Марина Абрамович: «Разрываюсь между любовью и ненавистью к технологиям»

Эксклюзивный разговор с классиком современного искусства о жизни в виртуальной реальности

Вспоминаем разговор, который состоялся накануне открытия первой в истории арт-платформы виртуальной реальности Acute Art. Марина Абрамович рассказала ELLE о том, как не разучиться любить в эпоху технологий, толковать сны и заключить контракт с планетой.

Марина Абрамович
На Марине: Hermione Flynn
Фото
Marko Krunic

ELLE Суббота, 10:00 утра, а мы уже беседуем. Как проходит ваше обычное утро?

МАРИНА АБРАМОВИЧ Я встаю в 6:30, чищу зубы, принимаю душ и обязательно улыбаюсь новому дню. А потом иду плавать в бассейн, совершая с десяток заплывов — туда и обратно, туда и обратно. Но, прежде чем поплыть, смотрю, нет ли в воде лягушек, — иногда они падают в бассейн ночью. Расскажу забавную историю. Каждое утро одна лягушка встречает меня на краю бортика и, как только я появляюсь, прыгает в воду. Я начинаю за ней гоняться с сачком, чтобы выловить, а она, похоже, обожает эту игру и ловко уворачивается. А я все бегаю и бегаю за ней, пока мы обе не устанем. Тогда лягушка всплывает, будто дохлая, я осторожно достаю ее и оставляю на берегу — тут-то она оживает и весело скачет прочь. И так каждый день! Теперь я раздумываю, как бы мне ее пометить. Поставить какую-нибудь красную точку? Чтобы узнать наверняка, что это та самая лягушка. Поиграв в догонялки, завариваю чай. Со среды у меня за городом живет группа из института, восемь человек, с которыми мы проводим семинары. Но до этого — занимаемся йогой: я люблю сначала хорошенько поработь над растяжкой, а потом, к примеру, сделать сто пятьдесят повторов на пресс или планку... Затем — завтрак: я кладу свеклу, имбирь, яблоки, разные фрукты и ягоды в миксер, делаю что-то вроде смузи и пью этот коктейль вместе с большим объемом воды. И до обеда ничего больше не ем. Во время семинара все еще строже: мы трое суток проводим без пищи, не разговариваем, встаем в пять утра. Нужно тренировать и тело, и дух, чтобы генерировать правильную энергию, — это крайне важно.

ELLE Вы много говорите о природе, а как относитесь к технике?

М.А. Разрываюсь между любовью и ненавистью. На самом деле, когда техника начала развиваться особенно бурно, я ее презирала. Ведь первое, что она делает, — отнимает время у нашей жизни, а людям вообще свойственно увлекаться. Технику же изобретали, чтобы освободить человека, поручить ей работу, а самим посвятить жизнь чему-то лучшему. Но вместо этого люди так сильно к ней пристрастились, что стоит выйти новому устройству, как они жаждут немедленно им обладать. Как сказала одна моя подруга, «телевизор и компьютер стали моей натурой». И это печально. Проблема не в технологиях, а в нашем подходе. Так что в рамках моей методики Абрамович я обязательно говорю ученикам: «Если вы действительно хотите что-то испытать, оставляйте в специальных шкафчиках свои телефоны, часы, компьютеры». Потом мы выдаем всем наушники, чтобы полностью перекрыть звук, дать людям отключиться, побыть самим собой в полном спокойствии, не глядя то и дело на часы или в экран смартфона. Это приносит невероятные результаты.

ELLE Расскажите о сотрудничестве с Аcute Art. Какая идея заложена в вашем виртуальном перформансе?

М.А. Это необычайно интересно! Три современных художника — я, Джефф Кунс и Олафур Элиассон — создали три совершенно непохожих проекта. Моя работа называется «Подъем», и она о глобальном потеплении. Это необычайно острая проблема — ученые по всему миру говорят, что, вполне вероятно, человечество не протянет и сотни лет. Звучит крайне пугающе, а мы ведем себя так, словно вечны. Если вкратце: надевая шлем виртуальной реальности, вы становитесь гостем моего эксперимента — попадаете в некое пространство. Сначала все вокруг темно, затем появляется свет, а все пространство выглядит как после землетрясения. Посредине стоит огромный контейнер, прозрачный бак — что-то вроде ящика, с которым показывал фокусы Гудини. А внутри я, погруженная по грудь в воду. Мои ладони прижаты к стеклу, как бы предлагая зрителю до них дотронуться. Как только он это делает, вся сцена переносится в Антарктику. Ледники тают, а вы стоите на льдине, плывущей среди бурлящей воды, — это поистине ужасающее ощущение. Мы используем подвижную платформу, так что вы даже физически ощущаете, что в любую секунду можете упасть. Очень занятная штука. Иллюзии становятся осязаемыми, и вы начинаете по-настоящему бояться за себя, собственную безопасность — деваться-то некуда! Как только вы теряете контакт с моей ладонью, то возвращаетесь к контейнеру и видите, что вода в нем поднимается из-за таяния ледников: я плаваю сначала по шею, потом по подбородок и очень скоро могу утонуть. С помощью приложения вам предлагают подписать соглашение с нашей планетой. В нем вы даете слово чести — что-то очень старомодное, архаичное, в котором обязуетесь делать нечто конкретное ради Земли, одну, две, множество вещей: экономить электричество, чаще ездить на велосипеде вместо машины или, скажем, есть ровно столько, сколько нужно, не выбрасывая остатков. Этот список огромный. Соглашаясь на какой-то из пунктов, вы нажимаете кнопку и сразу видите, как вода в баке начинает убывать, а вы — спасаете природу, планету, человека. А если не желаете ничего предпринимать, умру я и умрет планета. Перед вами своего рода дилемма: действовать, чтобы спасти, или бездействовать, и тогда всех нас ждет разрушение и гибель.

Марина Абрамович: "Разрываюсь между любовью и ненавистью к современным технологиям" фото [2]
На Марине: Hermione Flynn
Фото
Marko Krunic

ELLE Раньше люди мечтали об освоении космоса, о жизни на Марсе. Сегодня это уже никого не волнует, похоже, вместо этого нас ждет компьютерная реальность. Как вы относитесь к этой идее?

М.А. Одно дело — желание, другое — то, что на самом деле произойдет. У меня отнюдь не оптимистичный взгляд на будущее. Я считаю, что все, о чем мечтали фантасты в 1970-х, уже воплотилось в реальность сегодня. Роботы и искусственный интеллект все больше и больше входят в нашу жизнь, и с этим трудно бороться. Единственный здоровый подход к этому — менять сознание и сражаться с идеей, что однажды обществом станут править роботы. Я не хотела бы жить в таком мире. Мне дороги человеческие эмоции. С другой стороны, я видела сюжет про американского солдата, который сильно пострадал в Афганистане от химических веществ, у него был страшный ожог внутренних органов и ужасные боли. И для него создали виртуальное пространство, входя в которое он ощущал, что тело его наполнено льдом, — только так он избавлялся от боли. Вот это здорово! Нельзя делить все на черное и белое. Нужно во всем разбираться самим, осознавать проблемы и понимать, какие границы не следует переходить.

ELLE Как будет выглядеть любовь в виртуальной реальности?

М.А. Не нужно даже погружаться в виртуальную реальность — посмотрите на современных подростков, которые сидят друг напротив друга и не разговаривают, а обмениваются эсэмэсками. Это необычайно грустно. Я живу в Америке, где, как мне видится, общество полностью оказалось во власти лекарств. Люди не хотят ничего чувствовать: если случается что-то плохое, они принимают антидепрессант или накачиваются снотворным и засыпают, а просыпаясь, принимают еще одну таблетку. Никаких эмоций, достаточно себя успокоить... Мне кажется, очень важно выйти из этого ступора, осознать, кто мы такие, зачем оказались на этой планете, как можем справляться с проблемами. Понимаете, когда у меня что-то случается, я ощущаю боль, а потом плачу — иногда могу рыдать три месяца кряду, но затем однажды просыпаюсь и вижу, какое прекрасное выдалось утро, — и тогда я излечена. Но вылечили меня не лекарства, а мое собственное тело. Необычайно важно чувствовать, что любишь, и чувствовать утрату, когда любовь уходит, — все это вещи неразрывно связанные.

Марина Абрамович: "Разрываюсь между любовью и ненавистью к современным технологиям" фото [3]
На Марине: Hermione Flynn
Фото
Marko Krunic

ELLE Вы любвеобильная женщина?

М.А. Возможно. (Смеется.) Я не боюсь любить и не боюсь, что любовь принесет боль. Мои работы полны чувств. А людям не нравится сталкиваться с эмоциями, они пытаются все анализировать, подходить к жизни рассудочно. Я же ощущаю все напрямую — или да, или нет. Никаких «компромиссов».

ELLE Вы верите, что сны сбываются?

М.А. Мои сны — вещие, обожаю их. Конечно, не все; какие-то — откровенная чушь, но есть и настоящие. Бабушка научила меня толковать сновидения, расшифровывать намеки на будущее, советы, касающиеся жизни. Наверное, я так люблю сны потому, что с них началась моя художественная карьера. Я рисовала их, поскольку они мне были даны, и считала, что с ними нужно что-то сделать. Знаете, в Японии я создала «Гостиницу снов», она, кстати, работает до сих пор, десять лет уже прошло. Здесь останавливаются только затем, чтобы увидеть сон. А еще я сделала «сонник» — книгу со снами постояльцев.

Марина Абрамович: "Разрываюсь между любовью и ненавистью к современным технологиям" фото [4]
Фото
Marko Krunic

ELLE Ваша тайная страсть?

М.А. (смеется). Я безумно люблю шоколад, не могу остановиться, а тут все время какие-то глупые диеты... Мне нельзя дарить шоколадные конфеты — есть по штучке в день я не буду, а прикончу всю коробку сразу.

ELLE Чем вы займетесь сегодня вечером?

М.А. Вечером у нас обычно медитации. А иногда кино — у меня здесь маленький кинозал, и я обожаю смотреть фильмы, совсем позабытые, старые французские или итальянские картины. Еще я все время веселюсь, хохочу — у нас тут веселая компания. Смех невероятно важен. Даже по глупостям, пустякам — главное, что ты радуешься, смеешься. Знаете, я никогда не согласилась бы вернуться в ваш, например, возраст. Когда я была моложе, то столько выстрадала. И по множеству вопросов у меня была полная каша в голове. Но с возрастом все как-то проясняется. Единственное, нужно беречь здоровье, ведь быть старой и больной никуда не годится. А вот старой и счастливой — другое дело. На самом деле, если задуматься, сейчас я счастлива, как никогда в жизни!