Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Авдотья Смирнова о своем новом фильме «История одного назначения»

«Каждый раз я зарекаюсь, что ни писать, ни снимать байопики больше не буду никогда»

«История одного назначения» — фильм, который этой осенью станет одним из главных событий в мире отечественного кино. В центре истории — судьба военного писаря Василия Шабунина, которого пытается спасти от смертной казни Лев Толстой, еще не ставший знаменитым седовласым старцем. Связующим звеном между героями — а также и основным действующим лицом — является молодой поручик Гриша Колокольцев, отправившийся служить в военную часть: ему суждено не только познакомиться с именитым писателем, но и сыграть ключевую роль в жизни Шабунина.

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 1)
ФОТОИТАР-ТАСС/Интерпресс

Новый фильм Авдотьи Смирновой был отлично принят на недавнем «Кинотавре» — он получил приз зрительских симпатий и награду за лучший сценарий. Подобный успех неудивителен: удачный актерский состав (одна Ирина Горбачева в роли Софьи Андреевны, жены Толстого, чего стоит) сочетается здесь с динамичным сценарием. Его автором, кстати, выступила не только сама Смирнова со своей давней соратницей Анной Пармас, но и Павел Басинский, имя которого хорошо знакомо читающей публике. И все же главным достоинством фильма является его глубина и подлинность — если присмотреться к ленте получше, в изображенной России XIX века можно разглядеть Россию наших дней. И порой от этого узнавания становится страшно.

ELLE Мне кажется, новой картиной о Льве Толстом вы попали в тренд: начиная с конца нулевых регулярно появляются работы, связанные с ним. Фильм «Последнее воскресенье» с Хелен Миррен; экранизация «Анны Карениной» с Кирой Найтли; экранизация «Войны и мира», сделанная BBC; невероятный успех книг Павла Басинского о писателе. Как вы считаете, чем сегодня объясняется такой интерес к жизни и творчеству Льва Николаевича?

Авдотья Смирнова Прежде всего, я совершенно не согласна, что эта тенденция только появилась — на мой взгляд, она никогда и не прекращалась. Мы в России плохо представляем себе масштаб влияния Толстого на весь мир. Я могу сейчас сказать какие-то совершенно неожиданные для вас вещи, но, например, во Вьетнаме есть религиозная конфессия каодай, в которой Толстой является одним из святых. В Индии также абсолютный культ Толстого: там есть не только площадь Толстого и памятник Толстому — они почитают его как великого духовного учителя. И это понятно, ведь молодой Ганди переписывался с Толстым. А тот фильм с Хелен Миррен, о котором вы говорите, был приурочен к столетию со дня смерти писателя. К этому же событию, кстати, в Аргентине на центральной площади Буэнос-Айреса в 2010 году в течение 24 часов самые знаменитые аргентинские писатели и художники читали вслух «Войну и мир». И, могу сказать, единственной страной, которая эту памятную дату не заметила, была наша с вами родина — Россия. Все это напоминает мне историю про мужа красавицы, который смотрит на свою жену со скучающим видом, — мы в данном случае выступаем как раз в роли этого мужа.

Что касается книг Павла Басинского, то это замечательная трилогия («Бегство из рая», «Святой против Льва», «Лев в тени Льва» — прим. ELLE), я ее очень люблю. Я надеюсь, моя картина поспособствует пересмотру того образа Толстого, который вколочен в нас советской школой и который повергает меня в абсолютнейшее уныние. Потому что если вы спросите любого молодого человека, как он представляет себе Льва Николаевича, то он ответит, что видит его с седой бородой, кустистыми бровями и в крестьянской рубахе. И вот в этот момент мне хочется спросить: а Толстой разве родился стариком? Он сразу был в крестьянской рубахе, за плугом? А больше с ним ничего интересного в жизни не происходило?

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 4)

ELLE К слову о книгах Басинского: что вас так поразило в главе «Спасти рядового Шабунина», что вы решили сделать из нее фильм? Общая несправедливость ситуации или решение Толстого выступить адвокатом?

А. С. Меня поразила удивительная современность и, я бы сказала, вневременность этой истории. Она очень российская и очень про нас: смотришь, вроде бы в ней все герои по отдельности — приличные и хорошие люди, но вместе — просто ужас.

ELLE «История одного назначения» — не самый простой фильм для продвижения среди широкой публики: в нем даже нет центральной истории любви. Для вас, как для режиссера, важны кассовые сборы, важна реакция публики?

А. С. Реакция важна, но не с каждым фильмом: с «Историей одного назначения», например, очень важна. Но все же я с вами совершенно не согласна в самой постановке вопроса. Я тут вижу абсолютно очевидную историю любви — молодого офицера Гриши Колокольцева к Толстому. Я не знаю, как у вас, но мой жизненный опыт мне подсказывает, что практически у каждого человека была драматичнейшая история влюбленности в старшего друга или подругу. И это очень сильные чувства: они не окрашиваются эротически, но от этого точно не перестают быть любовью.

И потом, я честно скажу: я не вижу в этой картине ничего сложного для восприятия. В ней нет тягучести авторского кино, нет многозначительных пауз, но зато в ней есть динамично развивающаяся история с яркими и выпуклыми персонажами, которые к тому же очень современны. Мне вообще кажется, что концепция, будто зритель — идиот, как минимум устарела, если не сказать, что она изначально была неверна.

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 7)

ELLE Со своим отцом, Андреем Смирновым, вы уже сотрудничали много раз, но вот с братом, Алексеем, вы работаете впервые. Сложно было взаимодействовать с ним на съемочной площадке, или он так же доверился вашему режиссерскому чутью, как это сделал отец?

А. С. Особых сложностей не было: я писала сценарий под Алешу и знала, что буду снимать именно его. Но у нас был довольно долгий и серьезный период репетиций, который был посвящен разбору отношений отца и сына — в фильме они совсем не такие, как у моего брата в жизни. Семейные отношения XIX века были вообще иными: была совсем другая дистанция между родителями и детьми. Тем более в семье военных. Тактильный контакт был практически невозможен — папеньке руку целовали, вот и весь тактильный контакт с отцом.

ELLE А что скажете про работу с Ирой Горбачевой?

А. С. Роль Софьи Андреевны я также писала сразу под нее. Причем, когда мы начинали работать с Аней Пармас над сценарием, Ира еще ни в какой «Аритмии» не снималась. Но я точно понимала, что буду ее снимать: по тем скетчам, что она делала, было совершенно очевидно, что у Иры огромный актерский диапазон. Работать с ней — абсолютнейшее наслаждение. Трудности возникали только с восприятием самого XIX века. Современной женщине очень трудно понять, что даже такая выдающаяся личность, как Софья Андреевна, все равно не воспринималась в качестве субъекта. Она была как бы несамостоятельной функцией — решение принимал всегда муж, глава семьи. И это отсутствие субъектности у женщины сегодня нам очень трудно прочувствовать.

Вообще, мне хотелось показать — и благодаря моим дорогим актерам, кажется, это получилось, — какие горячие и пылкие отношения были между Софьей Андреевной и Львом Толстым, какая это была большая любовь. Ведь большая любовь — это не благостное держание за ручки: это взрывы, споры, это высокая температура. Я хотела, чтобы все увидели, как бесконечно они обаятельны и незаурядны — и он, и она. Про Толстого, конечно, мы все это понимаем, но редко думаем в таких выражениях о Софье Андреевне.

В ее отношении мы вообще находимся в плену клише. Мы либо сочувствуем ей со страшной силой, либо сочувствуем Толстому. А на самом деле они оба вызывают целую гамму чувств. Мы говорим: она бесконечно рожала, переписывала его рукописи, страдала. Но забываем при этом, что они прожили вместе 48 лет, из которых 30 были наполнены огромной любовью. Кроме того, Софья Андреевна великолепно понимала, что она замужем за самым выдающимся человеком своего времени. Поверьте, для женщины это очень немаловажное понимание. В некотором роде это точка применения женской самореализации. И еще у нее был необычайно интересный дом, у нее были совершенно замечательные друзья и гости: ей было интересно жить каждую минуту, понимаете? Поэтому можно сочувствовать ей, а можно и завидовать.

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 11)

ELLE Я недавно перечитывал книгу «Убить пересмешника»: по сюжету сын местного адвоката, который защищал темнокожего подсудимого, после обвинительного приговора долго не хотел слышать ничего об этой истории. Ему было неприятно осознавать, что жизнь несправедлива. Но его отец был уверен, что этот урок пойдет ему впрок, сделает сына лучше и честнее в будущем. То есть и нравственные страдания, и выводы налицо. А в «Истории одного назначения» Григорий Колокольцев не только является виновником смерти Шабунина, но и настаивает потом на своей правоте — скажем, когда отгоняет от могилы крестьян. Почему так? Если продлить сюжет фильма, что могло бы стать с Колокольцевым в будущем?

А. С. Мой Григорий Колокольцев, как я говорю, сломался, и его можно убирать в сундук со сломанными игрушками — родился другой Гриша. Что с ним будет дальше — вопрос открытый. Но я могу сказать, что реальный Колокольцев вышел в отставку в чине майора, и это не очень высокое военное звание — в итоге он не стал делать военную карьеру. Вместо этого он занялся земской —общественной — деятельностью. И вот здесь он достиг больших высот и чинов. Я уверена, что случившаяся история оказала огромное влияние на его выбор. Эта история вообще отразилась на всех ее участниках и на Толстом в том числе: его страстная проповедь против смертной казни, прозвучавшая на всю Россию, была полна отголосков истории Шабунина, я уверена в этом.

Понимаете, мы с вами очень плохо представляем себе реалии того времени. Сегодня для нас быть против смертной казни есть нечто совершенно естественное. То есть, конечно, кто-то за нее, кто-то против, но все это для нас абсолютно нормальная общественная дискуссия. Мы даже не представляем, до какой степени экстравагантной такая позиция была в конце XIX века. Никакой дискуссии не было — ни одно правительство ни в одном государстве не сомневалось в необходимости смертной казни. И выступление Толстого против этого было еще одним проявлением его авангардизма: он был одним из первых людей, кто чрезвычайно громко возвысил голос против самого существования смертной казни.

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 13)

ELLE Один из наиболее трагичных моментов фильма — сцена, где письмо Толстого не передают императору из-за резкости сформулированной просьбы о помиловании Шабунина. Проводя параллели с нашим временем, скажите, должна ли интеллигенция быть бескомпромиссной или все же стоит порой смягчать свою позицию ради достижения необходимых целей?

А. С. Письмо не передали императору не совсем из-за тона. Оно не могло быть доставлено по формальным бюрократическим законам: не был указан номер военной части, о которой идет речь, и место ее расположения. Это абсолютный исторический факт, что Толстой просто забыл указать необходимые данные, и для недавнего действующего офицера это совершенно непонятная ошибка: он отлично знал, как подаются письма по военному ведомству. Почему Толстой об этом забыл — неизвестно. Думаю, отчасти ошибку можно объяснить увлечением собственным публицистическим пылом: за желанием обвинять и «глаголом жечь» он забыл о такой маленькой вещи, как формальные правила.

Что же касается вопроса об интеллигенции, то я не считаю себя вправе рассуждать в такой терминологии: должна интеллигенция, не должна. Я перестала понимать саму эту форму императива. В конце концов, кто я такая? Каждый решает подобные вопросы для себя лично. Кому-то по темпераменту и ощущению себя в истории ближе громкие публичные выступления. А кому-то, например, важнее осуществлять тихую конкретную помощь. Это глубоко индивидуальный выбор, и далеко не всегда он определяется человеком сознательно: это может определяться воспитанием, характером, жизненным опытом.

Про себя скажу, что я уже шесть лет занимаюсь системной благотворительной деятельностью: мы сейчас с вами как раз сидим в офисе Фонда «Выход». Любой системный благотворитель вам подтвердит, что он не может не работать с государством. Это просто невозможно. А если ты работаешь с государством, то ты неминуемо должен находить с ним способ взаимодействовать: напротив тебя ведь сидят не инопланетяне, в государственных кабинетах сидят такие же люди, как все мы. Есть плохие, есть хорошие, есть равнодушные. А есть, наоборот, желающие помочь. И ты неминуемо ищешь с ними точки соприкосновения. Получается медленно, но что-то все равно получается. И эта работа меняет тебя. Она усложняет взгляд на мир. Ты перестаешь видеть только черное или только белое. Появляется понимание, что у каждого есть своя правда, что у каждого есть свои мотивации, которые, если рассмотреть их отдельно, вполне можно уважать. Вообще, я думаю, что этот фильм я бы не сняла так, как сняла, если бы у меня не было работы в Фонде.

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 15)

ELLE А какая правда у командира Яцевича, который не захотел забирать свой рапорт о Шабунине? Он ведь честный и, в общем, справедливый управленец — неужели он не смог распознать мошенников, стоящих за спиной писаря?

А. С. Рапорт был не о мошенничестве, а о том, что Шабунин ударил старшего по званию. Понимаете, капитан Яцевич, будучи поляком в русской армии, взял за правило всегда придерживаться существующих законов. Он их не обсуждает: хороший закон, плохой закон — он изымает себя со своими суждениями из этого процесса. «Если я солдат, то я винтик внутри механизма» — он размышляет таким образом. Так что, если существует устав, по которому поднятие руки на командира — страшное преступление, значит, так все и есть.

ELLE Спонсором вашего фильма, в частности, был Роман Абрамович. Он ведь уже видел фильм? Что сказал?

А. С. Роман Аркадиевич попросил меня прислать ему сценарий после просмотра фильма: он хотел увидеть, как лента соотносится с ним. А еще ему очень понравился саундтрек, который написал Баста: он уверен, что его нужно выпустить отдельным альбомом.

ELLE Как вы относитесь к байопикам? Может, любите их не только снимать, но и смотреть?

А. С. Это тяжелейший жанр. Сказать, что я его люблю, совершенно нельзя. Каждый раз я зарекаюсь, что больше ни писать, ни снимать байопики не буду никогда. И каждый раз почему-то все равно влипаю в эту историю.

Вообще, мне кажется, что хорошие байопики получаются из каких-то «сюжетов на полях». Например, фильм «Король говорит!» снят не о нападении на Англию, а об истории заикания короля. И картина сделана просто замечательно, она у меня вызывает восторг. Еще, например, в свое время был очень недурной фильм «Фрэнсис» о знаменитой американской актрисе Фрэнсис Фармер. Ее сыграла Джессика Лэнг, и это блестящая актерская работа.

ELLE Я знаю, тема «Школы злословия» вам уже порядком надоела, но все же спрошу: сегодня самые неудобные вопросы известным героям задают не на телевидении, а в интернете — что можете сказать о видеоблогерах?

А. С. Я понимаю, что видеоблогерство — это целая новая культура, но я ей не особо привержена, если честно. Понимаете, я смотрю передачи о животных и новости — это то, что меня действительно интересует. А важнейшей функцией интернета для меня является смотрение сериалов.

ELLE Может, тогда назовете какие-нибудь любимые проекты?

А. С.Конечно, без проблем: я очень люблю «Клан Сопрано», «Больницу Никербокер» и совсем новый сериал «Мистер Мерседес».

«История одного назначения»: Авдотья Смирнова о своем новом фильме (фото 21)

Elle

Хёрст Шкулёв Паблишинг

Москва, ул. Шаболовка, дом 31б, 6-й подъезд (вход с Конного переулка)

Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз