Эксперт по этикету Сара Джейн Хо — об особенностях и обычаях китайцев

Постоянный колумнист ELLE и выпускница Гарвардской школы бизнеса Мария Байбакова поговорила со своей однокурсницей Сарой Джейн Хо, которая поставила перед собой амбициозную задачу — стать китайской Мартой Стюарт и обучить жителей Поднебесной хорошим манерам

Расскажи читателям вкратце свою биографию.

Мои бабушки и дедушки с обеих сторон переехали в Гонконг из Южного Китая где-то в 1930–1940-х. Одни бежали от коммунистов, другие — от японцев. Мама с папой родились в Гонконге, где выросла и я. В 14 лет я уехала в школу-интернат в США, потом училась в Академии Филлипса в Эксетере и поступила в Джорджтаунский университет, где изучала английскую филологию и государственное управление. После учебы я занялась банковским делом — слияниями и поглощениями. Но толком не понимала, чем хочу заниматься. Сама я всегда хотела оказаться в Нью-Йорке — на мой взгляд, молодежь, еще не обремененная семьей, обязательно должна увидеть этот город воочию. Это было что-то вроде заветного желания, обязательного пункта программы — ведь я знала, что, вернувшись в Азию, попасть обратно на Запад будет тяжело.

Сара Джейн Хо — об обучении и обычаях китайцев (фото 1)
Пальто из шерсти и полиамида, жакет и брюки из шерсти и эластана, ремень из замши и бархата, все — Alena Akhmadullina; босоножки из кожи, собственность Сары
Фото
marian sell
Стиль
sauyri murakami

Так я оказалась в Нью-Йорке и в течение года работала на некоммерческую организацию в Китае. Она называлась WOKAI — две 23-летние американки получили грант от программы Фулбрайта на проект по поддержке малоимущих фермеров в сельских районах Китая. Их даже окрестили «Фейсбуком для китайских крестьян». Я помогала им со сбором средств: ходила по банкам, предлагала сделать пожертвования — за месяц стала для этой маленькой компании главным источником финансирования. С одной из основательниц сервиса, Кейси Уилсон, мы стали регулярно перезваниваться. Это было забавно: американка, живущая в Пекине, и китаянка — в Нью-Йорке. Затем мы договорились, что я перееду в Китай и буду помогать уже на месте, что я и сделала в 2009-м. Жила я в Пекине, но постоянно ездила в Монголию, Сычуань, забиралась в настоящие дебри — занималась микрофинансированием клиентов-фермеров, которым не хватало пары десятков долларов на покупку кроликов или семян. Местные жители обитают в глиняных мазанках собственной постройки. У них есть масса специфических проблем — например, нужно зарезать свинью, но ее надо гнать 15 километров до ближайшего рынка, поэтому нельзя раскармливать, чтобы она не слишком разжирела. Я навещала наших заемщиков и проверяла, действительно ли они пускают деньги на разведение кроликов, а не пропивают или тратят на азартные игры.

Одевалась я в самые простые вещи, носила то, что не жалко испачкать. Фермеры постоянно приглашали меня на обед. Так я впервые попробовала блюдо под названием «мала», оно так и переводится — «острое и заставляющее неметь». Народ в регионах живет бедно и бросает в похлебку все, что нашлось под рукой. Мы же в Гонконге, на юге, привыкли больше к сладким блюдам; на западе Китая любят пряное, а на севере в больших количествах используют насыщенные соусы. Поначалу мне было сложно привыкнуть к этой еде. К тому же в Гонконге у всех пунктик на гигиене — за столом всегда есть палочки и ложки для общего пользования (особенно после эпидемии SARS, птичьего гриппа, в 2003-м) и личные приборы, как на Западе. А там, за деревенским столом, ничего такого нет — все сидят вместе: и водитель, и крестьяне — и едят своими палочками, а потом ими же начинают что-то выискивать в общем чане с бульоном. Разумеется, я не могла попросить отдельную ложку, чтобы раскладывать еду.

Кроме того, в то время я плохо знала официальный китайский язык — путунхуа, так как в Гонконге все говорят по-кантонски, а это совершенно другой диалект. В детстве мама специально наняла репетитора-китайца с материка, и занятия путунхуа я ненавидела — то и дело засыпала на уроке.

Мама всегда ругалась: «Ты ведь на самом деле китаянка — что за позор! Однажды Китай станет мощной, огромной державой, и тебе очень пригодится путунхуа!»

Но, сидя вместе за столом, постепенно я впитывала местные обычаи, привыкала к кухне и языку. Летом 2010 года меня зачислили в Гарвардскую школу бизнеса, выпустилась я в 2012-м.

Мы с тобой познакомились в 2011 году в Гарвардской школе бизнеса. Ты даже приходила ко мне в гости. В западной традиции это чрезвычайно важно — так ты демонстрируешь человеку, что вас с ним связывают близкие отношения. Позвать в ресторан — более формальный случай, когда нужно немного дистанцироваться.

Для западного человека пригласить другого в гости означает подчеркнуть близость, перевести отношения в разряд более доверительных. Интересно, но китайцы не придают особого значения домашней обстановке. Уровень жизни в стране поднялся относительно недавно, поэтому до сих пор больше внимания уделяется «внешним» атрибутам: машинам, аксессуарам, сумкам. При этом дома весьма состоятельных людей не производят особенного впечатления. Поэтому, чтобы продемонстрировать кому-то уважение, китаец пригласит гостя в ресторан, в отдельный зал. Это значительно почетнее. А вот позвать к себе домой — почти невежливо. Такое вот отличие от западного стиля.

Окончив в 2012-м бизнес-школу, ты отправилась в Швейцарию, где изучала этикет в пансионе Institut Villa Pierrefeu (я тоже там училась, но годом позже. — Прим. М.Б.). После чего ты вернулась в Пекин и основала собственное дело. Что тебя к этому сподвигло и какую ты выбрала стратегию?

История очень любопытная. Кухарка в пансионе была из Шанхая — только представьте это в совершеннейшей европейской глубинке в окрестностях Монтре. Я всегда была рада забежать к ней на кухню после обеда или ужина и поболтать. Мы разговаривали о Китае, о моей учебе — тогда мне и пришло в голову, что знания, которые я здесь получаю, нужно непременно распространить в Китае. Ведь то и дело где-нибудь в новостях натыкаешься на сюжет о китайцах, о том, как они ведут себя за границей, — мне всегда казалось, что причина здесь в недостаточной осведомленности.

Не стоит забывать, что ни одной другой стране не пришлось пережить такие масштабные перемены за столь короткий период.

В Америке промышленная революция растянулась на 100–150 лет; в Европе все происходило чуть быстрее, но затем последовала революция в сфере услуг, технологий и т. д. В Китае же все это произошло за каких-нибудь три десятилетия.

Перемены в таких масштабах не только породили проблемы для государства в целом — вроде загрязнения окружающей среды или чудовищных пробок, — но и затронули каждого в отдельности. Особенно ярко это проявляется среди тех, кто родился в 1970-х.

В то время Китай был не слишком развит, так что на день рождения мама могла подарить тебе кусочек мяса или яйцо. И эти самые люди, поколение 1970-х, и породили первую волну китайского предпринимательства. Они трудились в поте лица и не могли уделять много времени своим чадам. В результате сегодня мы видим множество проблем. Читая о втором поколении состоятельных семей в Китае, понимаешь, что их папы и мамы ощущают вину за то, что мало занимались детьми, и теперь пытаются возместить упущенное: дают несусветные деньги на карманные расходы, что так или иначе развращает и портит их.

Но сейчас у китайцев появились деньги, они много путешествуют, отправляют детей на учебу за рубеж, расширяют бизнес, охватывая другие страны. У них появилась потребность стать гражданами мира. Отсюда и мысль о создании «Института Сарита», посетившая меня в 2012 году. Его миссия — дать нужные знания, позволить китайцам шагать в ногу со всем миром. Я пытаюсь создать качественный продукт, нечто элегантное — и в какой-то мере для китайского сознания это непривычно.

Для западного человека пригласить другого в гости озна­чает подчеркнуть близость, для китайцев — проявить ­неуважение.

Возьмем, к примеру, слово «этикет». На путунхуа, по-китайски, это звучит как «ли йи». Но если вы просто произнесете это вслух, люди решат, что речь о стюардессах или официантках. В Китае этикет — это нечто из сферы обслуживания. Поэтому первой моей задачей было сломать этот стереотип. Объяснить людям: этикет — это то, чему учат в швейцарских пансионах для благородных девиц, это престижно, изысканно, красиво. Наш курс называется «хостес», но он для «хозяек дома», а не для официанток. Первые курсы я открыла в апартаментах при отеле Park Hyatt. Шеф-повар, обслуживающий французское посольство в Китае, кормил учащихся суфле из фуа-гра. И, поскольку это было что-то новое, свежее, о нас много писали в СМИ.

Мне повезло и с тем, что китайские власти продвигают похожую тему. Если проехать по столице, обязательно увидишь щиты, на которых красуются цитаты, вроде наказов правительства гражданам: «Мы — жители культурного Пекина».

Правительство даже издало пособие по этикету для китайцев, отправляющихся за границу: как следует себя вести, держаться.

Кроме того, сам факт, что я из Гонконга — то есть и китаянка, и нет, — пришелся весьма кстати. Плюс образование — одна только Гарвардская школа бизнеса свидетельствовала, что я не просто выскочка, взявшаяся учить других.

Сара Джейн Хо — об обучении и обычаях китайцев (фото 5)
На Саре: блуза из шелка, юбка из шелка, все — Valentina Kova; туфли из кожи, Manolo Blahnik. На Марии: платье из шерсти, шелка и полиамида, Alena Akhmadullina; туфли, собственность Марии
Фото
marian sell
Стиль
sauyri murakami

В свой приезд в Пекин я лично наблюдала, как ты учишь своих подопечных правильно произносить названия блюд французской кухни, в частности фуа-гра. Им это давалось нелегко. С интересом отметила, что ты ведешь занятия во властной манере, настойчиво пытаясь донести мысль. Помню, как ты тогда отметила: «Если бы я говорила с ними мягко, они бы решили, что недополучают положенных знаний». Из этих слов я поняла, что обучение для китайцев основано на жестком подчинении ученика преподавателю. И, чтобы тебя воспринимали всерьез, нужно ставить себя соответственно.

Невозможно в одночасье перечеркнуть два тысячелетия конфуцианства, а оно завязано на иерархии. Иерархические отношения царят везде: муж — жена, родители — дети, учитель — ученик. Считается, что результат нужно выстрадать, и, на мой взгляд, обуче­ние в школе ведется весьма строго.

Есть ли разница между студентами из Пекина и теми, кто приезжает из других, отдаленных городов?

На наши курсы приезжают со всех концов Китая — из городов, о существовании которых вы даже не подозреваете, хотя там живет по 10–15 миллионов человек. Все они отлично разбираются в дорогих марках, регулярно бывают в Париже, летают туда-сюда.Так что, хотя Китай и огромен, но среди элиты различия минимальны.

Я просматривала демографические данные по студентам — получается, что этикету у тебя хотят обучаться в основном женщины. А мужчины обращались?

Случается примерно раз в сто лет. Но приходят и они. Например, из китайских компаний, которые планируют публичное размещение акций или готовят международные выставки. Скажем, высокопоставленный начальник плюс десяток его ближайших подчиненных из Huawei проходили у нас тренинг. Для таких случаев у нас даже есть специальный курс по западным бизнес-практикам для руководителей высшего звена. В 2012-м большинство моих студенток были 1970-х годов рождения. За минувшие пять лет состав аудитории омолодился. В последней группе были девушки, еще не окончившие университет. Наш институт подвигает их к более изысканному образу жизни. Мы развиваем у них вкус.

На протяжении шести лет ты занимаешься «Институтом Сарита», и он продолжает отлично работать. Но сейчас ты занялась проектом наподобие шоу Марты Стюарт, но в Китае. В чем цель нового проекта?

Школа — это что-то эксклюзивное, элитарное, в духе бутика. В попытке охватить более широкую аудиторию я написала в 2016 году книгу по этикету. Но в современных реалиях нужно осваивать новые технологии.В этом году началась работа над Raya Way of Living Omnimedia. Мы собираемся сосредоточиться на теме стиля, кулинарии, ухода за собой, в основном в форме видеоматериала. 7 января состоится премьера нашего ТВ-шоу на пекинском канале BTV с аудиторией в 25 миллионов зрителей. Программа будет выходить по понедельникам, в прайм-тайм, с 18.00 до 19.00, перед новостным блоком. Всего их запланировано 52, мы подписали годовой контракт. Помимо эфира, шоу будет доступно на нашей онлайн-платформе в качестве дополнения к самой телепередаче.

Мы хотим сделать эту платформу единым порталом, на котором есть все, что нужно китайской женщине XXI века. До сих пор в стране никто не смог занять роль настоящего лидера в плане образа жизни. Отец сразу сказал мне: «Это твой шанс».

Не могу не спросить: как правильно отмечать Новый год по восточному календарю?

Китайский Новый год — семейный праздник, жизнь в это время замирает, большинство ресторанов и магазинов закрыто. Его непременный атрибут — это красный наряд.

На первый, второй, третий, четвертый день лунного календаря принято навещать старших. Пожилые семейные пары дарят тем, кто еще не завел семью, красные конверты с деньгами, хунбао; женатые — дарят их холостым, старшее поколение — родственникам помоложе, начальство — подчиненным. Дома украшают кумкватами.

А вот традиция отсчитывать последние секунды перед новым годом 31 декабря в Китае не распространена. Все просто ложатся спать и просыпаются уже 1 января.