Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой

Интервью ELLE

27 июня на экраны выходит драма режиссера Оксаны Карас «Выше неба», получившая на фестивале «Кинотавр» приз за лучшую женскую роль. В центре сюжета — история первокурсницы Саши (Таисия Вилкова), которая вместе с родителями (Виктория Толстоганова и Алексей Агранович) приезжает на отдых в подмосковный санаторий и в первый же день сталкивается с тремя неожиданностями: собственной пробуждающейся чувственностью, привлекательным сыном одного из постоянных отдыхающих (Филипп Авдеев) и таинственным трупом в канаве. С первых кадров, вдохновленных заблюренными абстракциями американского фотографа Сола Лейтера, режиссер настойчиво пытается запутать зрителя: то намеком на детективный сюжет, то мистическими мотивами (действие фильма происходит накануне Ивана Купалы), то явным перекосом в сторону сказа о первой любви. Однако стоит лишь на секунду расслабиться, как история в духе копполовских «Девственниц-самоубийц» виртуозно разворачивается в сторону драмы о разрушении семьи и личном крахе образцово-показательных родителей, готовых на все, лишь бы причинить побольше счастья любимому отпрыску.

ELLE встретился с Карас сразу же по завершении съёмок ее нового проекта — байопика «Доктор Лиза» с Чулпан Хаматовой в роли российского врача, благотворителя и общественного деятеля Елизаветы Глинки, трагически погибшей в 2016 году. Как бы неожиданно это ни прозвучало, но у «Выше неба» и «Доктора Лизы» гораздо больше точек пересечения, чем может показаться на первый взгляд.

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 1)
Оксана Карас

Оксана, фильм «У ангела ангина» вы заканчивали на восьмом месяце беременности, весь рабочий период «Выше неба» кормили сына, а сейчас, будучи на последних сроках, закончили съемки проекта «Доктор Лиза». Не могу не спросить: как внутренняя мама уживается с внутренним режиссёром?

По большому счёту прекрасно. Я так не планировала — так складывается жизнь. Режиссерская профессия не предполагает декрета: на второй день после родов ты выходишь и продолжаешь работу, потому что невозможно организовать себе три параллельные жизни — в одной ты снимаешь кино, во второй занимаешься исключительно детьми, а в третьей ты волшебная нимфа, которая не вылезает из фитнес-клуба и спа. Все происходит здесь и сейчас, а приоритеты расставляются очень ситуативно. Наверное, когда я беременная, артистам достается меньше любви, чем обычно, потому что большая ее часть отдается растущему внутри меня человеку. В остальном мой функционал тот же. Мозг не выключается, энергии и сил хватает на смены с переработками , и только я сама знаю, как тяжело вставать в пять утра, потому что на последних сроках все время хочется спать. Есть и позитивные моменты. Мой сын, которого я таскала с собой на съемочную площадку «Выше неба», научился ходить в десять месяцев. Сначала он ползал и помогал выкладывать долли — это такие рельсы, по которым ездит тележка с кинокамерой— над ним все подшучивали и говорили, что когда он вырастет, станет дольщиком. В какой-то момент он, видимо, обиделся и решил пойти (смеётся).

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 3)

Вы говорили, что изначально сценарий «Выше неба» задумывался как история травматичных и созависимых отношений матери и дочери. Что повлияло на его трансформацию в сторону драмы о расставании?

За четыре года, которые ушли на поиски продюсера и бюджета, сценарий изменился сам собой. Менялась жизнь, менялись мы со сценаристом Катей Мавроматис. Мне захотелось больше конфликтных сцен родителей и детей, больше сцен с папой. Незаметно для нас самих первоначальная задумка трансформировалась в сторону истории о распаде семьи, о фейковых и подлинных ценностях, которые связывают людей после двадцати лет брака. Мне кажется, что в семье не бывает одного системного сбоя, одной трещины — это всегда воронка, в которую втянуты все члены семьи. Если система сбоит, то трясет всех. В «Выше неба» хотелось исследовать тему, которая близка любому зрителю. Каждый из нас оказывался в ситуации распада отношений, обнаруживал себя перед пустотой и пропастью с любимым человеком.

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 5)

На эту тему снято много фильмов — их действие, как и в вашем кино, часто развивается на отдыхе.

Да, это такой архетипический сюжет, часто встречающийся и в реальной жизни. Когда семья оказывается вне дома и привычной системы координат, например, в каком-нибудь пансионате или доме отдыха, нарушается ее ежедневный режим, разрывается сложившийся годами поведенческий паттерн. У людей нет никаких дел, все что им нужно — посвящать время друг другу. И вот тут обнаруживается страшная вещь: их больше ничего не связывает. Распад произошёл давно, просто этого никто не заметил. На фоне драмы, которую переживают родители, контрапунктом развивается история влюбленности их младшей дочери — тоже не совсем простая, болезненная. Ведь дети заложники тех семейных моделей и схем, в которых выросли. Получится ли у молодых героев стать счастливыми, мы не знаем.

Насколько история героини Таисии Вилковой, страдающей от гиперопеки своей матери, автобиографична?

Все сюжеты мы достаем изнутри, потому что если у тебя нет точек соприкосновения с историей, кино просто не получится. Конечно, это моя история, но ни в коем случае не в буквальном смысле. Негармоничные отношения с одним из родителей, в частности, с матерью — случаются очень часто. Мне необязательно быть автобиографичной, чтобы исследовать обстоятельства, в которых родитель начинает воспринимать своего ребенка как собственность. Не в качестве отдельной личности, а как продолжение себя. Когда он пытается залечить свои внутренние раны за счёт детей, будучи сам травмированным ребенком. В фильме есть сцена, когда становится понятно, почему героиня Виктории Толстогановой выстраивает все семейные отношения через дочь и так невыносимо страдает от того, что девочка выросла и больше в ней не нуждается. К сожалению, эта модель отношений очень распространенная. Не было задачи делать из героини монстра — скорее, она такая же жертва, как и ее близкие, которыми она отчаянно манипулирует, в конце фильма приходя к состоянию тотального обнуления. Ей предстоит проделать большую внутреннюю работу и компенсировать тот дефицит любви, который она долгие годы компенсировала за счет гиперопеки над дочерью и манипуляций с мужем. Это единственный шанс для нее снова начать жить.

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 8)

Алексей Агранович и Виктория Толстоганова в совместном интервью рассказали, что изначально вы не хотели брать на роли родителей реальную пару.

Это не совсем так, я просто не представляла, кто мог бы подойти — у нас не так много кинопар. Я долго искала актрису на роль мамы, ко мне приходили прекрасные артистки, но партнерство с папой как-то не складывалась. Когда до съемок оставалось два месяца, продюсеры посоветовали посмотреть Лешу Аграновича, который мне запомнился отличной ролью в сериале Алёны Званцовой «Частица вселенной». Леша согласился на пробы, но сказал, что придет с женой, потому что убежден, что это ее роль. Как только Вика вошла в комнату, у меня внутри что-то щелкнуло. Ничего особенного не произошло — просто пришла большая русская актриса. Мы начали делать пробы сразу же со сцены близости. Это была их первая совместная работа, я видела, что она давалась непросто, но бэкграунд их долгих отношений в реальной жизни наложил свой отпечаток — такой синергии в кадре я не встречала больше ни у кого. Нужно обладать большой внутренней свободой, чтобы не испугаться заглянуть за край и почувствовать на себе, что такое супружеское выгорание. Мы часто шутили по поводу фильма «С широко закрытыми глазами» (исполнители главных ролей Том Круз и Николь Кидман, сыграв пару, переживающую кризис, расстались после съемок, — прим. ELLE), но я уверена, что в реальном партнерстве Вики и Леши мы ничего не нарушили. Они не просто крутые артисты, они — личности, которые умудряются уживаться вместе и подчеркивать достоинства друг друга.

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 10)

У вас большой опыт съемок с молодыми артистами, а каково было работать с актерами «сорок плюс»?

Я не воспринимаю человека с точки зрения возраста. Более того, я убеждена, что его просто не существует. С Семеном Трескуновым, сыгравшем главную роль в «Хорошем мальчике», у нас почти двадцать лет разницы, но мы считаем друг друга лучшими друзьями. Он вытаскивал меня из депрессий и до сих пор является единственным человеком, которому я могу позвонить среди ночи , и услышать самые правильные для меня слова поддержки. Семен вундеркинд, а может — немного старик в душе. И к физическому возрасту это не имеет никакого отношения.

А с коллегами по цеху дружите?

Да, конечно. Меня очень вдохновляют Наташа Мещанинова, Аня Меликян, Нигина Сайфуллаева, а фильм Наташи Меркуловой «Человек, который удивил всех» вообще потряс меня до глубины души и продержал несколько месяцев. Мне кажется, девочки-режиссёры дружат между собой больше мальчиков. Может, у нас меньше развито чувство соперничества. К примеру, работая над текстом к фильму «Доктор Лиза», я в какой-то момент зашла в тупик — мне срочно нужен был сценарист со стороны. Наташа Меркулова посоветовала мне обратиться к Наташе Кудряшовой — я и не знала, что она не только актриса и режиссер, но ещё и пишет. Так вот Кудряшова оказалась самой правильной кандидатурой , она добавила в характер героини Елизаветы Глинки объем и жизнь. В итоге Чулпан Хаматова, исполнительница главной роли, дала окончательное согласие на участие в проекте. Так что можно сказать, что мы все живём в одной большой песочнице и хотим, чтобы хорошего кино было больше.

Режиссер Оксана Карас о новой драме «Выше неба», Докторе Лизе и работе с Чулпан Хаматовой (фото 13)

Вам не было страшно браться за такую непростую героиню как Елизавета Глинка?

Поначалу нет, но после того, как все мои друзья друг за другом позвонили мне и сочли своим долгом сказать «Беги!», я стала задумываться. Слава Богу, что не сбежала (Смеётся). Понятно, что неоднозначная для некоторых людей фигура Елизаветы Петровны перекроет любые художественные достоинства картины, а возникший хайп станет ещё одним поводом перемыть ей кости. Но во время съёмок я убедилась в том, что мы делаем честное и правильное дело. У меня никогда ещё не было такого объемного кастинга. В сценарии есть четыре главные роли, а дальше он распадается на эпизоды и микроэпизоды. Так вот, к какому бы актеру, в том числе народному, я ни обращалась, мне никто не отказал — даже если я предлагала роль на тридцать секунд. Мы получили огромную поддержку со стороны Глеба Глебовича Глинки, мужа Елизаветы Петровны, который не только помогал в работе над сценарием, но и пустил нас снимать в их квартиру на Сретенском бульваре. Я десять раз переспросила его: «Глеб Глебович, вы уверены? Нас пятьдесят человек съемочной группы, мы вам там все разнесем». На что он пошутил: «Оксана, я 30 лет жил с Елизаветой Петровной — чем ты хочешь меня напугать?». Конечно, у нас возникали споры: он боролся за правду жизни, мы — за художественную правду. Но я неизменно убеждалась в его искренней заинтересованности в этой истории. Он даже попросил себе микроэпизод в картине — его можно будет увидеть среди бомжей на Павелецком вокзале, которых опекала Елизавета Петровна.

Пытаетесь ли вы в своей картине полемизировать с людьми, у которых непременно возникнет желание, как вы говорите, вновь перемывать кости Елизавете Глинке?

Мы специально поместили действие картины в апрель 2012 года, чтобы не касаться темы Донбасса и Сирии. Я считаю, что люди, которые пишут про нее все эти чудовищные вещи, просто никогда не пытались поставить себя на место человека, чья жизнь целиком и полностью была посвящена помощи другим. Им не понять, на какие внутренние компромиссы иногда приходится идти, чтобы спасти жизнь одного ребенка. По большому счёту, это мы виноваты в том, что такие люди как Лиза должны были действовать в ситуации военных действий. Она врач, и ее задача, грубо говоря, — выносить раненых с поля боя. Если власть пытается использовать ее в своих интересах, то это наша вина, потому что это мы продолжаем поддерживать эту власть. Проблема обезболивания онкобольных детей до сих пор не решена должным образом на законодательном уровне, хотя с событий, описываемых в фильме, прошло 7 лет.

При этом перед нами стоит непростая задача: мы не снимаем житие Святой Елизаветы. Это будет кино про живого человека, который действовал, любил, совершал ошибки и обожал свою работу. Мы старались решать многие сцены иронично, чтобы драма рождалась по результату, а не по ходу фильма. Я очень рада, что Чулпан этот подход поддержала.

Как вам работалось вместе?

Чулпан невероятный человек, у неё огромное сердце. Так же как и Елизавета Петровна, помогавшая любому человеку, который к ней обращался, будь то неизлечимая болезнь, потерянные документы, покупка одежды или транспортировка домашнего животного, Чулпан невероятным образом хватало на всех нас — она излучала бесконечную любовь по отношению ко всем цехам на съемочной площадке. Она тратила своё время и душевные силы, которые требовались ей в скрупулезной работе над созданием образа Доктора Лизы, на выстраивание доверительных отношений не только с коллегами артистами, но и с гримерами, звукорежиссерами и даже рабочими. По большому счету путь Елизаветы Глинки и Чулпан Хаматовой — это история о глобальном всеобъемлющем безусловном материнстве. Может, есть даже что-то символичное в том, что у нас в съемочной группе было шесть беременных женщин. Один ребенок уже родился, мой вот-вот на подходе. Как будто с благословения Елизаветы Петровны.

Читайте также:

Новая надежда: 9 самых многообещающих российских режиссеров

Паулина Андреева, Любовь Аксенова, Анна Чиповская и другие звезды на закрытии «Кинотавра-2019»

«Кинотавр-2019»: новые фильмы Юрия Быкова и Григория Константинопольского и концерт Ленни Кравица