Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Мария Байбакова: «Женщина может быть кем угодно — президентом, космонавтом, художником»

Арт-консультант о том, почему в нашем обществе женщины должны обязательно поддерживать друг друга, а не конкурировать

Арт-консультант Мария Байбакова

Платье из вискозы и шелка, Emilia Wickstead; туфли из кожи, Manolo Blahnik; серьги, Tara Agace Jewellery

ФОТОMatthew Eades@Onerepresents СТИЛЬVanessa

ELLE Когда разговор заходит о сильных женщинах, которые с успехом строят бизнес и не боятся показывать смелый пример, всегда хочется узнать, с чего они начинали. Кто дал вам этот важный стимул в жизни? В какой среде вы росли?

МАРИЯ БАЙБАКОВА Я родилась в Москве. В 1996 году мы вместе с мамой эмигрировали в США. Это было перед выборами — родители не знали, что будет со страной, вдруг вновь появится «железный занавес»? У мамы на тот момент были бизнес-дела в Америке, и родители решили, что надо уезжать. Мне было 10 лет, а маме через неделю исполнялось 30. Вспоминать об этом сейчас — очень символично: я как раз в этом возрасте и еще больше восхищаюсь ее поступком. Не уверена, что мне хватило бы на это храбрости. В США у нее не было ни друзей, ни семьи, ни поддержки. Но была колоссальная сила воли, самоотверженность и мечта о лучшем будущем для меня. Мы обосновались в предместье Нью-Йорка. Днем я училась в обыкновенной американской школе, а вечерами экстерном сдавала русскую школьную программу. Мама не хотела, чтобы я забыла русский, за это я сейчас ей крайне благодарна.

ELLE Почему вы решили заниматься искусством?

М.Б. В последнем классе школы я выбрала курс истории искусства — и для меня открылся новый мир! Эти знания аккумулировали в себе политологию, психологию, социологию, языки. Поэтому после школы, в 18 лет, я твердо решила стать историком искусств и поступила в женский Барнард-Колледж при Колумбийском университете в Нью-Йорке, где я сейчас состою в попечительском совете.

ELLE В женских колледжах обычно растят скромниц, а вы на них совершенно не похожи.

М.Б. Женский колледж — не монашеский орден, мы брали классы, в том числе и с мужчинами. Главная особенность Барнарда состоит в том, что любой предмет здесь изучают через призму феминизма. Банальный, но символичный пример — детские сказки. Нам с детства читают волшебные истории, которые развивают гендерные стереотипы. Если герой мужчина, то он, скорее всего, принц, храбрый, сильный, самодостаточный персонаж. Борется за свои права и всегда добивается своего. А как выглядят женщины в сказках? Классика — «Золушка». Женщины здесь либо некрасивые, злые манипуляторши, которые строят козни, как мачеха и ее дочки. Либо святые пожилые девственницы, как фея-крестная. Либо покорные слуги и мученицы, в подарок которым дается принц. Что делает Золушка после свадьбы? Перестает работать и просто красиво живет, ничего не делая. Барнард-колледж перевернул мое сознание. Я выросла в патриархальном обществе. Все это время внутри меня был конфликт: я ощущала себя сильной, свободной и всегда говорила то, что думаю. В ответ на это члены и друзья семьи грозились: «С таким характером тебе не светит счастливое замужество». Меня пытались «угомонить», говорили, что я своенравная. В Барнарде все было наоборот: профессора и деканы призывали прислушиваться к себе, четко выражать свою точку зрения, вступать в дебаты и бороться с предрассудками. Здесь я, впервые почувствовав свою силу, начала думать о карьере и уже на первом курсе поступила на работу в галереи современного искусства в районе Челси.

Арт-консультант Мария Байбакова

Жакет из шерсти, кольцо, все — собственность Марии

ФОТОMatthew Eades@Onerepresents СТИЛЬVanessa

ELLE В какой момент вы вернулись в Россию?

М.Б. Я закончила учебу в 2007-м и на тот момент уже четыре года успешно работала в сфере современного искусства: в должности директора галереи, сотрудничала с Sotheby’s, консультировала частных коллекционеров. Так сложилось, что именно в тот год русскоговорящие люди впервые стали покупать на больших аукционах самые дорогие лоты современного искусства. Этих таинственных покупателей никто не знал, им никто не давал премиальные места — они сидели в самом конце зала и приобретали шедевры за огромные деньги. После торгов все спрашивали: «Ты не знаешь, кто это был?». Я оказалась в правильном месте в правильное время — говорила по-русски и понимала российский менталитет, имела опыт работы в Америке и представляла, как устроен глобальный арт-рынок. Мне было 22, но на меня, как на профессионала, началась охота. Я стала заниматься стратегическим консультированием, связанным с выходом на русский рынок. Из-за рабочих проектов нужно было перебираться ближе к Москве, и я перебралась в Лондон, поступив в магистратуру по истории искусства в институт Курто. Я поняла, что могу применить свой опыт на благо родины и решила вернуться в Россию. В 2008 году основала организацию Baibakov Art Projects, открыв выставочное пространство на бывшей шоколадной фабрике «Красный Октябрь». На этой площадке мы провели прекрасные выставки, представили работы более 70 художников — как русских, так и интернациональных. Порядка 40 % авторов были женщинами, хотя на тот момент я даже не думала про гендерный баланс в искусстве и немного забыла о своих феминистических корнях. Так получилось, что последним мероприятием на «Красном Октябре» в марте 2010-го стал приезд в Москву нового президента Барнард-колледжа Деборы Спар с лекцией о женщинах в экономике. Это одна из самых великих и влиятельных нон-профит-менеджеров в Америке (в этом году Спар стала первой женщиной президентом Линкольн-центра — одной из самых крупных арт-организаций в Америке. — Прим. ELLE.). Эта женщина — моя ролевая модель: мудрый лидер, карьеристка, писатель, при этом обаятельна и добра, у нее дружная семья — муж, двое сыновей и одна приемная девочка из России. Лекция собрала аншлаг!

После «Красного Октября» я основала вторую выставочную площадку на Павелецкой набережной. Но заниматься в России любимым делом оказалось непросто: приходилось работать практически только с мужчинами с консервативно-патриархальными взглядами. К тому же я чувствовала, что мне, историку искусств, не хватает бизнес-навыков. Поэтому после двух с половиной лет работы в Москве я вернулась в США и поступила на MBA в Гарвардскую школу бизнеса.

Арт-консультант Мария БайбаковаФОТОMatthew Eades@Onerepresents СТИЛЬVanessa

ELLE Вернемся к теме гендерных предрассудков. Это болезненная тема для мира искусства?

М.Б. Закройте глаза и произнесите слово «художник» — кто первым придет на ум? Ван Гог? Рембрандт? Скорее всего, образ художника у вас ассоциируется с белокожим мужчиной в годах, с мольбертом в руке и печальным взглядом. Сложно представить, что за этим словом может скрываться молодая темнокожая женщина, как, например, Нжидека Акуниили Кросби из Нигерии, чью работу продали на мартовских торгах Christie’s за $ 3 150 000! Нам необходимо пересматривать навязанные столетиями стереотипы.

В 2015 году я приехала на триеннале в New Museum в Нью-Йорке и была поражена: больше половины представленных там художников — женщины. Для мира искусства невероятный показатель! Через эту призму я начала смотреть на другие выставки, биеннале и поняла, что везде выставлено подавляющее количество художников-мужчин. Эта история стала для меня поворотной. Я начала собственное расследование, и собранные мной данные были удручающие. За 2015 год в США и Великобритании всего 28 % личных выставок были отданы женщинам. И это при том, что именно они составляют свыше 60 % выпускников художественных ВУЗов! Если посмотреть на музейные коллекции, гендерные стереотипы становятся еще более очевидны: в коллекции галереи Tate в Лондоне лишь 30 % работ созданы женщинами, родившимися после 1965 года, и только 19 % — в период с 1900 по 1965 год. Я решила действовать.

Арт-консультант Мария Байбакова

Блуза из хлопка, джинсы, все — Ellery; туфли, Stella McCartney

ФОТОMatthew Eades@Onerepresents СТИЛЬVanessa

ELLE Каким образом?

М. Б. Мы живем в мире предрассудков. Один из них — привычка проецировать любую ситуацию на себя. Именно поэтому белокожие мужчины покупают преимущественно работы, сделанные белокожими мужчинами-художниками. Я решила использовать ту же логику и создать сообщество женщин-филантропов, которые будут поддерживать только женщин-художников. Так, в мае 2016 года я официально организовала в Америке Artemis Council («Совет Артемиды») при New Museum (Новый музей) в Нью-Йорке. Это очень успешный проект. Сейчас в Совет входят свыше 20 членов — это представительницы мира искусства, бизнеса, моды, высоких технологий, есть даже наследницы королевских кровей. За этот год мы поддержали пять выставок. Одна из них — художницы Пипилотти Рист: Новый музей впервые за сорок лет отдал все выставочное пространство одной-единственной женщине. И эта выставка стала самой посещаемой за всю ­сорокалетнюю историю музея!

Но чтобы изменить судьбы женщин-художников, недостаточно лишь включать их в музейные программы — важно помогать им зарабатывать. Я проанализировала список самых дорогих лотов аукционных домов. Из 1000 рекордных работ, только четыре были созданы женщинами. Четыре! Как это возможно?! Наглядный пример: я знакома с коллекционером современного искусства, в собрании которого — более 830 экспонатов, и всего два созданы женщинами. Почему? Он считает, что в среднем они не растут в цене — это грязный секрет нашего арт-мира, ведь так думает не один он.

Чтобы изменить подобные взгляды и поддержать галерейные продажи женщин-художников на частном рынке, нужны рекорды на аукционах. Самые престижные в этом отношении — вечерние торги Christie’s, Sotheby’s и Phillips, и попасть в них невероятно сложно. Для аукционных Домов это огромный риск — отдавать место в каталоге женщине без коммерческой истории, когда можно заработать на проверенном мужчине. В этом году я выступила консультантом по вопросам поддержки женщин-художниц в Sotheby’s в Лондоне, и они решили рискнуть — включили в вечерние торги новое для них имя: картину 78-летней художницы Пэт Стейр. Ее практически никто не покупал, а у нее потрясающие крупноформатные полотна! Мы договорились на эстимейт (стартовую цену. — Прим. ELLE) 150–200 тысяч фунтов, в итоге лот ушел за 680 тысяч фунтов! Этот результат изменил карьеру Пэт — ее работы на первичном рынке стали более востребованными, а продажи дают возможность жить достойно.

Арт-консультант Мария Байбакова

стиль Vanessa Gillingham@Thepureagency макияж/прическа Bella Campbell для Laura Mercier и Chanel ассистент стилиста Anna Knott продюсер Anna Bliznyuk@ABProduction

ФОТОMatthew Eades@Onerepresents СТИЛЬVanessa

ELLE Что для вас феминизм? В России его часто ассоциируют с небритыми подмышками, отказом от бюстгальтеров и даже агрессией.

М. Б. Грустно осознавать, что в России феминизм — практически ругательство, оскорбление. Это неправильно. Отказ от бюстгальтеров и небритые подмышки — мизерная часть феминизма, но она настолько красочная, что приводится как устрашающий пример во время застольных разговоров. Само понятие, безусловно, гораздо шире и глубже.

Сейчас время третьей волны феминизма. Мы прошли агрессивный процесс борьбы за равноправие. Нам больше не нужно добиваться права голоса на выборах и доказывать, что женский оргазм — это не миф. Основной посыл феминизма сегодня звучит примерно так: «Женщина может быть тем, кем она хочет, и в обществе должны ее поддерживать, так как это выгодно для всех». Женщина может быть главой компании, космонавтом, художником, матерью, учительницей — кем угодно! Играть в футбол или в Барби. Стать прекрасной многодетной мамой и одновременно президентом страны. Феминизм новой волны не говорит о равноправии. Мужчины и женщины — разные: наши взгляды на жизнь и нужды сильно отличаются. Если женщина хочет быть матерью и построить успешную карьеру — нужно ее в этом решении поддержать, а не заставлять выбирать. Есть вполне конкретные решения: например, в крупных организациях необходимо создавать на рабочих местах детские сады. Или дать женщине возможность часть времени работать из дома, чтобы днем она могла забирать ребенка из школы или отвезти его к врачу. Другими словами — сделать работу более гибкой. Если мы не поменяем подход на уровне права, рабочих процессов, инфраструктуры, то будем продолжать жить в мире, где женщины проигрывают и составляют меньшинство.

Важно, чтобы женщины поддерживали друг друга, а не оценивали и критиковали. Мы стали заложницами ситуации, стремясь к перфекционизму: выкладываемся на работе на 150 %, всеми силами стараемся хорошо выглядеть, отвозим дочку на танцы и готовим ужин из трех блюд. Зачем сравнивать себя с нереалистичными идеалами и ругать, если не можешь их достичь?

Феминизм нашего поколения — это взаимопонимание. Если глубже — то это борьба с патриархальной идеологией, где кто-то сильный борется с кем- то слабым за ограниченные ресурсы. Нужно понимать, что если мы, как общество, поддерживаем женщин и даем им возможность выбора, то от этого выигрывают все, и наш мир становится лучше. Феминизм рационален, и мы все — и женщины, и мужчины — должны быть ­феминистами.

Материалы по темам

Перейти
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Если вы забыли пароль, вы можете восстановить его здесь
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз