньева — о пространстве для творчества и новом спектакле Кирилла Серебренникова (фото 4)

На Семене: пиджак и брюки из шерсти, Isaїa; рубашка из хлопка, COS; ботинки из текстиля и кожи, Bally; галстук из шелка, Paul Smith; ремень из кожи, Isaїa. На Яне: жакет и брюки из шерсти, Etro; блуза из вискозы, ботильоны и сумка из кожи, все — Massimo Dutti

ФОТОalexei dunaevСТИЛЬekaterina cassina

Единственное, что он осознает: все не так, как он предполагал. Когда мы рождаемся, мы думаем, что все должно вращаться вокруг нас. Но со временем понимаем, что являемся только частичкой большой экосистемы, маленьким шурупчиком где-то сбоку. В постановке мы стараемся через это болезненное преломленное состояние задать экзистенциальные вопросы. Зачем мы? Неужели я просто частица, о которую ударяется другая частица и получает какой-то импульс — может быть, более важный, чем все мое существование? И вся движуха вообще где-то там, а я о ней не знаю?

Ваш герой — довольно асоциальная личность. А вы?

Я вообще не тусовочный. Может, и хотел бы, но мне это не очень по душе. Не хочу казаться каким-то отшельником, но мне комфортнее, когда все дозировано. Есть периоды, когда я от всего хочу сбежать, выключить телефон. Читать, смотреть, наблюдать. Больше всего меня впечатляет и вдохновляет природа. Горы, что-нибудь журчащее, штормящее, ­ветрящее. Это очищает.

Петров часто вспоминает Снегурочку с детской новогодней «елки». К какому воспоминанию вы возвращаетесь?

Приятно вспоминать, как мы собирались всей семьей на даче. Пахло пионами, родители были молодые, бабушки и дедушки — живы, а я был маленький. И все любовались друг другом.

ЯНА ИРТЕНЬЕВА

ELLE Вы в «Седьмой студии» c самого основания. Как попали к Кириллу Семеновичу?

ЯНА ИРТЕНЬЕВА Я пришла поступать во МХАТ в рваных джинсах и разных кедах. Передо мной довольно равнодушно сидел Серебренников. Начинаю читать Хармса: «Удивительный случай случился со мной: я вдруг забыл, что идет раньше — 7 или 8...» И тут Кирилл Семенович отрывается от компьютера и начинает хохотать. Я поняла, что передо мной сидит человек, с которым мы говорим на одном языке.

Откуда в целом это стремление к актерской среде?

Когда мама была беременна мной, они с папой пошли в кинотеатр на какой-то очень долгий фильм. И у мамы начались схватки прямо во время сеанса. Я подумала, что эту историю надо рассказывать, когда задают такой вопрос. Не то чтобы я была каким-то трудным подростком — вроде интеллигентная еврейская девочка, училась в литературно-лингвистической гимназии с углубленным изучением французского языка.

Семен Штейнберг и Яна Иртеньева — о пространстве для творчества и новом спектакле Кирилла Серебренникова (фото 8)

Пальто из шерсти, Paul Smith; свитер из шерсти, Massimo Dutti; юбка из триацетата, Max Mara

ФОТОalexei dunaevСТИЛЬekaterina cassina

Но во мне всегда был протест. Десятый класс, все, кроме меня, уже ходили на подготовительные курсы и хотели поступать на юридический в МГУ, мама переживала. Современной культурой я не интересовалась совершенно, но как-то случайно посмотрела фильм «Изображая жертву» — и мое представление об этом мире перевернулось. Я поняла, что есть такая профессия — актер. Посмотрела все спектакли Серебренникова, потом практически все спектакли театральной Москвы и Питера. В первый год все равно не поступила и испортила идеальный процент поступления этой чертовой гимназии.

Давайте вернемся к настоящему, к «Петровым в гриппе». Насколько ваше восприятие романа Алексея Сальникова совпало с режиссерским видением?

Когда я впервые прочла роман, не поняла, как его вообще можно поставить на сцене. Там практически нет диалогов, нет прямой речи, тонны описаний, деталей, каких-то, на первый взгляд, ненужных, вскользь появляющихся персонажей. Но как раз это удивительным образом передает самое главное: вся эта история производит ощущение мертвой субстанции, на которой, как гниль, растет история жизни Петровых.

Если и есть ответ на вопрос «Кто я?», он точно не помещается в границах профессии

То ли жизни, то ли смерти. И, когда мы увидели инсценировку Кирилла Семеновича, все вдруг случилось. Мы начали работать с режиссером Антоном Федоровым, и я поняла, что-то впечатление от романа, которое когда-то развалилось на детали, снова собирается в целостное ощущение.

В чем проблема вашей героини? Что ею движет?

Это женщина без личности. Она настолько обычна, что даже зовут ее Петрова. Муж у нее Петров. И сын у них — ­Петров-­младший. Работает она в библиотеке, на таком кладбище книг и имен, в гробовой тишине. С мужем Петрова развелась, просто чтобы случайно его не убить. Но способность Петровой убивать — это не скелет в шкафу. Вообще, неправильно рассуждать о ее поступках с позиции нравственности. Это ее естественное свойство. Ее желание нащупать границы того мира, в котором она каким-то непонятным образом оказалась.

А вы как переживаете ОРВИ?

В театр хожу, репетирую. Пару раз играла спектакли с температурой 40. Надо сказать, на сцене температура падает.

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз