Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Дочь за отца

Отец не баловал ее вниманием, даже пока жил в семье. После развода мать посвятила себя дочери, но так и не смогла заменить обоих родителей. Женя злилась на отца и тем не менее всю свою жизнь строила с оглядкой на него.

image

Отец не баловал ее вниманием, даже пока жил в семье. После развода мать посвятила себя дочери, но так и не смогла заменить обоих родителей. Женя злилась на отца и тем не менее всю свою жизнь строила с оглядкой на него. Что из этого вышло, она расскажет сама.

Говорят, мальчики тяжелее переживают уход отца из семьи. Возможно, это и так. Но мне кажется, что мальчишки быстро приходят в себя: пока маленькие они, конечно, злятся, но потом мужская солидарность или что-то там еще делает свое дело, и они легко наверстывают упущенное. Мы с папой объективно чужие. Если нам случается оказываться рядом, он откровенно скучает, а я цепенею от неловкости. Ирония заключается в том, что из его детей (есть еще двое сыновей от первого брака) я больше всех похожа на него внешне — то же лицо, телосложение, даже голос. Но при этом именно я самая непринятая и непонятая им.Наверное, мои переживания были бы оправданны, если бы его уход из семьи как-то изменил или порушил мою жизнь. Однако он никогда не был «примерным отцом». Фактически у меня нет ни одного воспоминания детства, связанного с папой. За пять лет, в течение которых мы официально считались членами одной семьи, он ни разу не ходил со мной в парк, цирк или в гости. Он не учил меня завязывать шнурки и не сидел у кровати, когда я болела. Папа всегда был где-то – на работе, с друзьями или сыновьями от прежнего брака. Где угодно, но только не дома. Поэтому, когда родители приняли решение развестись, в моей жизни, в общем-то, ничего не изменилось. Просто в шкафу освободилась пара лишних полок, где раньше лежали его рубашки.

Отец оставил нас, когда мне было 5, а маме – 24. Я сейчас смотрю на ее фотографии тех лет и понимаю, почему окружающие повторяли: «Ира, у тебя вся жизнь впереди, ты еще встретишь свое счастье, выйдешь замуж». Однако мама решила иначе. Ее единственным счастьем была и остаюсь я. И в отличие от типичных одиноких родительниц, которые душат своих чад гиперопекой, она была для меня всегда скорее подругой, чем надзирателем. Даже в те моменты, когда мы отдалялись (по моей в основном вине), я чувствовала ее присутствие в своей жизни. Пока я была маленькой, в нашем доме всегда было полно народу. Мои друзья могли в любое время суток прийти в гости и, как правило, не ко мне, а именно к маме — поговорить, посоветоваться, просто посидеть с ней на кухне. Действительно, есть люди, внутри которых живет свет. И моя мама — из их числа. Ее «светлости» (если не сказать – святости) хватило на то, чтобы простить отца. Я же злилась на него, как только может злиться шестилетняя девчонка, отчаянно требующая внимания и не получающая его. Папа заезжал раз в пару месяцев, привозил деньги (в этом смысле он был образцово-показательным алиментщиком), а я стремглав неслась в комнату переодеваться. Мне почему-то казалось очень важным показаться ему нарядной. Но, когда выбегала в коридор (дальше порога отец обычно не ступал — так они с мамой обычно и стояли друг напротив друга, словно дуэлянты), понимала, что он уже уехал.

Сейчас уже и не вспомню, когда именно состоялся и чему был посвящен тот наш разговор, но мама рассказала, что отец очень хотел сына. Не верил врачам, снимкам УЗИ — ждал мальчишку. А родилась я… И тогда папа рассорился чуть ли не со всей родней, но настоял, чтобы меня назвали «мужским» именем Женя. Когда мне было лет 17, эта история внезапно всплыла в моей голове. К тому моменту я прошла несколько стадий: винила отца за то, что наплевал на нас и ушел, маму – за то, что не удержала. Но тут все стало на свои места. Получалось, родись я мальчиком, история нашей семьи, возможно, была бы совершенно иной. Нет, я не стала носить мужскую одежду или стричь коротко волосы. Внешне я по-прежнему выглядела подобающе своему полу и возрасту, но всеми возможными способами пыталась вести себя по-мальчишески. Начиная с взаимоотношений с противоположным полом (никаких влюбленностей — если я и начинала с кем-то встречаться, то строго ради «пополнение коллекции»), заканчивая общением с мамой (запретов для меня не существовало, поэтому я могла запросто не явиться ночевать или ответить ей грубо: «Не твое дело»). По моим наблюдениям, именно так и поступали ребята.

Уже на первом курсе института я устроилась на работу и при первой же возможности съехала от мамы в съемную квартиру. Думала, вдруг позвонит отец, спросит, где я, а мама ему скажет: «Наша Женя самостоятельная и живет одна». Впрочем, он давно уже не звонил: развод с женой № 3, готовящаяся свадьба № 4… Иначе, то есть размеренно и не ломая чужих жизней, он, по-моему, жить просто не умел. Я тем временем жила по четко очерченному плану: училась, карабкалась по карьерной лестнице, сдавала на права, покупала машину — и все это с оглядкой на отца. Каждый раз будто мысленно его спрашивала: «Ну как, пап, ты же можешь мной гордиться?» Что до моей мамы, то она, конечно, мной гордилась. Абсолютно не понимала, зачем я мотаюсь по командировкам, вместо того чтобы бегать на свидания, но все равно поддерживала. Могла просто приехать ко мне домой, убраться, наварить супу или нажарить котлет. Вот такой у меня был безупречный и бессловесный ангел-хранитель.

Однажды она попросила меня отвезти папе какие-то бумаги. Созвонились, договорились встретиться в ресторане. Признаться, я не ожидала, что отец будет там с компанией друзей. Увидев меня, народ оживился. Еще бы, ведь я готовилась к нашей встрече, продумывала наряд и макияж. В общем, хотела выглядеть и выглядела на все сто. Планировала рассказать отцу о своих успехах (на тот момент мне было 24 года, и я уже возглавляла финансовый отдел), но вместо вопроса «Как дела на работе?» папа спросил: «Замуж-то еще не вышла?» Найдя предлог поскорее покинуть ресторан, я, наверное, с час просидела в машине. Рыдала от обиды, от жалости к себе, от невозможности хоть что-то изменить в наших с папой отношениях и невозможности принять, что их между нами нет. В какой-то момент до меня вдруг дошло, что нельзя жить только мыслями о работе. Признания отца так и не удалось добиться, а мой собственный рабочий энтузиазм постепенно сходил на нет.

image

Паша появился в моей жизни случайно, но очень вовремя. И теперь я все чаще ловила себя на мыслях о браке, детях. Наверное, это типично для девочек из неполных семей — мечтать об идеальной семье. Даже не просто хотеть, а видеть в ней главное и единственное условие собственной полноценности. Мне казалось правильным подходить к браку, что называется, головой, а не сердцем. И разум говорил: тебе нужен именно такой мужчина, как Паша, — преданный, трудолюбивый, великодушный. Я изо всех сил старалась соответствовать: готовила, убирала, окружала его вниманием и заботой. И снова мысленно обращалась к отцу, пытаясь понять, одобрил бы он мой выбор. Понравилась бы ему я у плиты и в фартуке?

Сначала мы говорили о женитьбе якобы в шутку, но потом я поняла, что Паша настроен решительно. При этом я так же понимала и то, что внутри меня есть барьер — невероятный по силе страх того, к чему я, собственно, и стремилась. Первый раз меня накрыло приступом паники, когда случилась «задержка». Несмотря на то что мы оба в теории хотели детей, я буквально места себе не находила. В голову лезли всякие бредовые фантазии, что он бросит меня во время беременности и я останусь одна с маленьким ребенком на руках... Хотя ни ситуация, ни личность самого Паши не предполагали подобного развития события. Но я все равно задыхалась от ужаса. Я смогла вздохнуть с облегчением только спустя три дня, когда стало понятно, что беременности нет. И, наверное, тогда же я поняла, что у наших отношений нет будущего.

Думаю, для моей мамы стал жутким разочарованием тот факт, что ее огромной любви к дочери оказалось недостаточно для того, чтобы сделать меня счастливой. Но так оно и вышло. Больше всего на свете я мечтаю о крепкой и долговечной семье. И при этом внутренний голос тихо нашептывает мне: «Ты не заслуживаешь любви. Тебя не за что любить». Понятия не имею, что со мной такое. Видимо, какой-то скол на сердце или льдинка в глазу, которые не позволяют мне довериться мужчине. Каким бы прекрасным человеком ни был мой избранник, я все равно жду предательства и этими своими мыслями извожу то хорошее, что между нами есть. «Поговори с ним. Расскажи о том, что чувствуешь», — советовала мне мама, имея в виду разговор с отцом. Но я чувствую, что это бессмысленно. Понять и помочь может только тот, кто существует. А мой отец — фантом. Человек, который прошел мимо моей жизни и, по сути, не сделал лично мне ничего плохого. Но ухитрился лишить хоть какой-то надежды не повторять его ошибок.Возможно, он и сам крайне несчастный человек (иначе как объяснить его неспособность быть с одной женщиной, заботиться о своих детях?). Но, сам того не желая, он наградил меня той же болезнью. Недаром мы с ним так похожи.

Евгения, 28 лет


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.