Диалоги об искусстве: разговор с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским

В конце февраля в Главном штабе в Санкт-Петербурге прошла масштабная диджитал-конференция «Cartier. Диалоги об искусстве», состоящая из четырех увлекательных дискуссий о мире будущего. Как сохранить культурное наследие и зачем оно нужно? Что исчезнет, а что останется следующим поколениям? Первый у микрофона — директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский. За кулисами образовательного мероприятия ELLE продолжил разговор с одним из самых влиятельных представителей мира искусства

Послушать выступление Михаила Борисовича Пиотровского и других спикеров со всего мира можно на сайте конференции «Cartier. Диалоги об искусстве»: cartier-artdialogues.com/ru/.

Фото №1 - Диалоги об искусстве: разговор с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским
Фото
Cartier

ELLE Для начала мне бы хотелось поговорить с вами о выставке «Cartier. Продолжая историю», которая только-только открылась в Эрмитаже. Какой объект отзывается в вас больше всего как в зрителе? 

МИХАИЛ ПИОТРОВСКИЙ У нас такие вопросы не допускаются. (Улыбается.) Я могу ответить как исследователь — мне нравятся все предметы из горного хрусталя. Они позволяют напомнить о том, что это один из самых замечательных камней. Мы про это все забыли, потому что знаем про стекло, и нам кажется, что хрусталь почти такой же. Но здесь перед нами потрясающая старинная лампа. И когда современные ювелиры продолжают использовать горный хрусталь — особенно так красиво, — происходит возрождение ценности этого изумительного материала, который одновременно и очень красив, и очень хрупок.

Фото №2 - Диалоги об искусстве: разговор с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским
ЛАМПА. Египет, вторая половина X в. (камень); Италия, конец в. (оправа) Горный хрусталь, золото, эмаль; Резьба, Шлифовка, полировка, роспись.
Фото
Andrey Terebenin, Alexander Koksharov; Государственный Эрмитаж, 2021 (c)

Одна из важных тем, которая прозвучала на конференции «Cartier. Диалоги об искусстве» в вашей секции, — как привлечь в музей новое поколение посетителей. Насколько важно вписывать мировое наследие в современный контекст? Использовать виртуальную реальность, социальные сети…

Специально привлекать зрителей не нужно. Дело в другом: музей должен сделать это новое поколение более воспитанным, более человеческим. Новое поколение (особенно сейчас, в эпоху доступности информации) лишено понимания глубинных вещей и формаций. Поэтому музей должен перевести на их язык те великие вещи, о которых рассказывает: что такое высокий вкус; что такое настоящее искусство; какие глубины есть у искусства; что в искусстве разное — прекрасно. Все, что мы внушали другим поколениям, мы должны внушать и следующим. Все поколения — очень разные. Например, предыдущее — это поколение компьютерное, оно много читает. Нынешнее, Z, «зумовское» — оно воспринимает картинку, а не текст. Значит, мы для них не этикетки должны писать или большие тексты в интернете, а использовать картинки движущиеся. Люди сегодня забывают про текст — к пиктограммам скоро придем, затем будут иероглифы. Алфавит будем изобретать заново. Поэтому надо не привлекать в музей новое поколение, а переводить на понятный ему язык то, о чем музей рассказывает. А музей рассказывает о наследии — это то, что отличает человека от животного. 

Фото №3 - Диалоги об искусстве: разговор с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским
Фото
Cartier

Чем сегодня измеряется успешность музея? Количеством выставок-блокбастеров в год? Стоимостью коллекции?  

Это очень серьезный и хороший вопрос. Самый примитивный подход — это когда успешность измеряется количеством посетителей, потому что это легко сосчитать. Или количеством заработанных денег. По количеству выставок-блокбастеров музей тоже оценить сложно. С одной точки зрения, «блокбастер» — это хорошо, много людей придет. Но с точки зрения музейных снобов — это плохо, так как предназначено для широкой публики. Успешность музея — это вопрос репутации, и мы очень много этим занимаемся. Эрмитаж занимает одно из самых высоких мест в мире по репутации. А в чьих глазах репутация? В чьих глазах успешность музея? Одна успешность музея в глазах Министерства культуры. Совсем другая — в глазах коллег. Третья — в глазах разного типа посетителей. Я думаю, что успешность музея в том, что его репутация должна быть достаточно хороша в трех-четырех сегментах, которые сам музей себе и выбирает. Музей должен быть сам уверен в том, что он успешный — и это должно приниматься другими. Когда правительство выделяет субсидии, то понимает, что на них делается то искусство, которое ему нужно, и одновременно то искусство, которое ему не нужно, но обеспечивает престиж страны. Это очень сложная штука. Но, главное, музей должен сам ощущать себя успешным и потом это всем транслировать. Хорошая репутация может не гарантировать много посетителей, но может, скажем, обеспечить достаточное количество спонсоров. А бывает и наоборот — есть музеи, которые живут на билетах. Мы так раньше жили. А сейчас ввели ограниченное посещение и будем это сохранять. Будем делать как английские музеи, которые и без билетов зарабатывают половину бюджетов другими способами. Важно самому ощущать, что ты делаешь правильно и хорошо, а потом другим это объяснять, переводить — в этом и состоит наша задача. 

Фото №4 - Диалоги об искусстве: разговор с директором Государственного Эрмитажа Михаилом Пиотровским
Фото
Cartier

Я всем спикерам на конференции задавала вопрос: если предположить, что вы ответственны за «капсулу времени», которую передадут следующему поколению в 2521 год. Какие три объекта искусства вы бы в нее поместили?

Слава богу, мне не приходится отвечать на такой вопрос. Ответить на него просто невозможно — на следующий день будешь мучиться, что ты не то выбрал. Есть выбор, который лучше не делать. (Смеется.)