Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Между нами, девочками: как выжить в женском коллективе

Валерия Кристовская, гордая мать Ясмины, Станиславы, Мии и Умы, а также владелица Тапки и Наоми Кэмпбелл, — о том, как выжить в этой компании

Между нами, девочками

Говорят, самое страшное — это работать в женском коллективе. Но с работы можно уйти домой. А что делать, если живешь в девичьем царстве? И если ты еще сама и наплодила этот коллектив? Когда у тебя четыре дочери, кошка, две собаки, приходится быть собранной и готовой ко всему. Потому что много девочек — это минное поле, и я каждый день бегу по нему и никак не научусь обходить все препятствия. Зато постоянно приобретаю новые знания, навыки и оттачиваю суперспособности.

Я умею за считаные секунды превращаться в учителя, врача, полицейского, психолога, клоуна, Деда Мороза, ветеринара, домашнюю учительницу, фотографа, завхоза, водителя и Мышонка (нужно было для роли в школе). Еще я судья — мировой и не очень: когда стороны нужно разнимать и регулировать вопрос вынесением сурового приговора. И стилист — когда нужно помочь выбрать платье, а лучше два. И художник-модельер — когда приходится придумывать костюм Капусты (пришить резинку к капустному листу — это же дизайнерский ход, согласитесь).

Я смело могу консультировать как психотерапевт, потому как каждый день в нашем женском коллективе происходят эмоциональные взрывы разной степени сложности и мощности. «Мама! Мне нравится Максим, а он любит Анжелику!» — «Постой! Но тебе же нравился Саша! Уже все прошло?» — «Да. Просто Максим откусил мой бутерброд с колбасой. Он был такой голодный, и мне стало его так жалко, что я его полюбила. А он любит эту дурочку!»

И как быть? Казалось бы, смешно, а у ребенка трагедия, слезы. И я судорожно пытаюсь вспомнить, любила ли я на фоне голода и что можно сделать в этой ситуации, кроме еще трех бутербродов с колбасой.

А старшая? «Это у меня в тебя такие щеки, да?!» Какие, говорю, еще щеки! «А вот такие! И ноги толстые! И у меня второй подбородок на фотографиях!»

И все сразу садятся на диету. Даже те, кто весит как пушинка, ищут у зеркала несовершенства. И находят их! Мы же девочки, нам нужно. После этого, как правило, мне высказывается еще ряд претензий: у нас нечего есть (диета штука сложная); я совершенно не разбираюсь в музыке (сложно запомнить, что Бибер из Канады, а не из США); я слишком много кривляюсь, я все время выбираю бабушкинские платья, и меня стыдно показать на ярмарке родителей; со мной невозможно поговорить — я все время хихикаю. И вообще, слово «­пубертат» в нашем доме запрещено! О, оно вызывает приступ ярости, и мне высказывается самое страшное: «Что ты за мать такая! И что это вообще за пубертат! Нет у меня никакого пубертата».

После этого хлопает дверь, и все остальные замирают в ожидании моей реакции. «Ты ее сейчас наказывать будешь?» — с надеждой в голосе говорит младшая. Нет. Я, как самая старшая женщина в коллективе, предпочитаю дать всем выдохнуть, посидеть на диетах, послушать Бибера и никогда не произносить слово «пубер­тат». Быть главной — это, товарищи женщины, я вам скажу, дело крайне сложное и не всегда благодарное. Как и во всех женских поселениях, у нас царит веселая неразбериха, творческий хаос, процветает зависть и в почете лесть, в случае необходимости имеет место быть подкуп, из-за красивой и яркой тряпочки возможна ругань с нанесением незначительных телесных повреждений и оскорбления в легкой форме, самое страшное из которых «дура болотная». После этого, как правило, начинается драка, к началу которой я никогда не успеваю и не могу угадать, кто же «первый начал».

Тряпочки и их исчезновение — это вообще отдельная тема. Мои колготки и чулки спрятаны в надежное место. В утку. Утка — в сундук, сундук — на дерево, дерево на острове. Да, так было бы надежнее всего, но увы, комод — пока единственное, что у меня есть. Текстиль и капрон телесного цвета исчезают с космической скоростью в неизвестном направлении. Я пошла на хитрость, купив себе колготки синего, зеленого и красного цвета. Пусть я их и не смогу носить ежедневно, зато они всегда будут у меня на случай неожиданной вечеринки.

«Ма-а-а-ам! Какие лучше: синие или зеленые к этой юбке?» И тревожные мысли роятся у меня внутри, пока я бегу на голос старшей, собирающейся в школу. «Мам, не смотри так! У меня нет колготок, а эти ты все равно носить не будешь! Какие лучше-то? Мне кажется, синие».

При выборе пола собак и кошки вопросов не возникло — только девочки выживут в этом бедламе

И это еще пока мы только со старшей носим один размер, а совсем скоро меня нагонят и остальные. Так что хожу в джинсах, колготки прячу в сейф вместе с косметикой, той немногой, что осталась у меня. Ее было в перерасчете, ну, ведро, не меньше! «Где моя тушь? Да, черненькая такая, с кисточкой, именно! Кто-нибудь в этом доме может сказать, где она, моя тушь для ресниц?!» Опрос свидетелей, конечно, ничего не дает. И дочери автоматически становятся подозреваемыми по делу об исчезновении туши, двух помад, крема для рук... И еще я синий лак для ногтей давно не видела. И майку с собакой. Так что давайте-ка, девочки, стройтесь на допрос.

И так каждый раз! Ежедневно мы что-то теряем, что-то находим у кого-то в вещах, или не находим вовсе, или в самых неожиданных местах и в ­самое неподходящее время. Мне пора бы привыкнуть к бесконечному круговороту необходимых девочкиных мелочей, но это сложно. Особенно когда срочно нужны перчатки, пилка для ногтей или колготки, и уже неважно, с каким количеством дэн и какого цвета. И, конечно, никто не брал! Ведь девиз нашего дома — «Это не я!».

Несмотря на слишком высокий уровень женских гормонов внутри помещения, при выборе пола собаки и кошки вопросов не возникло — только девочки смогут выжить в этом бедламе со слезами от просмотра мультфильмов, разговорами о любви, бесконечным выбором платьев и поиском резиночек для волос, Бибером в динамиках, арома­свечами в ванных комнатах, очередями на покраску розовым лаком и спорами, кто же начал первой.

Только девочкам это под силу. Хотя нет, у нас есть один настоящий мужчина. Как он выживает, не знаю — он не говорит. Он все время поет, как в индийском кино, заглушая наши крики, смех, слезы, лай собак. Это наш кенарь. И у него очень радостно и громко выходят эти трели. Пожалуй, надо его отнести к орнитологу. Возможно, что это и не песни вовсе, а крик о помощи.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.