Съемка самых влиятельных российских концептуалистов — дуэта Кабаковых в их студии на Лонг-Айленде не просто большая профессиональная удача, но и наш персональный поклон великим художникам, чьи ­работы можно будет увидеть в апреле на выставке в «Эрмитаже». Об особом прочтении их творчества, толерантности и фантазиях о реальности Эмилия рассказала интервьюеру ELLE Марии Байбаковой.

Эмилия и Илья Кабаковы: "Для западного мира мы представляем великую русскую культуру" (фото 1)
Фото
Antonina Zharko

Мария Байбакова Наш разговор проходит в вашей студии на Лонг-Айленде. Я уже была здесь, правда, десять лет назад. Очень приятно вновь сюда вернуться. Помню, что в то время вы готовились к большой выставке в «Гараже», а я заканчивала писать диссертацию на тему альбомов Ильи «10 персонажей». Мы уже так давно друг друга знаем!

ЭМИЛИЯ КАБАКОВА Это правда! 2008 год был очень своеобразный. Во-первых, мы получили японскую императорскую премию Praemium Imperiale и настояли на том, чтобы нам ее вручали в Москве. Во-вторых, большая, серьезная выставка в России: в общей сложности мы задействовали пять площадок. Было очень страшно и очень тревожно. Но нам повезло! Фантастическое пространство Бахметьевского гаража на тот момент было совершенно разрушено: ни крыши, ни дверей, ни окон, ни даже пола. Можно было строить все что угодно!

Мы выбрали его вместе с куратором Иосифом Бакштейном, начали что-то делать... В этот момент площадкой будущего «Гаража» занялись Роман с Дашей (Роман Абрамович и Дарья Жукова. — Прим. ELLE), и они согласились нас там оставить. Без их поддержки мы бы ничего не смогли построить. В «Гараже» была представлена инсталляция на тему того, что могло бы случиться, если бы русское искусство пошло другим путем (выставка «Альтернативная история искусств и другие проекты». — Прим. ELLE). Это концептуальная работа: мы построили музей и сделали в нем ретроспективу трех фиктивных художников. Вот вы хотели у меня спросить: чем отличается восприятие русского зрителя и западного? В тот момент я была просто поражена тем, какое огромное количество посетителей в России эту выставку не поняли. Например, у меня на полном серьезе спрашивали: «Как вам музей, который вам построила Даша?» или «А кто вообще эти художники? Какое отношение вы к ним имеете?» Люди почему-то восприняли это все всерьез… Мало кто вообще понял, какие задачи были поставлены и что физически было сделано. Это стало большим сюрпризом для Ильи и меня! 

Эмилия и Илья Кабаковы: "Для западного мира мы представляем великую русскую культуру" (фото 3)
Фото
Antonina Zharko

На Западе реакция разная. Скажем, в Германии подтекст всех наших работ понимают прекрасно. У немцев есть старые культурные связи с Россией — в искусстве, литературе, музыке. То, о чем мы говорим, — они это слышат. В Америке абсолютно другие традиции. У Ильи есть близкий приятель, который как-то сказал: «Для художника важно найти феню, отточить феню и гонять феню». В США многие именно этим и занимаются: каждый художник должен найти свой имидж; привести его в состояние, доступное пониманию публики, коммерческое, легко опознаваемое; и до конца своих дней этот бренд продвигать. Огромное количество местных художников мы опознаем по знаковому имиджу. Так вот Америка решила для себя «опознавать» Кабаковых по тотальным инсталляциям о коммунальных квартирах.

 Для западного мира мы представляем не конкретную страну, а великую русскую культуру

Что бы мы при этом не делали! И вдруг неожиданно на нашей недавней ретроспективе в лондонской галерее Tate я обнаружила, что и в русских рецензиях авторы постоянно возвращаются к теме коммунальной жизни. А ведь в наших работах раскрывается большое количество других вещей: одиночество человека; проблемы будущего; что происходит с работами художника после его смерти… И вдруг оказывается, что все говорят только о коммуналке! Почему? Если ты человек читающий, культурный, то у тебя должно возникать огромное количество ассоциаций с любым объектом, предметом, звуком в этом мире. Но почему-то все сужается в очень маленький квадратик или кубик. И люди хотят только об этом говорить и только на это реагировать. 

Я часто слышу от многих художников, что они не хотят идентифицировать себя по национальному признаку. Илья 30 лет живет в Америке, вы — 45. Вы по-прежнему считаете себя русскими художниками?

Очень хороший вопрос. Кем считали Марка Ротко? Русским, наверное. Или Виллема де Кунинга? Мы сами, конечно, хотели бы иметь статус интернациональных художников. Но для Запада, пока мы живы, мы — русские. И дело не в стране. Я и Илья представляем великую русскую культуру. Правда, сегодня, когда мы находимся уже в достаточно почтенном возрасте, и есть опасность, что завтра не наступит, на табличках к работам в музеях начинают писать: «Родились в России, живут в Америке» или «Американские художники русского происхождения». 

В работах Ильи, в ваших работах по-прежнему используется русский язык?

Да, всегда русский. Илья не живет в реальности и никогда в ней не жил. Даже его близкие друзья никогда не понимали, что этот человек не имеет никакого отношения к реальным событиям, он их не видит. Он их воображает. Даже та же коммунальная квартира — Илья ведь никогда в ней не жил. Он не знает, что это такое. Но он слышит и понимает, что происходит в атмосфере, когда люди живут в подобном пространстве. И он передает это настолько достоверно, что на Западе это воспринимают как нечто этническое, а в России обижаются — почему он нас такими показал?

Эмилия и Илья Кабаковы: "Для западного мира мы представляем великую русскую культуру" (фото 7)
Фото
Antonina Zharko

Это фантазия художника о реальности. Илья не знает английского языка. Он не читает на английском и смотрит только русские передачи. Я даже при нем никогда не смотрю американские программы, жду, когда он уйдет. Есть масса вещей, которые он принимать не может и не хочет. Такой он видит свою жизнь. Он разговаривает только об искусстве! Ни о чем больше. Никакие бытовые темы его не волнуют. Сколько стоит колбаса в магазине — это не про него, он никогда не станет это обсуждать. Я во многом такой же человек, но у меня, ко всему прочему, есть еще и невероятное чувство ответственности за людей, которые меня окружают. Как говорит Илья, круговое видение пространства и событий. 

Какова конкретно ваша роль в тандеме Кабаковых? 

Об этом невозможно рассказать. Мы — единое целое. Кто-то называет меня менеджером Ильи. Это смешно! Если бы я была менеджером, то ни меня, ни Ильи сейчас бы тут не было. У меня довольно плохой характер для этой роли. Мне нельзя говорить, что делать, я тут же уйду. Я всегда считала, что мои отношения с Ильей — это судьба.

Эмилия и Илья Кабаковы: "Для западного мира мы представляем великую русскую культуру" (фото 9)
Фото
Antonina Zharko

Мы знакомы всю жизнь. В 14 лет я четко для себя поняла, что только с этим мужчиной могу быть рядом, и сразу сказала, что выйду за него замуж. Только в Илье я готова терпеть массу вещей, которые ни в ком другом никогда бы не вынесла. Очень сложно такие вещи объяснять, это все на ­уровне интуиции. 

Недавно я была в Париже на выставке ваших работ в галерее Thaddaeus Ropac. Таддеус рассказал мне, что все свои картины Илья подписывает только собственным именем, а остальные работы — «Илья и Эмилия Кабаковы». Почему было принято такое решение? 

Все просто — я не рисую. Илья хотел подписывать и картины вместе, но я не считаю, что это правильно. Я могу присутствовать в студии, когда он рисует, прокомментировать что-то, но не более того. Я не художник, в отличие от Ильи. Но я могу придумать инсталляцию и сделать ее. Правда, это не значит, что она будет выдающейся.

Какие работы вы оставляете в своей частной коллекции? 

Приведу пример: задолго до того, как Ельцин пришел к власти, Илья сделал маленький альбом и написал на каждой его странице: «Ельцин будет президентом». Он хранится у нас, мы решили его оставить на память.

Часть работ мы отдаем своим детям (на двоих у Ильи и Эмилии есть три дочери, четверо внуков и одна правнучка. — Прим. ELLE), чтобы они хранились в их личных коллекциях. А еще у нас есть собственный фонд (Ilya and Emilia Kabakov Foundation), для которого я покупаю старые работы Ильи. Недавно, например, выкупила картину 1954 года. 

Расскажите про деятельность Фонда, про ваши цели?

На данный момент наш фонд занимается тем, что помогает музыкальным организациям и делает арт-проект «Корабль толерантности». Этот проект начался в 2005 году, когда по приглашению одной лондонской галереи мы поехали в египетский город Сива и на местном соленом озере построили корабль. Дети, которые живут в этом регионе, принадлежат к старейшему и очень религиозному народу берберов. Девочек выдают замуж в 12 лет, и больше они никогда не выходят из дома. В этом месте никогда не бывает дождей, поэтому берберы строят дома из соли. Однажды дождь все-таки пошел, и дома потекли. Теперь их прокладывают пластиком. На улицах вы не встретите ни одной женщины. Мы провели с местными детьми месяц. Это было потрясающее время! Для строительства арт-корабля (его парусом служат детские рисунки. — Прим. ELLE) мы привезли мальчиков-плотников из Манчестера. На открытии было 800 местных детей, мальчиков и девочек. Все играли друг с другом, дарили подарки, даже однажды подрались из-за карандашей. Мы наблюдали за невероятной доброжелательностью двух абсолютно разных культур — английской и берберской. 

Эмилия и Илья Кабаковы: "Для западного мира мы представляем великую русскую культуру" (фото 11)
Фото
Antonina Zharko

Мероприятие закончилось, и за местными детьми приехали учителя и родители: мальчиков забрали, а девочек забыли. Совсем! И я осталась с сотней малышек в пустыне, без машины и воды! Становилось темно, а за ними никто так и не приезжал. Они были для них никто! Меня это поразило и расстроило. Как же так?! Это сестры, будущие матери — как можно их забыть? Вернувшись домой, мы решили, что проект «Корабль толерантности» должен идти дальше. Он объясняет детям очень простую вещь: способность к коммуникации, культура — это то, что дал нам Бог и что делает нас людьми. И если мы можем найти способ общаться друг с другом, то всегда сможем договориться. А для того чтобы разговаривать, важно знать другую культуру и уважать ее. Только так ты сможешь требовать взаимности по отношению к себе. Если изначально смотреть на другого человека как на чужого, как на врага, то никакой коммуникации никогда не получится — мы будем воевать и закончим жизнь в пещерах. 

На сегодняшний день мы сделали 12 проектов в 12 странах. Мы были первыми, кто привез американских детей на Кубу в 2011 году после 1958 года. Этого разрешения мы добивались шесть месяцев! Вместе с русскими детьми, которых мы вывезли из Москвы, кубинцы и американцы дали совместный концерт. Дети дружат до сих пор.

Мы строим корабли там, где ситуация очень тяжелая. Например, регионы с беженцами. Думаю, если при помощи этого проекта мы сможем поменять мировоззрение даже одного-двух детей из тысячи, то это уже большая победа. 

В мире не было бы многих проблем, в том числе насилия и агрессии, если бы с раннего детства мы учили детей уважать друг друга, развивали в них толерантность.