Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни»

Лауреат Венецианского кинофестиваля — о своей новой пьесе, трудностях межкультурного диалога и таланте Алисы Фрейндлих

Иван Вырыпаев к своим многочисленным наградам относится равнодушно — по собственному признанию, призы его не волнуют. Но все же не лишним будет вспомнить, что он является обладателем «Малого золотого льва» Венецианского кинофестиваля, а также ряда других престижных премий, от «Кинотавра» до «Золотой маски». Его пьесы переведены более чем на 20 иностранных языков, а спектакли с успехом ставят по всему миру. После ухода из театра «Практика» он переехал в Польшу — именно с польской труппой Вырыпаев поставил спектакль «Иранская конференция», который привозит в Москву: с 14 по 17 декабря в Театральном центре «На Страстном» состоятся его премьерные показы. Пьеса затрагивает множество тем, как это часто бывает у Вырыпаева, но центральной является проблема взаимопонимания различных культур, религий и общественных систем. К слову, играть постановку актеры будут на английском языке, а переводить их речь для зрителей будет сам Иван Вырыпаев.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 1)

ELLЕ Вашу пьесу со сцены читают по-английски, а вы для зрителей переводите ее на русский. Как по-вашему, есть ли разница для самого текста, на каком языке он звучит — на русском или английском?

Иван Вырыпаев Хороший вопрос. Вообще, большинство моих текстов, особенно последние, хорошо приспособлены для английского. Порой они по-английски звучат даже лучше, чем по-русски — например, это касается пьесы «Солнечная линия». Но, конечно, есть что-то, что перевести нельзя. Например, сейчас я закончил новую пьесу — называется «Волнение», — и вот само это название перевести нельзя. Потому что на русском оно означает не только беспокойство, но и непосредственно волнение, от слова «волна».

В одном интервью вы говорили, что на Западе публика больше любит пьесы, в которых рассуждают о каких-то реальных проблемах, то есть о политике, о социуме, а в России любят глубину. Ваша новая пьеса «Иранская конференция», помимо глубинных вопросов о человеке, затрагивает и эти реальные темы политики и общества — это с вашей стороны попытка стать ближе европейскому зрителю или как-то самому лучше его понять?

Ну, я и сам по себе все-таки социальный автор. Потому что если в моих текстах и есть разговор о так называемой духовности, то я его веду на платформе, понятной людям, отталкиваясь как раз от социальной основы. «Иранская конференция» вообще на этом построена — это пьеса о том, как по-разному люди могут понимать перспективы развития общества, какие у них могут быть противоположные взгляды на жизнь. Эта пьеса о поиске некой интегральной модели жизни.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 6)

А полноценный диалог разных культур — и людей с непохожими взглядами на жизнь — вообще возможен?

Эволюция к этому идет. Это процесс сложный, и мы находимся не в его конце, а где-то посередине. Его основой должно стать понимание того, что все мы — части единого организма. То есть осознание того, например, что израильская культура и палестинская являются частями одного целого. Но сегодня этого понимания в мире немного, в том числе и в России: люди по-прежнему продолжают считать, что мы отдельные, что есть особый путь, что мы другие и сами по себе. Эта позиция, конечно, мешает интегральному процессу. Но, я думаю, понимание приходит постепенно — через отдельных людей. Чем больше отдельных индивидуумов принимают такую позицию, тем быстрее меняется мир.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 9)

Польша похожа на Россию в этом вопросе «особого пути»? Последние новости по этому поводу приходят оттуда нерадостные.

Думаю, да. Сейчас здесь происходит откат к этноцентрическим ценностям, когда человек отождествляет себя только с одним этносом. Но в Польше сторонников этой тенденции к закрытости все же меньше половины. Большинство, я уверен, хочет коммуникации с миром.

Попробую выступить вашим оппонентом: не страшно ли культуре в результате своей открытости «раствориться» в глобальном мире и утратить идентичность?

В этом рассуждении есть большая ошибка: интегральный процесс не предполагает отказа от своей культуры. Напротив, усваивая свою культуру, человек понимает, что она является частью единого пространства, как и культуры других стран. То есть речь не идет о космополитизме — это совсем про другое.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 14)

Так получилось, что в современной России театр — это нечто большее, чем просто театр: во всяком случае об этом говорит внимание, которое к нему приковано. А какое место театр занимает в Польше, в Европе?

Конечно, не такое, как в России. Здесь театр имеет большое значение, но он, как и все искусство, занимается анализом, сканированием общества. А в России в театр многие люди приходят за смыслом жизни, за какими-то важными ответами. То есть они идут не просто за культурой, они хотят услышать со сцены, как им стоит жить.

А у вас, как у драматурга, есть какой-то основной вопрос, на который вы ищете ответ с помощью своих текстов и постановок?

Я бы сказал, что у меня есть мотив — я пытаюсь понять, как устроен человек и как можно познать самого себя. Знаете, это можно сравнить с театром. Скажем, перед спектаклем мы разбираем роль — и если актер не понимает персонажа, то он не сможет его хорошо сыграть, он будет делать это фальшиво. То же самое и с человеком: если человек не знает себя, то и его жизнь будет фальшивой и неправильной. Ну а путь к себе начинается с признания, что тебе самому не хватает понимания собственной жизни. Если же человек думает, что все о себе знает, что все окей, значит, этот путь еще даже не начинался.

Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 19.1)
Иван Вырыпаев: «В России люди приходят в театр за смыслом жизни» (фото 19.2)

Я слышал, что вы сейчас занимаетесь постановкой нового спектакля в питерском БДТ с Алисой Фрейндлих. Можете немного рассказать о готовящейся постановке?

Конечно. Как раз специально для Алисы Бруновны я и написал пьесу «Волнение», потому что в следующем году у нее будет большой юбилей. Для меня это огромная честь, это подарок судьбы — прикоснуться к такому мастеру и поучиться у нее. Это пьеса о таланте, творческой миссии и пути большого артиста. Надеюсь, все получится: премьера состоится 5 апреля.

На ваш взгляд, чем отличается старая актерская школа от новой?

Начнем с того, что современной школы просто нет. Сегодня учеников не учат «театральной школе», каждый учит по собственному методу в своих мастерских. И у студентов нет универсального подхода к делу — режиссеры учат их играть «под себя» и свои постановки. Мне кажется, это совершенно неправильно. Алиса Бруновна совсем другая — у нее как раз есть это понятие школы. Она — настоящий мастер. Она играет на сцене не просто «на себя», на своей эмоции, она создает роль как произведение искусства.

Если говорить о старой школе, но не об актерах, а о драматургах, вы бы могли назвать несколько авторов XX века, которые вам особенно близки?

Да, без проблем. Мои любимые авторы XX века — Эдвард Олби, Том Стоппард и Артур Миллер.

Фото: Катажина Хмура-Цигелковская

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз