Илья Лагутенко: «­Я с большим увлечением смотрю вперед и не переживаю по былым временам»

16 октября лидеру группы «­Мумий Тролль» исполняется 51. Накануне дня рождения певец ­поколения X рассказывает ELLE, с какими делами и ­мыслями он встречает эту важную дату

ELLE Вся ваша жизнь состоит из путешествий. Вы выросли на Дальнем Востоке, изучали китайский язык и признавались в любви Японии, при этом жили в европейской полосе России, а сейчас базируетесь в США. Курсируя между двумя культурами, восточной и западной, к чему вы чувствуете большую принадлежность сегодня?

ИЛЬЯ ЛАГУТЕНКО Это одно из массовых явлений последних лет — ученые говорят о так называемых «поколениях на пересечении культур». Дело тут не в иммиграции или бегстве от социальных катастроф, не в избитом понятии «человека мира» или массовом туризме. Это больше относится к пребываниям в разной географической среде, связанной с жизненным и профессиональным укладом.

Илья Лагутенко: "Я с большим увлечением смотрю вперед и абсолютно не переживаю по былым временам" (фото 1)
Фото
Eliot Lee Hazel

Как и многие владивостокские моряки, уходящие в моря на 8–10 месяцев в году, я и сейчас прописан во владивостокской новостройке, регулярно плачу за воду и электричество. Но мое плавание забрасывает меня в разные места. Москва — большой энергетический вампир, но также главный деловой центр страны и российского музыкального бизнеса. Это может быть Рига, где я курирую музыкальную программу ежегодного фестиваля Piena Svētki, или Япония и Лос-Анджелес, где находятся офисы крупнейших мировых продюсерских центров.

Есть ощущение, что вы вообще переключились от музыкального творчества на кураторство фестивалей.

В «Мумий Тролле» мы решили, что вместо многомесячного чеса по стране лучше сконцентрируемся на создании для наших поклонников интересных, но «индивидуальных» концертных программ, на подготовку которых уходит много сил, средств и времени. Так было с юбилейными концертами тура «Морская.20», с акустической программой «Вечерний чай», которую мы показали в Москве и Петербурге. Тем не менее с 2013-го по 2017 год я действительно много занимался кураторской и административной работой. Во Владивостоке мы проводили международный фестиваль-конференцию V-ROX. В прошлом году моим вторым домом стал Токио, что было связано с подготовкой совместного с Министерством культуры проекта «Русские сезоны» в Японии и фестиваля Far From Moscow, где я был куратором программы, посвященной современной музыке, моде и гастрономии. Мне кажется, что та свежая волна российской музыки начала 2000-х, которой дал заряд бодрости «Мумий Тролль», со временем начала теряться в нескончаемом потоке «старых песен о главном» и фестивальные движения типа V-ROX могли бы мотивировать на открытия новые поколения.

Многие сегодня тоскуют по 1990-м и началу 2000-х. Вам свойственна ностальгия по тому времени?

Каждый человек вспоминает себя молодым и все, что связано с его молодостью. Так было всегда: в 1990-е, например, скучали по 1960-м. Я с большим увлечением смотрю вперед и абсолютно не переживаю по былым временам. В 1990-е я вряд ли мог рассмотреть свое будущее, а сейчас в нем так много интересного!

Вы исследуете эту тему в вашем последнем альбоме «Восток Х СевероЗапад». Это тоже своего рода путешествие: с одной стороны, за горизонты своей среды обитания, а с другой — в самого себя. Вы подводили итоги к юбилею?

Каждый наш альбом — это как будто аудиодневник. Кто-то пишет свои мысли по разному поводу в тетрадку, я — в музыкальные альбомы. И каждый из них отражает нас сегодняшних и то время и события, что вокруг нас.

Что касается дат, тут привязка не к некой юбилейной дате, а к красивому числу: альбом вы­пу­щен 18.02.2018. Наш восьмой по сче­ту студийный альбом «8» вышел 08.08.2008. Мне нравится такая ­магия ­чисел.

Вы объездили с концертами весь мир. Какой была самая необычная локация и самая непривычная публика, перед которой доводилось выступать?

Мы играли на палубах кораблей и на импровизированных сценах в портах разных стран, в маленьких клубах и на сценах крупных международных фестивалей, в российских домах культуры и в посольствах. В США, Японии, Австралии, России, Монголии, Европе...

Илья Лагутенко: "Я с большим увлечением смотрю вперед и абсолютно не переживаю по былым временам" (фото 3)
Фото
Eliot Lee Hazel

Но до сих пор самым запоминающимся выступлением, правда без публики, стали съемки клипа на песню «Фантастика». На место съемок, в кратер действующего вулкана Горелый, нас забросили вертолетом, мы оказались внутри совершенно нереального пейзажа, да еще и при температуре минус 30. На съемки у нас было всего полчаса — потом резко поменялся ветер, который принес с собой туман и едкий вулканический запах, дышать стало невозможно. Пришлось срочно эвакуироваться на вертолете. Вообще, Камчатка — одно из самых удивительных мест на Земле.

В начале года вы выпустили документальный фильм «SOS Матросу!», посвященный кругосветному путешествию группы. С какими мыслями вы из него вернулись?

Между съемками материала в кругосветке и выходом фильма на экраны прошло пять лет. Для меня фильм стал первым шагом в мир большого кино со стороны не только актера, но и продюсера и режиссера. Принимаясь за фильм, я никак не думал, что период постпродакшна будет столь трудоемким и займет такое продолжительное время. В итоге у нас получился довольно увлекательный, как мне кажется, фильм-селфи не только о группе, но и о мечте, за которой следует человек. А для того чтобы мечтать, никакая специальная подготовка не нужна.

Наподобие того, как «Мумий Тролль» в свое время сравнивали с «Наутилусом Помпилиусом» и БГ, сегодня начинающих исполнителей сравнивают с вами. Следите ли вы за музыкальными дебютантами?

Я довольно неплохо ориентируюсь в инди-музыке. Например, Монеточку, чей приезд на фестиваль V-ROX мы планировали еще пару-тройку лет назад, я узнал именно благодаря моим фестивальным связям.

Илья Лагутенко: "Я с большим увлечением смотрю вперед и абсолютно не переживаю по былым временам" (фото 5)
Фото
Eliot Lee Hazel

Буквально недавно отслушали несколько сотен заявок групп, которые претендуют на экспортный потенциал для программы RUSH, где я состою в кураторах. Мне, кстати, кажется, что среди исполнителей, делающих ставку на музыку, сейчас больше интересного, нежели среди поэтов-песенников. Kito Jempere, Fogh Depot, к примеру.

А как относитесь к хайпу на рэп-баттлы?

Я в каком-то смысле перерос подобный жанр. Мне интересно, как молодые обращаются с языком, но у меня очень высокие ожидания.

Я ценю юмор и смелые высказывания, но меня ужасно удручает банальщина и недостаток поэтичности.

И еще я так много музыкальной информации переварил, что стал большим поклонником минимализма в поп-культуре. Это касается и исполнительского мастерства, и путей выражения.

На музыкальный выбор своих дочерей вы влияете (кроме взрослого сына, у Ильи есть две дочери, ­Валентине-Веронике 10 лет, Летиции — 8. — Прим. ELLE)?

Стараюсь не навязывать им свой вкус, я им доверяю. Девочки слушают разную музыку, которая звучит дома, им нравится общаться с моими коллегами музыкантами и музицировать самим. С малых лет дочери знают, как все происходит за кулисами. А если слышат по радио Depeche Mode или Arcade Fire — подпевают так же, как песням «Мумий Тролля», знают еще некоторые российские группы. Мы часто путешествуем вместе, и дочери для своего юного возраста — уже опытные путешественницы, побывали во многих городах и странах. Но Тейлор Свифт им нравится больше Кэти Перри.

Традиционный вопрос про дизайн 2000-рублевой купюры. Если бы Центробанк предложил вам создать ее макет, что бы вы на нее поместили?

Дальневосточные туманы. Они, как мне кажется, наиболее полно отражают ситуацию в современной экономике.

Мы привыкли рефлексировать на тему конца света под «Владивосток 2000». Как изменились ваши мысли по поводу возможного апокалипсиса за прошедшие годы?

Когда песня «Владивосток 2000» была написана, в 1990-е годы прошлого столетия, я и представить не мог, что она будет интересна кому-то еще, кроме меня и моих дальневосточных друзей.

В ней были отражены не самые радостные местные реалии того времени, а получилось так, что она стала чуть ли не гимном поколения — по крайней мере, я часто слышу от журналистов именно такое определение. Но я никогда не предполагал, что спустя десятилетия песню можно «превратить в деньги» таким вот изощренным способом. (­Смеется.)