Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Будь моей мамой…

В последний год об этом часто говорят и пишут. Спасибо известным людям, решившимся на этот шаг — усыновить ребенка. Как принять такое непростое и такое человечное решение? Кому нужна тайна усыновления и что происходит, когда она раскрывается?

image

В последний год об этом часто говорят и пишут. Спасибо известным людям, решившимся на этот шаг — усыновить ребенка. Как принять такое непростое и такое человечное решение? Кому нужна тайна усыновления и что происходит, когда она раскрывается?

Терпким сентябрьским утром ты идешь на работу, а впереди женщина ведет за руку мальчишку в школу. У мальчишки смешной хохол на затылке, он держит букет астр «вниз головой», поддает носком сандалии камушки на дороге и вдруг звонко спрашивает: «Мам, мамуль, а почему небо синее, а не красное — там же солнце?!» В сквере, через который ты обычно идешь до метро, совсем молоденькая девчонка склонилась над коляской и что-то там поправляет розово-пенное, тихо курлыча и кружась над малышкой, как длинноногий аист над гнездом… У цветочного киоска юноша с девушкой старательно составляют букет, и ты мельком ухватываешь обрывок фразы: «Сереж, не надо лилию, мама же не любит их запах, ты забыл?..» А поздним вечером, когда в доме напротив загораются окна, ты видишь, как на третьем этаже за кухонным столом женщина проверяет школьные тетрадки, на пятом — молодой папаша расхаживает по гостиной с орущим свертком на руках, а от подъезда доносятся голоса подростков… И в сотый раз задаешь себе убийственный вопрос: почему, почему у тебя нет детей? И неужели ничего с этим нельзя поделать?! Можно.

Те, кто интересовался, знает: в России сегодня нуждаются в усыновлении или удочерении около 260 тысяч детей. Они, имеющие официальный статус сирот, разные — крохотные и школьники, светленькие и темненькие, здоровые и не очень. Любому из них ты можешь подарить семью и дом. Достаточно отбросить сомнения, собрать в кулак всю волю к жизни, весь дремлющий и требующий своего материнский инстинкт, всю свою любовь, все лучшее, что в тебе есть, — и распахнуть руки навстречу совершенно иной жизни. Жизни, в которой есть слово «мама»…

Существует и такое понятие, как «искусственная семья» — она же патронатная. Этот способ не регламентирован федеральным законом и пока существует приблизительно в 30% регионов России. Принципиальное отличие от усыновления: ребенка помещают в семью на время, официально он остается воспитанником детского учреждения, а патронатные родители числятся сотрудниками этого учреждения: получают не только зарплату и трудовой стаж, но и профессиональную помощь медиков, воспитателей, психологов. Плюсы: можно избежать ошибок, все взвесить — и свои силы, и совместимость семьи с ребенком. Минусы: в любой момент, если появится потенциальный усыновитель, ребенка из патронатной семьи передадут на усыновление. Оформляется патронат примерно два месяца, заявление подается в органы опеки по месту жительства родителей. «Этот промежуточный вариант дает и ребенку, и родителям шанс подумать, все взвесить и принять верное решение», — считает психолог Ольга Маховская.

ТАК ЛИ ЭТО ЛЕГКО?
Чисто «технически» — это многоступенчатый марафон по сбору документов. Для того чтобы стать кандидатами в усыновители, граждане России должны подать в органы опеки и попечительства (по месту жительства) заявление и приложить к нему:

краткую автобиографию; справку с места работы (с указанием должности и зарплаты) либо копию декларации о доходах;копию финансового лицевого счета и выписку из домовой книги (или документ, подтверждающий право собственности на жилье); справку из милиции об отсутствии судимости за умышленное преступление против жизни или здоровья граждан; медицинское заключение государственного или муниципального лечебно-профилактического учреждения о состоянии здоровья лица, желающего усыновить ребенка, оформленное в порядке, установленном Министерством здравоохранения РФ; копию свидетельства о браке (если состоите).

Потом органы опеки все это проверят и вынесут решение: вы можете (или не можете) стать кандидатом в усыновители.

РОМАН СТЕПАНОВ, адвокат инюрколлегии: «У каждой из сторон своя правда: желающие усыновить ребенка убеждены, что должна быть предусмотрена некая ускоренная процедура, а органы опеки полагают, что они должны отдавать малышей только в хорошие, проверенные руки. Среди бюрократических препон к усыновлению – «белая» и «черная» зарплата потенциальных усыновителей (реальная зачастую существенно отличается от той, которую они могут «предъявить» органам опеки). Затем жилищный вопрос – не все способны создать достойные условия жизни для ребенка, и это приводит к отказам. Третья сложность: нужны медицинские справки, подтверждающие, что ты абсолютно здоров, а абсолютно здоровых среди нашего населения почти нет.

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

Самое главное: шестимесячная процедура оформления — это всего лишь шаг к первому свиданию с ребенком. Когда на шоссе возникает «пробка», то вдоль понуро стоящих друг за другом автомобилей по встречной или по пыльной обочине вихрем пролетает тот, кто в очереди стоять не желает. «Самый умный поехал!» — ворчат ему вслед законопослушные водители. И иногда недоумевают: почему на лихачей стоящие тут же гаишники смотрят сквозь пальцы?..Самые умные находят способ обойти закон. В 1991 году в приволжском городе Самаре на 7 лет лишения свободы была осуждена 27-летняя Ольга Николаева, старший юрисконсульт самарской областной больницы им. Калинина. В течение года она помогла восьмерым супружеским парам усыновить новорожденных детей-отказников без очереди. Последняя потенциальная мама оказалась для Николаевой «роковой» — она обратилась в милицию и вручила юрисконсульту взятку пронумерованными заранее купюрами. (Кстати, ребенка она таки усыновила. Без очереди.) На суде все «счастливые родители» стали свидетелями обвинения — в том числе и те, кто раньше рассыпался в благодарностях и часами по телефону рассказывал Николаевой о том, сколько прибавил в весе любимый сыночек, как дочурка первый раз перевернулась на животик и т. п. Тогда, в 1991 году, полный комплект необходимых для усыновления ребенка бумаг включал 24 документа. Те, кто шел официальным путем, знали, что на деле означало собрать эти бумажки. Официальная очередь тянулась 5–6 лет. Первая Ольгина «клиентка» без обиняков объяснила молоденькому юристу, что ребенок ей очень-очень нужен, диагноз «бесплодие» поставлен окончательно и бесповоротно, возраст не позволяет долго ждать, и она готова отблагодарить… Нельзя сказать, что юрист Николаева так уж жалела потенциальных усыновителей. Просто получала она 140 рублей — вдвое ниже прожиточного минимума, установленного тогда в стране. За документы на первого ребенка Ольга запросила с клиентки 350 рублей: при этом будущая мама была полностью избавлена от всей бюрократии, ей оставалось только прийти в роддом и взять малыша. Потом сумма взятки дошла до 2500 рублей, и каждый раз Ольга думала: «Назову много — пусть откажутся!» Никто не отказался… Раз в несколько месяцев на пороге кабинета Николаевой появлялась следующая пара, готовая заплатить за возможность стать родителями здорового малыша сейчас, а не годы спустя.

Среди давших Николаевой взятки были супруги из Якутии, объяснившие на суде, что в их регионе происходит то же самое, только суммы куда крупнее. Другие свидетели говорили, что подобные махинации проворачиваются буквально во всех больницах бывшего СССР. Сотни врачей, юристов, сотрудников органов опеки и комиссий исполкомов продолжали и до, и после «показательной истории» с юристом Николаевой делать свой бизнес. Потому что дождаться ребенка от государства тем, кто не смог родить его сам, было все равно (если не сложней!), что дождаться квартиры. «Николаева не мебелью — детьми торговала!» — улюлюкала тогда, в 91-м, самарская пресса. Но боль заключалась в том, что мы ничего не умели делать по-человечески: ни мебелью торговать, ни детей усыновлять… О том, что необходимо кардинально реорганизовать систему усыновления, говорили беспрестанно. Специалисты, правда, замечали, что «западники» берут в семьи и мальчишку без ног, и девочку с заячьей губой, а нашим подавай исключительно полностью здоровенького, да еще и «своей» масти. Мол, те усыновляют ради детей, а наши — ради себя… Усыновители, вздыхая, предлагали сравнить тогдашний уровень медицины в развитых европейских странах и в стране нашей. Не говоря уже об уровне достатка рядовых людей…

ОЛЬГА МАХОВСКАЯ, психолог: «Если говорить о конкретных усыновителях, то ситуация выглядит скорее неблагополучной: в очереди за детьми стоят и одинокие женщины, отчаявшиеся создать собственную семью, и пары, у которых рождаются одни девочки, а супруги хотели бы мальчика, и пожилые родители, чьи дети уже выросли, — те, кто переживает так называемый «синдром опустевшего гнезда». Почему я называю список печальным? Потому что для ребенка лучше всего оказаться в полной, здоровой семье, где есть свои дети. Я уже не говорю о том, что в России редко берут в одну семью вместе братьев и сестер, и иногда дети отказываются от усыновления и просят оставить их в интернате и не разлучать. И совсем безнадежно выглядит ситуация с мальчиками и девочками старше шести лет — большинство потенциальных родителей считают их слишком взрослыми для усыновления…»

image

ПОЧЕМУ ДА? ПОЧЕМУ НЕТ?

Почему люди усыновляют детей? На этот вопрос потенциальные усыновители не всегда могут ответить в органах опеки — стесняются, теряются… Отвечают при анонимном анкетировании. Потому что есть сильное желание стать отцом и матерью, создать полноценную семью, реализовать себя по программе, заложенной природой, и нет возможности родить собственного ребенка. Потому что хочется помочь ребенку, лишенному семьи. Потому что погиб собственный ребенок. Потому что одиноко. Потому что хочется стать «как все»…

Почему люди не усыновляют детей? Тут существует любопытное «разночтение». Социологи указывают на недостаточно прочное и стабильное экономическое положение российских семей, нерешенный жилищный вопрос. А психологи говорят о нехватке мотивации: нет желания заботиться о ком-то, на первый план выступает стремление к финансовому успеху, карьерному росту. Жизнь откладывается «на потом» — тут уж не до усыновления.

Не побоюсь утверждать, что любой бездетный человек хоть однажды этот вопрос — могу ли я усыновить ребенка? — себе задает. Шкала ответов богата невообразимо. От «Конечно, да!!!» через «Вряд ли…» до «Никогда в жизни!!!» И не стоит кидать камень в последнего и возносить до небес первого, ибо проблемы, поджидающие усыновителя, не выдуманы. Ребенок, который появляется в семье, — это личность, и никто не знает, какие черты эта личность несет в себе, как они проявятся, совместимы ли будут с представлениями родителей о прекрасном. Я говорю сейчас не только о генетике и физическом здоровье, но и об особенностях характера. Наследственность детей, которых пытаются усыновить, бывает очень тяжелой. В случае какой-то психопатии любые воспитательные меры и родительская любовь оказываются бесполезными. С другой стороны, семья — всегда нечто сложившееся, уже существующее, и вмешательство «инородного тела» в некоторых случаях способно нарушить сложившуюся гармонию. Об этом просто нужно знать.

Из письма Марии Павловны, г. Москва: «Более 30 лет назад мы с мужем усыновили ребенка и всеми силами старались вырастить из него достойного интеллигентного человека. Увы, наши мечты не сбылись: наш ребенок неосознанно, но целенаправленно боролся против всех попыток приобщить его к нашему образу жизни. Сейчас у него своя семья, мы живем отдельно. Его социальный статус, поведение и даже словарный запас вполне соответствуют его биологическим родителям. У нас хорошие отношения, но это совершенно чужой нам человек. Пишу не для того, чтобы предостеречь кого-то от усыновления, просто хотела сказать, что усыновление, скорее всего, станет не путем приобретения близкого вам человека, а актом благотворительности. Что, впрочем, тоже может принести некоторое удовлетворение…»

ОЛЬГА МАХОВСКАЯ, психолог: «В процессе «вживания» приемыша в семью всегда есть некоторые закономерности. Уже на второй — четвертый месяц совместной жизни наступает первый кризис, когда и родители, и ребенок начинают думать: а стоило ли вообще затевать эту историю? Второй кризис наступает где-то через год. А вообще считается, что для того, чтобы семья приняла ребенка «целиком» и органично, нужно как минимум два года.

«Я ОБРЕЛА СЧАСТЬЕ, ТОЛЬКО УЗНАВ, КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ...»

6 лет назад ее звали не Ириной, и фамилия ее была не Звягинцева. Она выросла в полной семье — с папой, мамой и братом, но всегда чувствовала: что-то не так. Ей говорили, будто она похожа на отца, а она не видела этого… Она жила в одном доме с людьми, словно сделанными из другого теста, — «хорошими, но иными». Мысли о том, что оба родителя не родные, не раз приходили девушке в голову, но до поры до времени она гнала их от себя. Пока однажды психолог, к которому девушка обратилась с личными проблемами, не стала ее расспрашивать про семью и просто развела руками: «Знаешь, у меня концы с концами не сходятся: ты такая, какая ты есть, не «совпадаешь» со своим семейным сценарием! Расспроси-ка маму о том, как проходили роды, как ты появилась на свет».Мама не выдержала тяжелого разговора и наконец рассказала правду: в 27 лет молодая женщина узнала, что была удочерена в полугодовалом возрасте. И загорелась страстным желанием найти своих биологических родителей. Согласно Семейному (ст.139) и Уголовному (ст.155) кодексам РФ, в отличие от большинства европейских стран и США в России соблюдается тайна усыновления. За ее нарушение предусмотрено уголовное наказание. В законе есть уточнение: тайна не может быть нарушена против воли усыновителя. В случае Ирины приемная мама, приняв сложное для себя решение, рассказала всю правду — не только назвала имя и фамилию биологического отца девочки, которые запомнила на суде, принявшем решение об усыновлении, но и нотариально заверила документ о том, что не возражает против предоставления дочери любой информации. Но на официальные органы этот факт никакого воздействия не оказал. Ирина обращалась с просьбой помочь ей найти биологических родителей и в архивы ЗАГСов, и в органы опеки, и даже в ФСБ — всюду отмахивались. Частный детектив, к которому в конце концов пришла Ирина, рассказал девушке, что только за предыдущий год к нему с аналогичной просьбой обратились 10 взрослых совершеннолетних людей. И ни в одном из десяти случаев, даже задействовав все свои каналы, детектив не сумел помочь: подобная информация засекречена до такой степени, что узнать ее можно только при чрезвычайно счастливом стечении обстоятельств. Ирина нашла свою биологическую семью. Эмпирическим путем было вычислено название переулка, в котором жили родители. Интуитивно (непонятно как — девочке было всего полгода, когда ее увезли оттуда!) — она узнала двор и дом. Сердобольные сотрудницы местного ДЭЗа несколько дней перерывали старые архивы, чтобы выяснить, куда съехал мужчина, проживавший здесь в 73-м году… А еще через какое-то время Ирина обняла своего родного брата, с первой же секунды почувствовав, что это такое — заговорить с человеком на родном тебе языке, встретиться с «родной кровью»… Отца она уже, увы, не застала в живых. С мамой, у которой неблагополучно сложилась жизнь, не «слилась в объятиях», но повидалась — как хотела. Спустя два года Ирина поменяла имя и фамилию на данные ей при рождении, и приемные родители приняли это решение дочери. Благодарность Ирины приемной маме, которая, конечно, и предположить не могла, что генетически иной человек будет всю жизнь отстаивать свою «самость», что никакая любовь и заботы не отвратят его от поисков себя истинного, — была безмерной. Только теперь Ирина осознала, как трудно было родителям воспитывать ее.

ИННА ХАМИТОВА, психолог: «Человек всю жизнь ищет себя, пытается понять: кто он на самом деле, за что отвечает, за что нет? Этот процесс очень бурно идет в подростковом возрасте. Не случайно в душе Ирины лет в 12 образовалась некая пустота, она интуитивно чувствовала нехватку информации. Когда в семье есть «скелет в шкафу», родители транслируют ребенку наличие в его детской истории чего-то постыдного. А узнав, что усыновлен, он испытывает чувство облегчения, радости, потому что отныне эта пустота заполнена! Самое страшное — неизвестность — позади. Обида на приемных родителей за то, что они скрывали факт усыновления (это воспринимается как вранье, предательство), пройдет — через какое-то время ребенок поймет и простит. Если же в семье продолжает существовать тайна, ребенок будет испытывать дискомфорт. Проявлять свое беспокойство он может по-разному – в том числе и чисто соматически: часто болеть, плохо спать, всего пугаться.

image

КТО И КАК ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ ПРАВДУ?

Справедливости ради надо сказать, что вопрос о соблюдении тайны усыновления не так однозначен, как может показаться. В Америке, например, каждый случай решается индивидуально: если усыновитель настаивает на соблюдении тайны, к его мнению прислушиваются. А в Великобритании, где не так давно был принят новый закон, позволяющий каждому усыновленному получить доступ к информации о своих биологических родителях, почти до нуля сократился банк донорской спермы: поняв, что будущие детки смогут найти своего биологического папу, британские мужчины перестали поставлять ценный продукт.

Тем не менее юристы все чаще склоняются к тому, что тайна усыновления защищает прежде всего (и больше всего) интересы усыновителей, а не усыновленных. Психологи говорят о возможном интуитивном отторжении ребенком чуждой сущности, не связанной с ним природой. (Хотя справедливости ради надо сказать, что и в родных семьях, где все друг с другом связаны биологическими нитями, случается тотальное непонимание и в конце концов отторжение!). Но кто, когда, и главное — как должен сказать малышу, что его папа и мама — не родные?

Специалисты уверены, что правда должна быть сказана самими родителями или близкими родственниками, она должна быть донесена до ребенка, и сделать это нужно до поступления ребенка в школу. Лучше, если перед таким разговором родители найдут возможность проконсультироваться с психологом, который поможет выбрать для разговора правильную форму и интонацию.

БОРИС АЛЬТШУЛЕР, руководитель общественной организации «Право ребенка»: «Все, к кому обращалась Ирина, перестраховывались и не знали законов. Тайна усыновления нарушает закон о праве человека на информацию о себе – о своей родословной, о своих предках, о настоящей фамилии, о дате рождения, о праве знать генетические заболевания и грамотно лечиться. Есть другая статья Уголовного кодекса, 137-я — о неприкосновенности частной жизни, и ее вполне достаточно! Не нужно кричать на весь мир о том, что ребенок был усыновлен, но сам он правду знать обязан.

КРИСТИНА АВЕРИНА, директор республиканского Центра усыновления, опеки и попечительства Республики Коми: «Если ребенок узнает правду от чужих людей, особенно в подростковом возрасте, реакция может быть какой угодно: от побега и бродяжничества до попытки самоубийства. У нас был случай, когда женщина воспитывала девочку, у них были великолепные отношения, пока «добрая соседка» не рассказала ребенку, что мама у нее не родная. Девочка жестоко обиделась на маму за ложь, добилась отмены удочерения и вернулась в детский дом, а женщина стала инвалидом…

«ЧТО БУДЕТ ГОВОРИТЬ КНЯГИНЯ МАРЬЯ АЛЕКСЕВНА?»

У нас тайна усыновления во многом обусловлена незрелым отношением общества к этому вопросу. Мы не в Америке, где отмечают День приемных семей, где принято гордиться тем, что ты спас кого-то от сиротства и сам стал счастливым родителем, где фотографии приемного малыша пересылают биологическим родителям, чтобы они убедились, что ребенок здоров и счастлив. Мы — в России, где всегда найдутся доброжелатели, способные крикнуть в спину: «Подкидыш!» или прошипеть: «Сама-то не смогла, бесплодная…» Именно поэтому усыновители часто меняют место жительства и круг общения, а женщины, имитируя беременность, полгода ходят с подвязанной к животу подушкой. Неспособность иметь детей большинство из нас, по утверждению психологов, воспринимает как проявление несостоятельности. Никому в голову не придет скрывать наличие аллергии или гастрита, а вот бесплодие считается позором…Общество не собирается чествовать усыновителей. Скорее готово подозревать их: в желании получить квартиру побольше, пожить на пособие от государства или еще хуже — вырастить ребенка для того, чтобы он стал донором органов…

СВОИ И ЧУЖИЕ

Зато почему-то наш народ крайне болезненно реагирует на усыновление российских детей иностранцами. Процент таких усыновлений крайне мал (реально лишь 4% от всех усыновленных детей уезжают за рубеж), но шума вокруг этого по-прежнему много. «Запретить!» — кричат радикалы. «Почему они так клюют именно на наших?» — вкрадчиво интересуются недоверчивые. Развеять мифы способны только специалисты, годами занимающиеся изучением названной проблемы. Работая в Чехии, я подружилась с очаровательной французской семьей: 35-летней Сильвиан и 38-летним Жаком. Однажды они, разоткровенничавшись, признались, что не могут иметь детей (меня приятно удивила формулировка — было сказано именно «мы», что автоматически снимало вопрос о том, кто же именно «автор проблемы»?) Оказалось, что ребята и предложение поработать в Праге приняли потому, что навели справки: усыновить ребенка там быстрей и проще, чем во Франции. Они учили чешский и присматривались к симпатичным светленьким чешским девчонкам и мальчишкам, изучали историю чешских имен. А однажды пришли ко мне в гости с… полуторагодовалой цыганской девочкой. Чешские власти предоставили иностранцам право усыновить лишь того ребенка, которого не стремились взять в семью свои, чешские граждане.

РОМАН СТЕПАНОВ, адвокат инюрколлегии: «Я из любопытства опрашивал коллег, иностранных адвокатов: «Почему ваши граждане так стремятся усыновлять именно российских детей?» Вопрос вызывал у них улыбку, и мне отвечали: «Вы ошибаетесь! Мы сначала старались усыновлять детей из Африки. Когда пал социалистический лагерь, мы стали усыновлять детей из Югославии, Румынии, Болгарии и так далее. Когда распался СССР, мы «перешли» на вас. У вас это происходит не так долго, как у нас, и намного дешевле с точки зрения оплаты юридических услуг и улаживания формальностей». К слову сказать, в большинстве случаев детишек ставят на учет в российском консульстве за рубежом и в местных специальных службах, осуществляющих надзор за усыновленными детьми. Как правило, иностранцы очень грамотно стараются установить контакт с малышом, чаще согласны брать детей 5–6 лет. Да, есть и печальные случаи, но они бывают и со «своими», просто меньше предаются огласке и не вызывают, соответственно, такой негативной реакции общества».

ТАТЬЯНА ОВСИЕНКО, певица, воспитывает приемного сына:«Довольно часто коллеги спрашивают меня: «Как ты на это решилась?» Или: «Как это можно сделать, я тоже хочу?» Вы знаете, невозможно дать совет, нужно чувствовать самому! Поначалу я вообще не думала, что так произойдет: просто когда Игорешке делали операцию, когда разговор шел о жизни и смерти, я помогала маленькому человечку выжить. А потом я поняла, что уже без него не могу. Я не знаю, что должно быть внутри, и советы мне трудно давать. Но не надо ничего бояться! Если вы чувствуете в себе силы и есть большое желание и любовь к детям, но нет возможности иметь собственных детей... Это здорово, что ребенок будет иметь свою комнату, свой дом. Первое крепкое прижатие ребенка к своей груди или просто поцелуй — это так много, что я даже не могу передать! Особенно когда он называет тебя мамой…»


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.