Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Между нами, девочками: как выжить в женском коллективе

Валерия Кристовская, гордая мать Ясмины, Станиславы, Мии и Умы, а также владелица Тапки и Наоми Кэмпбелл, — о том, как выжить в этой компании

Между нами, девочками

Говорят, самое страшное — это работать в женском коллективе. Но с работы можно уйти домой. А что делать, если живешь в девичьем царстве? И если ты еще сама и наплодила этот коллектив? Когда у тебя четыре дочери, кошка, две собаки, приходится быть собранной и готовой ко всему. Потому что много девочек — это минное поле, и я каждый день бегу по нему и никак не научусь обходить все препятствия. Зато постоянно приобретаю новые знания, навыки и оттачиваю суперспособности.

Я умею за считаные секунды превращаться в учителя, врача, полицейского, психолога, клоуна, Деда Мороза, ветеринара, домашнюю учительницу, фотографа, завхоза, водителя и Мышонка (нужно было для роли в школе). Еще я судья — мировой и не очень: когда стороны нужно разнимать и регулировать вопрос вынесением сурового приговора. И стилист — когда нужно помочь выбрать платье, а лучше два. И художник-модельер — когда приходится придумывать костюм Капусты (пришить резинку к капустному листу — это же дизайнерский ход, согласитесь).

Я смело могу консультировать как психотерапевт, потому как каждый день в нашем женском коллективе происходят эмоциональные взрывы разной степени сложности и мощности. «Мама! Мне нравится Максим, а он любит Анжелику!» — «Постой! Но тебе же нравился Саша! Уже все прошло?» — «Да. Просто Максим откусил мой бутерброд с колбасой. Он был такой голодный, и мне стало его так жалко, что я его полюбила. А он любит эту дурочку!»

И как быть? Казалось бы, смешно, а у ребенка трагедия, слезы. И я судорожно пытаюсь вспомнить, любила ли я на фоне голода и что можно сделать в этой ситуации, кроме еще трех бутербродов с колбасой.

А старшая? «Это у меня в тебя такие щеки, да?!» Какие, говорю, еще щеки! «А вот такие! И ноги толстые! И у меня второй подбородок на фотографиях!»

И все сразу садятся на диету. Даже те, кто весит как пушинка, ищут у зеркала несовершенства. И находят их! Мы же девочки, нам нужно. После этого, как правило, мне высказывается еще ряд претензий: у нас нечего есть (диета штука сложная); я совершенно не разбираюсь в музыке (сложно запомнить, что Бибер из Канады, а не из США); я слишком много кривляюсь, я все время выбираю бабушкинские платья, и меня стыдно показать на ярмарке родителей; со мной невозможно поговорить — я все время хихикаю. И вообще, слово «­пубертат» в нашем доме запрещено! О, оно вызывает приступ ярости, и мне высказывается самое страшное: «Что ты за мать такая! И что это вообще за пубертат! Нет у меня никакого пубертата».

После этого хлопает дверь, и все остальные замирают в ожидании моей реакции. «Ты ее сейчас наказывать будешь?» — с надеждой в голосе говорит младшая. Нет. Я, как самая старшая женщина в коллективе, предпочитаю дать всем выдохнуть, посидеть на диетах, послушать Бибера и никогда не произносить слово «пубер­тат». Быть главной — это, товарищи женщины, я вам скажу, дело крайне сложное и не всегда благодарное. Как и во всех женских поселениях, у нас царит веселая неразбериха, творческий хаос, процветает зависть и в почете лесть, в случае необходимости имеет место быть подкуп, из-за красивой и яркой тряпочки возможна ругань с нанесением незначительных телесных повреждений и оскорбления в легкой форме, самое страшное из которых «дура болотная». После этого, как правило, начинается драка, к началу которой я никогда не успеваю и не могу угадать, кто же «первый начал».

Тряпочки и их исчезновение — это вообще отдельная тема. Мои колготки и чулки спрятаны в надежное место. В утку. Утка — в сундук, сундук — на дерево, дерево на острове. Да, так было бы надежнее всего, но увы, комод — пока единственное, что у меня есть. Текстиль и капрон телесного цвета исчезают с космической скоростью в неизвестном направлении. Я пошла на хитрость, купив себе колготки синего, зеленого и красного цвета. Пусть я их и не смогу носить ежедневно, зато они всегда будут у меня на случай неожиданной вечеринки.

«Ма-а-а-ам! Какие лучше: синие или зеленые к этой юбке?» И тревожные мысли роятся у меня внутри, пока я бегу на голос старшей, собирающейся в школу. «Мам, не смотри так! У меня нет колготок, а эти ты все равно носить не будешь! Какие лучше-то? Мне кажется, синие».

При выборе пола собак и кошки вопросов не возникло — только девочки выживут в этом бедламе

И это еще пока мы только со старшей носим один размер, а совсем скоро меня нагонят и остальные. Так что хожу в джинсах, колготки прячу в сейф вместе с косметикой, той немногой, что осталась у меня. Ее было в перерасчете, ну, ведро, не меньше! «Где моя тушь? Да, черненькая такая, с кисточкой, именно! Кто-нибудь в этом доме может сказать, где она, моя тушь для ресниц?!» Опрос свидетелей, конечно, ничего не дает. И дочери автоматически становятся подозреваемыми по делу об исчезновении туши, двух помад, крема для рук... И еще я синий лак для ногтей давно не видела. И майку с собакой. Так что давайте-ка, девочки, стройтесь на допрос.

И так каждый раз! Ежедневно мы что-то теряем, что-то находим у кого-то в вещах, или не находим вовсе, или в самых неожиданных местах и в ­самое неподходящее время. Мне пора бы привыкнуть к бесконечному круговороту необходимых девочкиных мелочей, но это сложно. Особенно когда срочно нужны перчатки, пилка для ногтей или колготки, и уже неважно, с каким количеством дэн и какого цвета. И, конечно, никто не брал! Ведь девиз нашего дома — «Это не я!».

Несмотря на слишком высокий уровень женских гормонов внутри помещения, при выборе пола собаки и кошки вопросов не возникло — только девочки смогут выжить в этом бедламе со слезами от просмотра мультфильмов, разговорами о любви, бесконечным выбором платьев и поиском резиночек для волос, Бибером в динамиках, арома­свечами в ванных комнатах, очередями на покраску розовым лаком и спорами, кто же начал первой.

Только девочкам это под силу. Хотя нет, у нас есть один настоящий мужчина. Как он выживает, не знаю — он не говорит. Он все время поет, как в индийском кино, заглушая наши крики, смех, слезы, лай собак. Это наш кенарь. И у него очень радостно и громко выходят эти трели. Пожалуй, надо его отнести к орнитологу. Возможно, что это и не песни вовсе, а крик о помощи.

Материалы по темам


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.