Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы

На одном конце багета — Москва, на другом — Париж. На связи — молодая художница Аполлинария Брошь, русская француженка, живущая на два города. О детских фантазиях, душных чуваках на вечеринке и слезах Чучи она рассказала в интервью ELLE

ELLE Как на твое искусство влияет Париж, а как — Москва?

АПОЛЛИНАРИЯ БРОШЬ Москва и Россия вдохновляют своей историей, у нас есть магия, сказка. Здесь я накапливаю информацию, а в Париже над ней работаю. Париж — «вечный студент», юный город знаний. Там всегда есть время сесть и сконцентрироваться на своих мыслях.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 1)
Жакет из кожи, расшитый пайетками и стразами, Celine By Hedi Slimane; юбка из эластана и полиэстера, Maje; ремень из кожи, Longchamp
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Можешь ли ты описать Москву и Париж звуками?

Москва — это звуки перемены сезонов, от хруста (снега) до шелеста или всплесков воды, которые всегда сопровождаются смехом. А Париж — это гул людей, перемещение кружек кофе, стук бокалов о столы.

Почему плачет Чуча? (объект из керамики в виде фантастического зверя с рогами розового цвета. — Прим. ELLE)

Изначально Чуча был чудовищем из «Красавицы и чудовища». Чудовища в сказках вечно оказываются персонажами «для битья», на которых можно скинуть всю вину.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 3)
Жакет из шерсти, Escada; блуза и юбка из вискозы, все — Longchamp
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Это и история взросления — всегда находится один человек, который становится изгоем, другим. Через этот момент многие проходят.

Москва — это звуки перемены сезонов, от хруста (снега) до шелеста или всплесков воды, которые всегда сопровождаются смехом

И мы решили сделать его розовым и грустным, чтобы хотелось его утешить и задуматься, почему на него все так нападали. Ну как мы, я и «друзья в моей голове». (Смеется.)

В твоих работах есть и сказки, и что-то постсоветское. К каким воспоминаниям из детства в России 1990-х ты ­возвращаешься?

Да, кроме Чучи и цветовой колористики, меня сильно затронуло взросление в России. Как и жизнь в Америке, и, на мой взгляд, между этими странами гораздо больше общего, чем принято считать.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 7)
Сумка из нейлона, мюли из текстиля, все — Véronique Leroy
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Мне нравится исследовать, насколько детство мое и моих знакомых отличались или, наоборот, были похожи. Помню, как, например, на даче могла увидеть какого-то странного персонажа и принять его за лешего. Будучи взрослой, ты задумываешься: «Я видела это, потому что была ребенком и дети способны видеть потусторонние вещи? Или это был плод воображения?..»

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 9)
Платье из полиэстера, велосипедки из эластана и полиэстера, все — Maje; лоферы из лакированной кожи, Louis Vuitton
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Почему в детстве так легко фантазировать и любые три ветки могут превратиться в крутой шалаш, а легкий ветерок — в полет дракона? В русском подсознании очень яркий отпечаток оставляют магические вещи.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 11)
Бра и шорты из полиамида, Véronique Leroy; брюки из шелка, Lacoste
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

И как бы в Советском Союзе ни пытались уничтожать коллективное мистическое сознание, в нас оно как-то укоренилось и передается по наследству. Извини, я — тот человек, которому задают один вопрос, а он отвечает на другой.

Так все делают, это нормально. Попробуем еще раз: тебя раздражает, когда кто-то интерпретирует твои работы сложнее, чем они есть на самом деле?

Наоборот, я всегда очень интересуюсь интерпретациями других людей. Это же самое крутое —давать человеку платформу, чтобы он сам додумал остальное!

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 13)
Платье из эластана и полиэстера, Maje
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Были работы, в которые я вкладывала свои эмоции, довольно простые, а мне говорили: «Ого! Это же о том, как человек заперт в постсоветском мире.

В детстве любые три ветки могли превратиться в крутой шалаш, а порыв ветра — в полет дракона

Это женщина, которая страдает!» и т. д. Самое интересное, когда работы продолжают жить дальше, и я всегда очень рада, если слышу нечто подобное.

Что тебе нравится и не нравится в том, как сейчас устроен рынок искусства?

Это длинный разговор. Если говорить о России — совершенно непонятно, что здесь происходит, и иногда на это грустно смотреть. Как будто рынок разрушается или потерял свою силу, как это было в начале 2000-х.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 17)
Платье из шелка, ботфорты из замши, все — Louis Vuitton
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Что мне нравится, так это формат искусства — критерии становятся шире. Это дает возможность людям с разными взглядами и медиа участвовать в этом процессе.

История Чучи — это история взросления: всегда находится тот, кто становится изгоем, другим, чудовищем

А печально то, что рынок часто хватается за молодых художников, вкладывается в них, а потом резко бросает. Талантливые люди сгорают. Это то же самое, что и безумное потребление.

Какого места, связанного с искусством тебе не хватает в Москве?

Арт-площадок в Москве вообще мало. Есть музейные, есть галерейные. А мне бы хотелось видеть, как люди берут пространства со своей историей, музеи, не связанные с искусством, заброшенные бассейны, отели, и работают вне контекста непосредственно места. Наверное, мне не хватает не самой площадки, а движения, воронки, которую должны запустить художники с кураторами.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 21)
Платье из шелка, Longchamp; носки, Lacoste
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

О движениях... Ты много тусуешься?

В последнее время. Нет, ладно, по жизни тоже.

Ну а как вычислить самого душного чувака на вечеринке?

Я очень люблю формат вечеринок, где все складываются, включаются по полной программе, подкидывают идеи, темы, цвет.

Аполлинария Брошь — об интерпретациях своих работ, звуках Парижа и арт-пространстве Москвы (фото 23)
Жакет из хлопка, шорты из мохера, все — Courrèges
Фото
alexey kiselev
Стиль
anna slonikova

Но обязательно найдется тот душный человек, который будет смотреть на это как на детский сад и потерю времени. Такого хочется обнять, пожалеть и сказать: «Расслабься, включи своего ребенка».

И последнее — напиши «манифест багета».

Ой, я же даже не люблю багет! А ты как его представляешь?

«Я мог бы быть символом французской революции, а меня просто жуют». Или: «По багету каждому эмигранту!»

Тогда пусть так и будет! Но еще хочу добавить, что «Богемская рапсодия» Queen вполне могла быть посвящена и багетам тоже!