Стиль жизни

Гастрономические тренды, популярные маршруты для путешествий, ультрамодные гаджеты, интерьерные тренды и автомобильные тест-драйвы.

Любимые стихи редакции ELLE

В честь Международного дня поэзии, который по решению ЮНЕСКО с 1999 года отмечается 21 марта, редакторы ELLE рассказали о своих любимых стихотворениях

Надежда Стрелец, контент-директор Elle.ru

Надежда Стрелец, контент-директор Elle.ru

Выбрать любимое стихотворение для филолога – задача серьезная. Попросите кинокритика назвать лучший фильм всех времен - его мозг взорвется! Навскидку назову раннюю Ахматову – до великого эпического «Реквиема», где в бесстрастных интонациях невероятная глубина. «Сжала руки под темной вуалью» - это поиск фирменного стиля, с надрывом, местами наивно и очень по-женски. В конце концов, Анна Ахматова в молодости была настоящей «фамм фаталь».

***

Сжала руки под тёмной вуалью...

«Отчего ты сегодня бледна?»

- Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот...

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Всё, что было. Уйдешь, я умру.»

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру».

НАТАЛЬЯ СТАРОСТИНА, ШЕФ-РЕДАКТОР ELLE

НАТАЛЬЯ СТАРОСТИНА, ШЕФ-РЕДАКТОР ELLE

О любимых стихах — либо в стихах, либо стихами по памяти. Люблю Веру Павлову. Каждое стихотворение — как оргазм, как удар наотмашь, как жизненная позиция. А теперь — по памяти...

***

Кому-то в беде посылают ангелов

Мне посылают людей

То ли на всех не хватает ангелов

То ли хватает людей

То ли посланных мне ангелов

принимаю впотьмах за людей

То ли в людях вижу ангелов

и не вижу людей...


***

И я принимаю судьбу

и в рифму слагаю гимны ей,

когда ты мне пишешь на лбу

каленым железом: любимая.


***

Жизнь меня ловила на живца

и ловила. Так вкусна наживка,

что готова повторять ошибку

до крючка, до точки.

Без конца


***

Один умножить на один равняется один

Отсюда вывод, что вдвоем ты все равно один

Отсюда вывод, что вдвоем ты со вторым един

Отсюда вывод: твой второй, он, как и ты, один

Анна Волкова, редактор моды Elle.ru

Анна Волкова, редактор моды Elle.ru

Если верить в то, что юношеская любовь не проходит, то в моем случае это любовь к Александру Блоку. Мрачноватое творчество поэта идеально ложилось на переживания переходного возраста и служило безупречным аккомпанементом к сопутствующим тинейджерским поискам себя. Годы спустя томик Блока уже убран с прикроватного столика на полку, но самая часто открываемая страница по-прежнему отмечена закладкой. Там – свободный стих «Она пришла с мороза…» - своеобразная энциклопедия и ретроспектива блоковской поэзии с десятками аллюзий и самоцитат.

***

Она пришла с мороза,

Раскрасневшаяся,

Наполнила комнату

Ароматом воздуха и духов,

Звонким голосом

И совсем неуважительной к занятиям

Болтовней.


Она немедленно уронила на пол

Толстый том художественного журнала,

И сейчас же стало казаться,

Что в моей большой комнате

Очень мало места.


Всё это было немножко досадно

И довольно нелепо.

Впрочем, она захотела,

Чтобы я читал ей вслух «Макбета».


Едва дойдя до пузырей земли,

О которых я не могу говорить без волнения,

Я заметил, что она тоже волнуется

И внимательно смотрит в окно.


Оказалось, что большой пестрый кот

С трудом лепится по краю крыши,

Подстерегая целующихся голубей.


Я рассердился больше всего на то,

Что целовались не мы, а голуби,

И что прошли времена Паоло и Франчески.

Мария Мудренко, обозреватель моды Elle

Мария Мудренко, обозреватель моды Elle

Мое первое воспоминание и первое впечатление о поэзии связано с Сергеем Есениным. Из детства я помню гипсовый бюст поэта с веточкой березы, который украшал телевизор в бабушкиной квартире. Потом, чуть позже, среди страниц какой-то книги, я обнаружила открытку, адресованную уже другой моей бабушке, подпись начиналась словами «Ты жива еще, моя старушка, жив и я, привет тебе, привет!». Все это вместе с воспоминаниями о летних каникулах в деревне, наверное, определило мое особенное отношение к Есенину. И вот – «Письмо матери».

***

Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой

Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке

Часто видится одно и то ж:

Будто кто-то мне в кабацкой драке

Саданул под сердце финский нож.

Ничего, родная! Успокойся.

Это только тягостная бредь.

Не такой уж горький я пропойца,

Чтоб, тебя не видя, умереть.

Я по-прежнему такой же нежный

И мечтаю только лишь о том,

Чтоб скорее от тоски мятежной

Воротиться в низенький наш дом.

Я вернусь, когда раскинет ветви

По-весеннему наш белый сад.

Только ты меня уж на рассвете

Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечталось,

Не волнуй того, что не сбылось, —

Слишком раннюю утрату и усталость

Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи меня. Не надо!

К старому возврата больше нет.

Ты одна мне помощь и отрада,

Ты одна мне несказанный свет.

Так забудь же про свою тревогу,

Не грусти так шибко обо мне.

Мария Пепелова, младший редактор моды Elle

Мария Пепелова, младший редактор моды Elle

Благо, я уже взрослая, и тему «мой любимый поэт и мое любимое стихотворение» можно без зазрения совести променять на «поэзия и я». Спасибо Валерию Брюсову за индульгенцию: «ты – женщина, и этим ты права».

Между прозой и поэзией я всегда выбирала прозу, кроме заданий по анализу стихотворений. Вот, где толпились, как неведомые мифические чудовища, любимые ямбы, и хореи, и амфибрахии, а также аллитерации и реминисценции – и мое стремящееся к разбору полетов нутро ликовало. А чтобы взять и зачитаться – такого не было, но сдается мне, еще не доросла.

Помню, на олимпиаде по литературе в средней школе мы разбирали «Фонтан» Афанасия Фета (чье имя и фамилия звучат как моностих) и я, тогда девочка без должного внимания к деталям (например, даты жизни поэта или год написания стихотворения), усмотрела в произведении глубокий революционный смысл. После проверки работ учительница подошла и спросила, где я это вычитала, смущенно указала на год создания (1891), мол, Мария, кто вас так жестоко обманул, надо читать проверенные источники, до 1905 еще терпеть и терпеть. И вообще Фет – пантеист.


«Фонтан»

Ночь и я, мы оба дышим,

Цветом липы воздух пьян,

И, безмолвные, мы слышим,

Что, струей своей колышим,

Напевает нам фонтан.

— Я, и кровь, и мысль, и тело —

Мы послушные рабы:

До известного предела

Все возносимся мы смело

Под давлением судьбы.

Мысль несется, сердце бьется.,

Мгле мерцаньем не помочь;

К сердцу кровь опять вернется,

В водоем мой луч прольется,

И заря потушит ночь.



Елена Большакова, редактор Elle.ru

Елена Большакова, редактор Elle.ru

Люблю площадную поэзию, такую, чтобы «во весь голос». Поэтому неудивительно, что футуристы — как раз те люди, которые разговаривают со мной на одном языке. Впрочем, не могу не отметить и творчество поэтов-метафизиков вроде Джона Донна, которые по-своему прекрасны, или сочинения Бродского, особенно сонеты Марии Стюарт и поэму «Представление» (кстати, строчка «Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик» — ну чем не отсылка к тому же футуристу Маяковскому, который воспевал научно-технический прогресс, самолеты, поезда, машины). И, дабы избежать «конкуренции» среди классиков в своем личном рейтинге, обращусь к современным поэтам.

Захара Зорькина я впервые услышала в Питере, в городе, где нет посредников между вами и искусством. Этот человек настолько искусно владеет языком, умеет работать с интонациями, ритмом и играть с формой, что мне, любительнице «рубленного стиля» советской авангардной литературы, невозможно было не записать его в свои фавориты. И, как всех «площадных», Захара лучше всего слушать. И начать, к примеру, со стихотворения «Любовь=боль», которое он читает на 2.30 минуте этого видео. Ведь стихи про любовь, как лакмусовая бумага, сразу дают понять, близки вам переживания автора или нет.


Сергей Вересков, редактор ELLE

Сергей Вересков, редактор ELLE

Счастье интересно тем, что длится всего пару секунд, как вспышка. По этой причине, кстати, по-настоящему удачные стихи о счастье невозможны: когда счастлив, тебе не до сочинений. А когда счастье проходит, восстанавливать его в памяти ради записи в блокноте уже бессмысленно, выйдет обман, будь ты хоть в сто раз талантливее Пушкина и Шекспира вместе взятых. Но одно исключение из правила я знаю: стихотворение «Единственные дни» Бориса Пастернака. Оно прекрасно ощущением абсолютной полноты счастья: вязкого, как патока, и всеохватного, огромного. И все же совершенным стихотворение делает не это – совершенным его делает страх перед конечностью наслаждения, конечностью счастья, потому что любой день (даже тот, что длится дольше века), все равно когда-нибудь пройдет, а объятия – разомкнутся.

Единственные дни

На протяженьи многих зим

Я помню дни солнцеворота,

И каждый был неповторим

И повторялся вновь без счета.

И целая их череда

Составилась мало-помалу

Тех дней единственных, когда

Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет:

Зима подходит к середине,

Дороги мокнут, с крыш течет

И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,

Друг к другу тянутся поспешней,

И на деревьях в вышине

Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень

Bорочаться на циферблате,

И дольше века длится день

И не кончается объятье.

Анна Григорян, координатор моды ELLE

Анна Григорян, координатор моды ELLE

У моего любимого стихотворения нет названия, нет сюжетности, нет никакой пропедевтической задачи. Это зарисовка внутренних переживаний одной женщины, которая откровенна в своей взбалмошности и наивных желаниях. Именно эта предельная честность Ахматовой так трогает: каждое слово в этом стихотворении для меня самодостаточно и звучно. Мне кажется, его удивительно приятно читать вслух – у этой сокровенной истории, рассказанной в трех строфах, определенно есть своя мелодия. «Буду с милыми есть голубой виноград» - я произношу эти слова и внутри меня прокатывается волна восторга от того, насколько это красиво и просто. Ахматова совершенно точно владела какой-то абсолютной истиной и смогла передать на бумаге то, о чем люди до сих пор не могут договориться.

***

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду

Повстречаться со всеми опять,

В полном ветра и солнца приморском саду

По широким аллеям гулять.

Даже мертвые нынче согласны прийти,

И изгнанники в доме моем.

Ты ребенка за ручку ко мне приведи,

Так давно я скучаю о нем.

Буду с милыми есть голубой виноград,

Буду пить ледяное вино

И глядеть, как струится седой водопад

На кремнистое влажное дно.


Материалы по темам

Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Если вы забыли пароль, вы можете восстановить его здесь
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз