Стиль жизни

Гастрономические тренды, популярные маршруты для путешествий, ультрамодные гаджеты, интерьерные тренды и автомобильные тест-драйвы.

Восточные сказки: новая книга Салмана Рушди

В издательстве Corpus вышел свежий роман знаменитого писателя: «Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей»

Новая книга обладателя Букеровской премии и кавалера французского Ордена искусств больше всего похожа на интерпретацию знаменитого сборника сказок «Тысяча и одна ночь». Смесь реальности и вымысла, политической сатиры и волшебства, традиционной формы романа и колорита Восточных мифов – все слилось в единую гармоничную композицию. Это неудивительно: Салман Рушди один из немногих ныне живущих писателей, чей авторитет и мастерство сложно подвергнуть сомнению. Его читают как интеллектуалы, так и просто любители хорошей литературы.

В качестве доказательства (если оно требуется), приведем слова блестящего критика и писателя Урсулы Ле Гуин, которая дала наиболее точный отзыв о книге: «Рушди – наша Шахерезада. Эта книга – фантазия, сказка, а еще блестящее и серьезное размышление о том, какие ловушки расставляет нам жизнь».

ELLE публикует отрывок из нового романа в переводе Любови Сумм: приятного чтения.


Восточные сказки: новая книга Салмана Рушди

Когда Дунья впервые увидела Джеронимо Манесеса, он парил, лежа на боку, в своей спальне, почти в полной темноте, с маской для сна на лице, в той глубокой, вызванной изнеможением дремоте, которая заменяла ему в ту пору сон; единственная лампа, оставшаяся включенной на тумбочке, подсвечивала его снизу, бросая жуткие, словно из фильма ужасов, тени на длинное худое лицо. По обе стороны его тела свисало одеяло, отчего Джеронимо походил на ассистента фокусника — сначала ловкач в цилиндре запустит его левитировать, потом распилит пополам. Где я видела прежде это лицо, подумала Дунья, и сразу же ответила себе, хотя это воспоминание уходило в прошлое более чем на восемь веков. То было лицо ее единственной земной любви, пусть и без тюрбана вокруг головы и седая борода не такая ухоженная, грубее и запущеннее, чем ей помнилось, не борода мужчины, который решил обзавестись этим украшением, а неухоженная поросль на лице того, кто попросту перестал бриться. Восемь веков назад, восемь с лишним, она видела это лицо, но словно бы вчера, словно бы он и не покидал ее, не обратился в прах — прах, с которым она говорила, одушевленный прах, но, тем не менее, прах бестелесный, мертвый. Словно бы он все это время ждал ее здесь, в темноте, восемь веков и долее, ждал, пока она отыщет его и воскресит старинную любовь.

Причина его левитации была принцессе джиннов понятна: это, несомненно, дело рук Забардаста, джинна-колдуна. Забардаст проскочил в первую же приоткрывшуюся щель и наложил проклятие на Джеронимо Манесеса, но почему? Вот в чем загадка. Бесцельная злая проделка или же За- бардаст каким-то образом догадался о существовании Дуньязат и понимал, что при должном руководстве это племя способно воспрепятствовать воцарению темных джиннов, противостоять, оказать сопротивление? Дунья в случайности не верила. Джинны верят в целесообразность Вселенной, где даже случайность чему-то служит. Дунья решила выяснить мотивы Забардаста, и вскоре она проникнет в них, узнает план Забардаста наслать на человечество двойной недуг взлета и падения и таким образом истребить его с лица земли. Но пока что она восхитилась тем, насколько устойчив к наложенному проклятию оказался Джеронимо Манесес. Обычный человек давно бы улетел в стратосферу и задохнулся в разреженном воздухе, замерз насмерть, его бы атаковали хищные птицы, возмущенные вторжением наземного создания на их высоты. Но вот он, Джеронимо, хотя прошло уже немало времени, он все еще парит совсем близко к поверхности земли, все еще может находиться в помещении и отправлять телесные надобности, не оставляя после себя унизительное месиво. Достойный восхищения человек, подумала она. Крепкий орешек. Но более всего ее привлекало его лицо. Не думала она, что ей доведется увидеть это лицо вновь.

Лаская ее, Ибн Рушд часто восхвалял красоту ее тела, так подолгу, что она с возмущением замечала: “Значит, мои мысли ты не считаешь достойными хвалы”. Он отвечал, что разум и тело едины, разум — форма человеческого тела, отвечающая за все телесные проявления, в том числе и за мысль. Хвалить тело значило хвалить тот разум, который правит им. Так утверждал Аристотель, и с этим Ибн Рушд был согласен, а потом, кощунственно шептал он ей на ухо, ему трудно было поверить в то, что сознание может пережить тело, ибо разум принадлежит телу и без него лишается смысла. С Аристотелем она спорить не хотела и ничего не возражала на это. Правда, Платон считал иначе, добавлял Ибн Рушд. Платон думал, разум заперт в теле, словно птица, и лишь когда вырвется из клетки, воспарит и будет свободен.


Материалы по темам

Перейти
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Если вы забыли пароль, вы можете восстановить его здесь
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.
Извините,
произошла ошибка!
Пробуйте еще раз