«Кинотавр-2020»: самый многообещающий российский актер Михаил Тройник — о «Хандре», современном театре и своей жизни

В новой картине «Хандра» режиссера Алексея Камынина (в прокате с 1 октября) есть такой эпизод. Один из героев говорит другому, что за «артхаусную драму с элементами sci-fi» Каннский фестиваль им «просто обеспечен». К сведению персонажей — Канны, увы, в этом году из-за пандемии не случились. Зато действительно смешную комедию о похождениях трех друзей в Москве овациями встретили сначала на Таллинском кинофестивале Pöff, а теперь и на сочинском «Кинотавре-2020». Еще до выхода фильма много шума наделал и исполнитель одной из главных ролей — харизматичный, чертовски обаятельный и очень искренний актер Миша Тройник. Накануне премьеры ELLE поговорил с талантливым героем нашего времени из труппы «Гоголь-центра» — и теперь пророчит ему большое будущее

ELLE Насколько я знаю, у вас техническое образование — вы учились в Бауманке. Как получилось, что «технарь» вырос в такого сильного молодого актера, который сейчас представляет фильм на «Кинотавре»? Кстати, на каком факультете вы учились?

МИХАИЛ ТРОЙНИК Я отучился в университете имени Баумана четыре года, на факультете специального машиностроения. Многоцелевые гусеничные и колесные машины. Если вам это о чем-то говорит. (Смеется.) Дело в том, что на первых курсах ты не учишься всем этим «зубчатым колесам» и «закалке сталей на мартенсит». У тебя в основном базовые науки — линейная алгебра, высшая физика, дифференциальные уравнения… Это все очень привлекательное и мечтательное!

(Смеется.) Да уж, «линейная алгебра» звучит очень романтично и мечтательно!

Вы хотите сказать: «Михаил, вы бредите?» (Смеется.) Но для меня правда это было так! Ты просыпаешься в общежитии Бауманки на 13-м этаже, на рассвете. Заспанный делаешь чертежи и заново изобретаешь для себя то, что великие умы сделали много лет назад. Ну правда же, романтика! У меня даже есть две научные работы по термоядерному синтезу. Правда, в научных кругах они очень слабые. (Смеется.) На третьем курсе мы поехали в Тольятти на практику на АвтоВАЗ. И там я понял — быть инженером и разрабатывать все эти пружины я точно не хочу. 

Фамилия — Тройник — у вас вполне инженерная…

Честно, мне обычно говорят другое. (Смеется.)

В какой момент в этом дифференциальном уравнении появился театр? 

С третьего курса я начал играть в КВН и попал в сборную университета. Быть в сборной в крупном техническом ВУЗе — значит быть настоящей звездой. Тебя все знают, ты легко решаешь все вопросы, становишься ведущим конкурсов… В 2009 году мы с командой поехали в Сочи, на большой фестиваль КВН. Две недели мы там соревновались в разных лигах, но никуда не пробились. Просто спустили все деньги. Но именно там я четко увидел всю эволюцию КВН и свои туманные перспективы… Это перевернуло что-то во мне, и я решил заняться актерством серьезно — уйти из Бауманки и поступить в театральное. Кстати, сейчас на «Кинотавре» я снова еду в ту самую гостиницу «Жемчужина», где мы тогда жили. Возврат Юпитера! (Смеется.) Кто знает, возможно, еще один переломный момент. 

Так, вы уходите из Бауманки. И инженер колесных машин с первого раза поступает в Школу-студию МХАТ, куда другие пробиваются годами?! Так еще и на курс к самому Райкину?! 

В университете нам давали билеты в Сатирикон, и я часто ходил туда на спектакли. В какой-то момент я понял, что меня туда очень тянет. Так получилось, что именно в тот год, когда я решил поступать во МХАТ, Константин Аркадьевич Райкин набирал свой курс. Я обалдел от этого совпадения! В комиссии тогда сидел Алексей Геннадьевич Гуськов, который, как и я, четыре года отучился в Бауманке. И он меня как будто протежировал. Помню свое поступление как в тумане. Я даже не понял, как это все произошло! Будто в омут нырнул. 

Каково это — учиться у Райкина?

Первые годы было очень тяжко. Константин Аркадьевич очень требовательный педагог. Я показывал миллионы этюдов, но это все было до смешного не туда. В итоге я таскал ширмы своим 16-летним однокурсникам. Удар по эго был невероятный! 

Как вы познакомились с Кириллом Серебренниковым? 

В театре есть такая советская практика — показы для режиссеров. Каждый студент готовит любой отрывок, стихи, монолог. Кирилл Семенович ужасно это не любит! В «Гоголь-центре» показов не было. На студенческом спектакле у меня был такой отрывок «Женщина на остановке» — он очень сильно выбивался из всего класс-концерта. Я играл странную одинокую пожилую женщину, которая за 10 минут рассказывает зрителям всю свою жизнь. Это было одиозно! Но эта женщина почему-то очень зашла студентам Кирилла Семеновича, которые пришли посмотреть этот спектакль. Видимо, они ему об этом рассказали. И в итоге Кирилл Семенович взял четырех ребят, одним из которых был я.

Сколько лет вы в «Гоголь-центре»? 

С момента основания. Уже семь лет. 

Есть любимый спектакль?

Да, но он уже не идет. «Медея». Я играл там Ясона. 

Чем театральные актеры от киношных отличаются? 

У нас даже шутка была такая на первом курсе: «Кино — это искусство синтетическое, в отличие от театра». Да по сути ничем не отличаются! Сейчас такой разный театр! В нем нет какой-то глобальной системы и правил. Наверное, в театре больше тебя подают, а в кино — более скупые оценки. Но это очень грубое сравнение. Разве что в кино все более нервное, это огромный стресс из-за сроков съемок. 

Мне казалось, что именно театр — это огромный стресс. Ты же ничего не можешь вырезать или записать еще один дубль…

Стресс в театре — это только сама премьера. Две недели «до» и «после». Как говорят, «10 раз — и спектакль рождается». Но потом, когда все налаживается, ты начинаешь от спектакля многое получать: заполнять какие-то зоны, придумывать что-то новое, развиваться… В кино такое бывает крайне редко. 

Сколько времени обычно проходит от утверждения роли до начала съемок? За какой срок приходится вживаться в роль? 

Два месяца. На самом деле столько же времени в театре репетируют премьеру. 

Театр — это командный вид спорта? 

В целом, конечно, командный. Но есть и индивидуальные моменты. У Кирилла Семеновича вообще есть такой дар — он держит в театре очень разные индивидуальности. Благодаря этому в нем много отличных друг от друга, но ярких красок.

Расскажите про фильм «Хандра», который показывают на «Кинотавре». В комедии сложно сниматься? 

Моя работа зависит не от жанра, а, скорее, от автора. Да и «Хандра» — это не комедия в привычном понимании. Там есть и лирика, и драма. У Леши (режиссера Алексея Камынина — Прим. ELLE) в качестве референса был фильм «Все будет хорошо» Астрахана. «Хандра» — это лютое творчество! Минимум денег, вся команда разместилась на съемной квартире сценариста-диджея, а потом — на даче Гордона. Леша вошел в мою жизнь так хаотично, но обаятельно! Это очень подкупает — когда ты видишь перед собой человека, который точно знает, чего он хочет. Мы все получили огромное удовольствие от съемок! Я обожаю такие проекты! Похожая атмосфера была на «Чиках». И оба проекта неожиданно выстрелили. 

Для вас важно, что это кино стало фестивальным?

Да, конечно! Сначала его показали на Таллинском кинофестивале PÖFF — он молодой, но очень престижный, класса «А». А теперь вот «Кинотавр»!

Расскажите про вашу роль. В этом герое есть что-то от вас? 

Ну, конечно, там были мои проявления. Стеснение, какой-то провинциальный зажим. Я четко помню это ощущение, когда приехал из Рыбинска в Москву и поселился в общаге. Когда ты не знаешь, как правильно реагировать на тот московский водоворот, который происходит вокруг. Это очень комично!  

Как карантин провели? Что делают театральные, когда играть нельзя? 

Английский подтягивал, танцами занимался, фильмы смотрел, на дачу ездил, читал. Было много времени подумать — кто ты, что ты и как ты живешь. Какие-то «важности» на карантине отпали. Подотпустило немного.  

Когда вы книги читаете, представляете себя в роли одного из героев? 

На карантине прочитал «Дневник» Витольда Гомбровича. Когда-то в Театре Наций мы ставили по нему спектакль «Ивонна, Принцесса Бургундская», и он прям мне очень зашел! А со мной такое редко бывает. Ну, конечно, когда читаю, сразу представляю, как другие бы сыграли и что бы я тут выдал. Это уже профессиональный дефект. Режиссер Влад Наставшев говорил в каком-то интервью: «Приходишь домой как в декорацию». До сих пор часто об этом думаю.