Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Природа или прогресс?

Пока мы решаем насущные проблемы, эти люди создают завтрашний день: лечат бесплодие, предсказывают катастрофы и экономические кризисы, расшифровывают геном и рассуждают о судьбах Вселенной. Можно ими восхищаться, называть фантазерами или возмущаться, что они вмешиваются в законы природы. Неоспоримо одно — они меняют этот мир. Мы надеемся, что к лучшему.

Эльвира Исакова

Эльвира Исакова

Пока мы решаем насущные проблемы, эти люди создают завтрашний день: лечат бесплодие, предсказывают катастрофы и экономические кризисы, расшифровывают геном и рассуждают о судьбах Вселенной. Можно ими восхищаться, называть фантазерами или возмущаться, что они вмешиваются в законы природы. Неоспоримо одно — они меняют этот мир. Мы надеемся, что к лучшему.

Эльвира Исакова, ведущий специалист Международного центра репродуктивной медицины

Я с детства видела себя только врачом. Так сложилось, что я довольно рано родила сына и еще на первых курсах мединститута поняла, что хочу быть акушером-гинекологом. Потом по воле случая я оказалась в Англии. Тогда только открылся «железный занавес», и молодые специалисты из стран Восточной Европы поехали за границу обмениваться опытом и получать новые знания. Там я узнала про репродукцию, экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), поработала с западными докторами и решила, что хочу заниматься именно этим.

• В 1975 году английские врачи Роберт Эдвардс и Патрик Стептоу впервые получили беременность после ЭКО, правда, внематочную. Первый ребенок, Луиза Браун, родилась в 1978 году. В СССР это произшло в 1986 году. За те 20 лет, что я занимаюсь репродуктивными технологиями, изменилась прежде всего результативность. Вероятность забеременеть составляет около 35 % — это много и, несомненно, выше, чем при естественном зачатии.

• Раньше женщинам делали лапароскопическую операцию — вводили специальные инструменты через разрезы на животе и таким образом получали яйцеклетки. Сейчас существует ультразвуковая методика, позволяющая избежать хирургического вмешательства. Усовершенствовались гормональные препараты, сейчас они близки по своему строению к естественным гормонам человека. Появились инкубаторы, где эмбрионы могут расти до пяти дней. Это позволяет выбрать самые хорошие эмбрионы на более поздней стадии их развития. В последние годы мы проводим генетический анализ эмбрионов и переносим здоровые. Это повышает шанс женщины забеременеть, выносить плод и снижает риск рождения ребенка с отклонениями.

• Мы не вмешиваемся в «божье дело». Это абсолютно неверное представление о нашей работе. Мы только устраиваем встречу яйцеклетки и сперматозоидов. При естественном зачатии сперматозоиду нужно совершить колоссальный путь, чтобы достигнуть цели. Мы этот путь сокращаем, помещая каплю сперматозоидов и яйцеклетку в «пробирку», но сперматозоиды по-прежнему «видят» цель и стремятся к ней. И в каждом конкретном случае эмбрионы развиваются так, как они должны развиваться. Мы наблюдаем за развитием, но не влияем на него. Конечно, бывают случаи тяжелого мужского бесплодия, когда даже в лабораторных условиях, находясь в одной пробирке с яйцеклеткой, сперматозоид не может оплодотворить ее. Тогда мы действительно выбираем одного и переносим его в яйцеклетку. Однако формирование «новой жизни» происходит без нас.

• Для меня, как для врача, самое главное — рождение здорового ребенка. Мы «подсаживаем» женщине эмбрионы, соответствующие определенным критериям. Оставшиеся останавливаются в развитии. Или, если они хорошо развиваются, мы их замораживаем, криоконсервируем и сохраняем на тот случай, если беременность не наступила или пара хочет второго, третьего ребенка в будущем.

• Вы знаете, разговоры о том, что бесплодие — это нормально и природа таким образом вершит естественный отбор, необоснованны. Врачи лечат болезни, а бесплодие — та же болезнь, причем не только физиологическая, но и социальная. Если процент бесплодных женщин и мужчин среди населения превышает 15 %, начинаются серьезные демографические проблемы. Кроме того, мы живем в социуме, где женщинам, как правило, хочется иметь детей. Я работаю с бесплодными парами и вижу, что без ребенка они по-настоящему страдают.

• Для генетической диагностики нужны показания. Если такое исследование проводилось, мы сообщаем родителям результат, в том числе и пол эмбрионов. Говорим, что в результате оплодотворения получили столько-то здоровых и нездоровых эмбрионов, среди них такое-то количество мальчиков и девочек. Переносятся лучшие эмбрионы, и решение об этом принимают врач и эмбриолог. Мы не делаем сыновей и дочерей по заказу. Если потенциальные родители скажут: «Хотим двойню и чтобы оба были мальчиками!» — я отвечу, что это невозможно.

• Процедуру ЭКО проводят только по показаниям. Надо понимать, что существует определенный риск для здоровья и жизни женщины. Притом, что ЭКО не дает стопроцентной гарантии. У женщин до 35 лет шансы забеременеть с помощью экстракорпорального оплодотворения высоки, после 35 они снижаются, а после 40 падают катастрофически. Кстати, для процедуры суррогатного материнства тоже нужны показания: тяжелое заболевание, множество безуспешных попыток ЭКО. Врач не может пойти навстречу пациентке, заявившей: «Я бизнесвумен, у меня нет времени вынашивать ребенка, и я не хочу портить фигуру, давайте кто-нибудь родит за меня».

• Преимплантационная генетическая диагностика (ПГД) позволяет предотвратить рождение детей со многими наследственными заболеваниями: синдромом Дауна, гемофилией, муковисцедозом и другими. Этот метод еще не распространен широко, но будущее за ним. Один из примеров применения ПГД — история семьи Нэш. Шестилетняя девочка страдала редким наследственным заболеванием, анемией Фанкони, и ей грозила смерть. Группа Юрия Верлинского впервые применила метод ПГД для спасения ребенка. Среди полученных в результате ЭКО эмбрионов был найден один здоровый и по своим характеристикам совместимый с девочкой, который и перенесли матери. В 2002 году в семье родился мальчик. При рождении у малыша взяли из пуповины кровь, получили из нее стволовые клетки и ввели девочке. Она ­выздоровела, и таким образом брат спас сестру.

• Родит ли когда-нибудь мужчина? (Улыбается.) Вы знаете, разговоры о том, появится искусственная матка или нет, идут давно. Но мне не известно, что кто-то приблизился к ее созданию. Надо понимать, что плод внутри матери растет, матка претерпевает колоссальные изменения: она увеличивается в размере в несколько десятков раз и становится главным источником жизнедеятельности плода. Искусственное сердце создали, но оно не заменило настоящее полностью. А ведь у сердца гораздо более простая функция, чем у матки. Поэтому мужчину, который сможет выносить ребенка, мне представить трудно.

image

Владимир Кишинец, футуролог

Публика воспринимает футурологию как нечто среднее между сказками, гаданием на кофейной гуще и астрологией. Над таким легкомысленным имиджем потрудились сами футурологи. В середине прошлого века напредсказывали такого, что до сих пор слово «футурология» в научных кругах лучше не упоминать. Однако «если не думать о будущем, оно не наступит». Инженер, конструирующий автомобиль, должен думать о нем с точки зрения будущего. Хороший политик — как и хороший финансист, программист, футболист — обязан быть футурологом. Успешных специалистов в этой области можно пересчитать по пальцам. Например, Карл Маркс, утверждавший, что «классовая борьба» станет важным социально-политическим фактором. Или Константин Циолковский, предсказавший выход в космос. Беда прогнозистов в том, что часто они не могут вовремя остановиться. Маркс, развивая свой тезис, дошел до «полной победы коммунизма в мировом масштабе», а Циолковский наговорил такого, что, к счастью, мало известно широкой публике

• Я занимаюсь социальной, гуманитарной футурологией. Моя разработка — поствитализм. «Вита» — это природная жизнь, а «поствита» — искусственная, рукотворная, к которой придет человечество в будущем. Мы в одном шаге от выполнения своей исторической миссии — создания более совершенной, чем homo sapiens, и, главное, бессмертной сущности. В каждом живом организме заложено стремление к продлению жизни. Безусловно, старение и смерть — важнейший природный механизм. Без смены поколений белковая жизнь невозможна. И все попытки человека — магические, научные — избавиться от «проклятия» терпели неудачу. Но сегодня в этой проблеме наметился сдвиг — биология вплотную подошла к пониманию механизмов старения. Впрочем, одной медициной сыт не будешь. Люди гибнут не только по причине старения организма, но и от несчастных случаев. Выход из положения — отказ от белковых конструкций и создание полностью искусственных, небиологических систем существования.

• Что представляет из себя «поствита»? В моем понимании это единый организм, существо-цивилизация, не имеющее формы, внешнего вида, очень компактное и заменяющее восемь миллиардов ныне живущих. Смысл заключается в том, чтобы человек создал защищенную и еще более разумную жизнь. Природа не может сама со­здать next sapiens, как она не способна сконструировать автомобиль, но она использует наши руки, и вот уже миллиарды машин стоят в многокилометровых пробках.

• Чем займется next sapiens? Вариантов много. Солнце в перспективе погаснет, надо что-то с этим делать, куда-то перебираться. Не исключен и другой вариант: новая форма жизни быстро откроет все физические закономерности, ей станет настолько скучно, что она самоликвидируется.

• Новая разумная сущность не будет размножаться. А зачем? Мы воспроизводимся только затем, чтобы не исчез вид, чтобы оставаться бессмертными хотя бы в продолжении себя. А в «поствите» это будет не нужно. Как и чувства, мысли, семья, богатство, любовь, искусство — все, чем мы живем сейчас.

• Существует международный проект SETI, занимающийся поиском разумной жизни в Галактике. Таких планет, как Земля, согласно теории больших чисел, должно быть много, однако они не обнаружены. На этот счет существуют разные теории: мол, одни гуманоиды развернули атомную войну и поубивали друг друга. Другие уничтожили атмосферу. Хорошо, пусть так. Но кто-то должен был выжить. Я убежден: разгадка в том, что любая разумная жизнь достигает следующего эволюционного этапа — «поствиты», технологической жизни. И специалисты из SETI уже ищут во Вселенной сигналы негуманоидного, технологического типа.

• Вы думаете, что смерть — естественное течение жизни и всегда будет ее частью. Но основной человеческий инстинкт — это не тот, про который фильм сняли. А неумирание. Сохранение жизни любой ценой. Так природой устроено. Мир жесток, и, если бы существа не боролись за жизнь, мы бы давно исчезли с лица земли. Можно долго философствовать на тему смерти, но, когда встанет выбор, умирать или нет, я вас уверяю, большинство выберет бессмертие.

• Я ничего не знаю про душу, я предпочитаю говорить о личности. Но неожиданно понял, что моя теория совпадает с библейским текстом. Если вы читали Библию, вы знаете, что книга заканчивается исчезновением человеческого рода. Художественную метафору о воскресении мертвых оставим на совести авторов, но, по сути, там описано следующее: все живые получат новые тела. Буквально: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока». Оказывается, мощными аналитиками были философы, писавшие Библию. Они пришли к тому же заключению, что и я, только тысячи лет назад. Конец человечества — перспектива максимум ста лет.

• Поскольку я предвижу печальный конец для многих, я, безусловно, оптимист. Природа продвигает какую-то идею, она создала разумную жизнь, а к отдельным индивиду­умам она безжалостна. Кто выживет в ходе изменений? Вот есть мегаполис Москва. Как мы существуем? Покупаем еду в супермаркетах, воду берем из-под крана, на работу едем в метро. Представьте, что экономика рухнула, магазины закрылись, энергии нет. Другое дело — бушмен или китайский крестьянин, который питается горсточкой риса и круглые сутки машет тяпкой. Он как вскапывал землю, так продолжит копать. Города более уязвимы. Вся надежда на технологии, на то, что удастся создать индивидуальные устройства по производству питания — что-то вроде СВЧ-печи, из которой будут выскакивать котлеты. К слову, биопринтеры, со­здающие человеческие органы для медицинских целей, — уже реальность.

• Конечно, я с детства любил научную фантастику: братья Стругацкие, Клиффорд Саймак — мои авторы. И размышлять любил. Недавно нашел тетрадку за четвертый класс, там такие занятные рассуждения о внеземных цивилизациях…

Наталья ­Андреева

Наталья ­Андреева

Наталья ­Андреева, эксперт Фонда «Центр ­стратегических разработок «­Северо-Запад»

По образованию я востоковед, изучала корейский и китайский языки. А занимаюсь прогнозированием будущего. Прогнозист — это склад ума, а не профессия. У нас в цент­ре, надо сказать, мало людей технических специальностей и нет ни одного «чистого» экономиста, хотя мы работаем в том числе с промышленными и высокотехнологичными предприятиями. Отраслевики, как правило, прекрасно разбираются в своей теме, но увидеть картинку целиком им сложно. Какое будущее мы создаем? Грубый пример: скажем, ученые изобретают новый сверхлегкий материал. А мы прогнозируем, что после его внедрения автомобили будут весить не тонну, а всего 100 кг, изменится аварийность, скорость, стоимость, правила дорожного движения и, в конце концов, образ жизни. Мы сотрудничаем с ГК «Рос­атом», Министерством промышленности, Министерством энергетики, частными и государственными корпорациями — со всеми, кто заинтересован в создании будущего.

• Конечно, даже опытные прогнозисты ошибаются. Хрестоматийный пример: в конце 1940-х годов руководитель IBM Томас Ватсон предположил, что максимальная потребность в компьютерах во всем мире может составлять максимум 5 штук в год. Компьютерам вообще «везло» с такими прогнозами.

• В сфере инженерного образования мы пока отстаем от развитых стран лет на 10. На Западе уже перешли от чертежей и 3D к 6D-программированию, когда прогнозируется все: размеры товара, объемы сырья, спрос на рынке и даже способ утилизации. Идет переход к полностью автоматизированным, «умным» производствам. То есть, утрируя, специалист садится за компьютер и задает параметры: мол, хочу телевизор с диагональю 163 см, чтобы он выглядел так-то и стоил столько-то. Нажимает ОК, и программа просчитывает полный цикл производства. У нас же сбой происходит еще на стадии школьного образования: дети в принципе увлечены компьютерами, быстро осваивают новые гаджеты, но в школе им преподают одно, а в реальности происходит совсем другое. Когда в США человек выбирает определенную профессию, он точно знает, где будет через год, два, десять лет, в каком направлении ему нужно двигаться, какие знания добирать. Там печатают «путеводители» по возможному развитию карьеры. У нас все слишком непредсказуемо. Вернее, предсказуемо, но со знаком минус: специалист в области инжиниринга после института придет в НИИ и будет получать 20 000 рублей в месяц — вот и весь прогноз. Хотя сейчас ситуация потихоньку выравнивается, и наконец-то появился спрос на квалифицированных технических специалистов. При этом уникальные советские разработки никуда не делись, но они вне рынка. У нас до сих пор прекрасная фундаментальная наука, и сейчас система «от идеи к продукту» начинает выстраиваться, запускаются новые уникальные проекты в сфере высокой науки — так называемой megascience. Например, проектируется синхротрон четвертого поколения (протонный ускоритель, ближайший родственник адронного коллайдера. — Прим. ELLE). Во всем мире, в том числе в Европе, используют установки третьего поколения, да и те можно пересчитать по пальцам.

• Предсказуемы ли экономические кризисы? Официальное мнение: практически нет. Но в реальности кризис 2008 года был предугадан и подробно описан. И в России публиковались научные работы, в которых экономисты разъясняли, из-за чего может рухнуть устоявшаяся финансовая модель.

• Единого будущего для всего мира не существует. Даже у стран-лидеров — США, Европейского Союза и Китая — разные сценарии. Например, в Европе победила «экологическая» парадигма. А Китаю зеленое будущее нашей планеты, которое предлагает ЕС, не нужно. Когда европейцы попытались обязать всех платить штраф за выброс парниковых газов, китайцы ответили примерно так: «Индустриализация в Европе началась в XVIII веке. Давайте посчитаем, сколько вредных веществ попало в атмосферу с тех пор, и вы нам тоже заплатите». В Китае и Индии конкурс в лучшие вузы — 200 человек на место. И это не театральные учебные ­заведения, а технические. В начале года в США вышел отчет, кажется, военного ведомства, где озвучена такая проблема: «Треть должностей во всех высокотехнологичных лабораториях Америки занимают специалисты из Китая. Что будет, если они уедут?» Может, эта фраза прозвучит громко, но сейчас идет война за будущее. И тот, чей сценарий победит, определит развитие всего мира.

• Когда-нибудь нефть закончится везде. Правда, вопреки всем прогнозам, пик ее добычи до сих пор не наступил.

• Биотопливо как альтернатива нефти — довольно странный ресурс. Есть абсолютно противоположные мнения по поводу его эффективности. Американские исследователи подсчитали, что для обеспечения небольшого процента автовладельцев биотопливом потребуется засадить рапсом все имеющиеся сельхозугодья в Штатах. Подсчитали, прослезились и поняли, что, пожалуй, не надо. В этом смысле ветер и солнце перспективнее. И более чем реален запуск электромобилей в массовое пользование.

• К слову, идея ё-мобиля не канула в Лету. Язвили по его ­поводу много, но появление первого российского, с нуля сделанного гибрида будет большой удачей. Автомобилестроение вообще одна из важнейших технологических платформ. Пока ничто не предвещает провала.

• «Фишка» России — это не нефть, а атомная энергетика и космос. То, что осталось от Советского Союза и что было сделано за последний десять лет, огромный объем технологий и главное — люди старой закалки с высочайшим уровнем образования. Конечно, есть немало российских разработок в других сферах — от генетики до нефтехимии, но атом и космос все же знаковые, флагманские проекты.

• У меня есть внутреннее ощущение, чисто интуитивное, что там, куда мы идем, моему поколению будет не очень хорошо. Не столько с экономической точки зрения. Я классический советский ребенок, выросший на книжках, а не игровых приставках, и постоянно ускоряющийся темп жизни и взаимодействия между людьми мне физически тяжело выносить. Я могу заставить себя соответствовать общему ритму, но без удовольствия. А ведь в будущем темп будет только ускоряться. Впрочем, нынешние дети впишутся в мир будущего прекрасно — для них оно уже практически наступило.

Екатерина Будынина

Екатерина Будынина

Екатерина Будынина, химик, ­сотрудник Федерального ­научно-клинического центра детской ­гематологии, онкологии и иммунологии, стипендиат премии L’Oréal-ЮНЕСКО «Для женщин в науке»

Я химик по образованию, работаю старшим научным сотрудником химического факультета МГУ. Работа направлена в основном на поиск новых химических реакций, которые будут востребованы, в частности, в медицине для получения новых лекарственных средств. Также я работаю в Федеральном центре детской гематологии, онкологии и иммунологии. Основную науку мы делаем в университете, а в Центре проводим биологические исследования.

• Люди никогда не перестанут болеть. Природа так устроена. Если есть, например, вирус, есть заболевание. А представить ситуацию, когда на планете пропадут все вирусы, я не могу. Вирус, как и человек, имеет свойство приспосабливаться к любым условиям существования. У него есть установка — выжить любой ценой. Происходит постоянное изменение вируса, мутация. Поэтому вакцина — не панацея.

• Но все же вакцинация имеет смысл — например, когда эпидемия вируса поднимается с юга. И если успеть создать вакцину и привезти ее на север, скрестить пальцы и надеяться, что вирус не претерпит изменений в процессе «миграции», можно предотвратить болезнь. Или когда вирус не видоизменяется слишком часто. Но вообще, универсального лекарства от вирусов нет. То, что нам обычно прописывают, — это скорее средства профилактики, иммуностимуляторы. Если вы подхватили вирусное заболевание, спасти вас может только собственный организм, вырабатывающий антитела. Можно облегчить симптомы, сбить температуру, уменьшить головную боль и выпить антибиотик, если вирус (гриппа, например) дал осложнение. Все остальное должен сделать организм, он сам — лекарство. Природа заложила в нас способность к сопротивлению.

• Человек, находясь в непосредственной близости к вирусоносителю, не может не подхватить вирус. Как-то один биолог привел пример: если в вагоне метро находится хотя бы один человек, больной гриппом, абсолютно все люди в вагоне — вирусоносители. Подхватывают все, но реагирует каждый по-своему.

• Я с большим скепсисом отношусь к распространенному мнению о том, что скоро мы полностью перейдем на таблетки, которые заменят нам питание, будут повышать работоспособность и позволят не спать. Я, к слову, не пью никаких лекарств в принципе. Считаю, что и так дышу химией и мне достаточно. Единственные таблетки, которые я принимаю, — цитрамон. И от головной боли, и чтобы работоспособность повысить.

• В Детском центре онкологии, иммунологии и гематологии, где я работаю, есть доступ к коллекции клеточных линий. Многие линии раковых клеток извлекаются из человека, у которого данный вид рака был найден. Например, клеточная линия HeLa — рак шейки матки. Название произошло от первых букв имени и фамилии женщины, у которой его обнаружили в начале 1950-х годов. «Потомство» именно этих клеток, принадлежавших Генриетте Лакс, мы используем в наших исследованиях до сих пор. Считается, что это чистая линия, и из других людей раковые клетки такого типа уже не получают.

• Кроме хирургического вмешательства и химиотерапии, для лечения рака используется фотодинамическая терапия. Что это такое? В организм больного вводят светочувствительное вещество. Оно впитывается раковой опухолью, как губкой. Затем врач светит лазером на опухоль, и вещество под воздействием света начинает создавать вокруг себя особый вид кислорода, который убивает все на определенном участке. А поскольку окружает его только опухоль, он уничтожает раковые клетки. Возможно, это процедура будущего, она очень эффективна, но не до конца разработана.

• В лекарство от смерти я как ученый не верю. Можно, конечно, немного увеличить жизненный ресурс, но человек, безусловно, смертен. Обрести вечную жизнь он может за счет хороших поступков или потомства. Пушкин вот обеспечил себе бессмертие.

• Будущее фармацевтики за поиском новых эффективных препаратов и снижением побочных эффектов. «Побочка» вообще серьезная проблема. Вот смотрите. Есть хи­миотерапия как широко используемый способ борьбы с раком. У нее очень серьезные побочные эффекты. Человек принимает химический препарат с невероятно высоким уровнем токсичности. Пациент может победить рак, но слечь, например, с почечной недостаточностью, потому что почки проводят через себя все, что поступает в организм. Орган закупоривается, начинается дисфункция. Даже при таком раскладе есть люди, победившие тяжелую болезнь: у них не случаются рецидивы, и организм полностью восстановился после химиотерапии. Но без «побочки» эффективность общего лечения была бы выше. Один из способов снизить токсичность перепарата — инкапсулировать его, поместить в коробочки мельчайших размеров из биоразлагаемых материалов. Три года назад наша группа запатентовала новую, менее токсичную форму популярного лекарства. Один из авторов патента занимается сейчас продвижением этого вещества, налаживает контакты с американцами. К сожалению, в России пробить производство крайне сложно.

• Какой ученый не мечтает совершить открытие, достойное Нобелевской премии? Но знаете, скольким женщинам-химикам была вручена награда за всю историю? Четырем. В целом наука больше ассоциируется с мужским делом. Может, мужчины в среднем немного умнее женщин. По крайней мере, у них больше возможностей, они более амбициозны, а наша стезя, что бы мы ни говорили, — это семья и дети. Премия L’Oréal-ЮНЕСКО и была организована, чтобы обратить внимание на вклад женщин в науку. Но никакого равенства полов в научном мире нет.

Алексей Турчин

Алексей Турчин

Алексей Турчин, футуролог, исследователь глобальных рисков и катастроф

Как ни странно, чем глобальнее ситуация, тем легче ее предсказать. А с насущными проблемами сложнее: невозможно ответить, какой будет цена на нефть завтра.

• Самые большие деньги в нашей стране выделяются на нанотехнологии. И это оправданно, потому что тот, кто победит в войне нанотехнологий, будет править миром. Собственно, технологий всего две: нанороботы и нано­сборщики. Наноробот — это миниатюрный инструмент, который манипулирует молекулой или атомом. Запущенный в организм, он может в нем что-то изменить. На самом деле вся жизнь основана на биологических нанотехнологиях. Любой вирус — это наноробот. Какие-то вирусы способны проникать в клетку и изменять ДНК. А наносборщик — это нечто вроде трехмерного принтера, который собирает то, что вам надо: например, создает стейк из углерода, водорода и аминокислот.

• Зачатки того, о чем я говорю, уже существуют. Создали молекулярный автомобильчик, который питается светом и может ездить. Но информация в основном закрыта.

• В свое время ядерный проект потребовал колоссальных материальных вложений. Создать атомную бомбу — значит сформировать целую промышленность. Нужна суперцентрифуга, которая выделит нужный уран из ненужного, и так далее. А нанотехнологии ничего не требуют. Все, что необходимо, — помещение и сканирующий атомный микроскоп.

• Думаю, использовать нанотехнологии с целью уничтожения противника смысла нет. По крайней мере, пока существует ядерное оружие. Вы можете запустить в стан врага нанороботов, а я долбану по вам бомбой. И кто окажется сильнее? Приоритетное направление, как мне кажется, — медицина. Лечение болезней, продление жизни и омоложение.

• Лет через 20–30 нанороботы, искусственный интеллект и возможность управлять живой материей станут реальностью. С помощью биопринтеров и домашних компьютеров мы сможем создавать живые организмы с заранее заданными свойствами. Уже сейчас существуют синтезаторы ДНК, позволяющие «штамповать» вирусы. Стоят они, к слову, смешные $800. Квалифицированный биолог с небольшой лабораторией может синтезировать вирус и запустить его в массы. Не могу понять, почему этого до сих пор не происходит. Видимо, есть некая позитивная масса, и ее в мире больше. Посудите сами: хакеры пишут вредоносные вирусы для компьютеров, существует вероятность появления биохакеров, которые выпустят биологический вирус во внешний мир. А мы до сих пор живы, серверы не рухнули, мир стоит. Но при этом всегда есть риск появления такого сумасшедшего, который, презирая инстинкт самосохранения, ценой собственной жизни станет причиной биологической катастрофы.

• Технологии изменят мир. Возьмите телефон 1999 года и iPhone со встроенной программой Siri, которая умеет поддержать разговор. За 12 лет произошел огромный скачок в развитии технологий. Еще через 12 лет мы будет разговаривать с телефоном, как с человеком. Машины станут на порядок умнее, начнут понимать собственное устройство и будут улучшать себя сами. Тогда у них появится свойство, которым не обладает человек. Мы ведь до сих пор не понимаем, как устроен наш мозг. А искусственный интеллект, получивший доступ к собственному коду, начнет развиваться стремительно, увеличиваясь, как пена.

• Я думаю, мировая война случится. Но она не станет причиной катастрофы, а, наоборот, послужит стимулом для развития технологий — военных прежде всего. Начнется новая гонка вооружений между Америкой и Китаем. Собственно, это уже происходит. Экономические и политические кризисы только ускоряют процесс. В какой-то момент сверхтехнологии выйдут из-под конт­роля, и жертв будет больше, чем на любой войне. Если погибнет один человек из десяти, технологический откат не случится. Если выживет один из десятка, цивилизация деградирует до такого уровня, что уже не сможет восстановиться. Сейчас в Америке есть община амишей, которые по степени развития пребывают в XIX веке. На Никобарских островах живут дикие племена, задержавшиеся в эпохе палеолита. Но это их сознательный выбор. Большинство хочет iPhone, а не палеолит.

• Что дает мне уверенность в собственных словах? Любой футуролог создает прогноз, анализируя тренды и проводя аналогии с событиями истории — например, со Второй мировой войной. Именно тогда на фоне развития военной промышленности произошел технологический скачок.

• Технологии дешевеют, их разрушительный потенциал растет, а мы до сих пор не знаем, как сделать их безопасными. Мы живем в период максимальной уязвимости. Именно сейчас важно предотвратить глобальную катастрофу, иначе воскрешать нас будет некому.

• Я занимаюсь футурологией с 2006 года, но и раньше ею интересовался. Переводил статьи зарубежных авторов, а сейчас и сам пишу. Моя первая книга «Структура глобальной катастрофы» — о рисках, с которыми столкнется человечество в будущем. Вторая книга, «Футурология», посвящена бессмертию.

• Мне бывает скучно в реальном, не выдуманном мире. Но всегда можно найти что-то интересненькое. Освоить новый гаджет, уехать куда-нибудь, посмотреть, что в обществе происходит. По одному только устройству мозга выходит 30 тысяч статей в год. Это огромный объем знаний, который не перелопатить и за всю жизнь. Поймем, как устроен мозг, сможем познать мир. Безумно интересно, когда это произойдет и чем все закончится.

Александра Ахмадуллина

Александра Ахмадуллина

Александра Ахмадуллина, генный инженер

У меня была учительница по биологии, которая настолько интересно рассказывала, по каким законам развивается мир, что я решила изучать предмет и дальше. Выбирая будущую профессию, я наткнулась на факультет биоинженерии и биоинформатики в МГУ. Там было заявлено все: химия, физика, квантовая математика, программирование, английский, биология плюс интересная практика — например, за Полярным кругом. ­Сомнений не осталось, и я подала заявление.

• Мое направление — исследование генома с помощью биограмматики. Десять лет назад даже слова такого не было, а сейчас ученые всерьез говорят о внедрении генетических паспортов в больницы. Правда, мой преподаватель относится к такой инициативе скептически. Дело в том, что в отдельном геноме (длиной в 3 миллиарда букв) «сидит» достаточно много мутаций. И в целом рекомендации, которые врач сможет дать на основании генетического портрета, будут звучать так: не курите, бегайте, пейте морковный сок и не пейте водку.

• Определяют ли судьбу человека его гены? Несмотря на то что у меня научный склад ума и соответствующее образование, я убеждена, что воспитание родителей и духовная составляющая играют основополагающую роль в жизни ребенка. 15 % — это генетика, 15 % — окружение и 70 % — твое собственное отношение к жизни и здоровью. У однояйцевых близнецов ­абсолютно идентичный набор генов, но у каждого близнеца свой характер, привычки, судьба. Личность — это не геном.

• Интересные результаты приносят исследования в области популяционной генетики. Проводили такой опыт: брали 50 мух, скрещивали их между собой, пока не получилось около ста поколений. И вот последние поколения мух накопили столько вредных мутаций, что уже еле ползали, не могли летать, спариваться и даже не жужжали. Когда люди изолированы в одном месте — скажем, в небольшом городке, где все друг другу родственники, — происходит то же самое. Можно ожидать, что поколений через пятьдесят в таких условиях человек накопит критическое число вредных мутаций и будет близок к вымиранию.

• Геном человека отличается от генома приматов на пару процентов. С остальными живыми существами разрыв больше, но похожая часть генома все равно присутствует. В принципе все животные устроены одинаково, но пока непонятно, кто был первым, откуда вообще взялся геном и как он проявляется внешне. Геномы человека и шимпанзе похожи, но мы умеем ходить на двух ногах, строим самолеты и снимаем кино, у нас мозг круче. Как все это могло уместиться в один-два процента? Мы можем разложить геном животного на составляющие. Но обратный процесс невозможен. Если нам предложат безымянный набор генов, мы не сможем составить из него портрет живого существа. Потому что не понимаем, как геном связан с внешним обликом животного.

• Шутка эволюционистов: набор генов человека и обезьяны похож настолько, что они должны давать плодовитое потомство. Но подобные опыты пока не проводились. А если кто-то и решился, наверняка не предал свой эксперимент огласке. У ученого должны быть определенные этические нормы, которые не дадут ему совершить безответственный поступок.

• На данный момент в мире запрещено репродуктивное клонирование. В некоторых странах разрешено клонировать отдельные органы для пересадки. Возможно, в подпольных лабораториях опыты по клонированию людей проводятся. В принципе, отдельно взятый человек, имея достаточно средств, может создать собственный экспериментальный центр и делать в нем все, что захочет. Но я против того, чтобы человек вмешивался в естественное течение жизни и манипулировал человеческим геномом.

• Когда клонировали овечку Долли, это был настоящий прорыв. Хотя она прожила меньше, чем обычные овцы, и часто болела. Вообще, в некоторых научных кругах этот опыт считают счастливой случайностью. Надеюсь, времена, когда на кассах в супермаркетах будут сидеть клоны, никогда не наступят. И потом, это ведь нецелесообразно — создавать особей, которые быстро умирают и много болеют.

• Если говорить о наиболее эффективном способе генной терапии, то «лечить» гены нужно на стадии оплодотворенной яйцеклетки — тогда исправлять придется по минимуму, только одну или две копии гена. Но есть еще часть генома, которая содержится не в ядре клетки, а в митохондриях — органеллах, которые «плавают» в межклеточном пространстве. Очень многие детские заболевания связаны с мутациями именно митохондриальных генов. Чтобы лечить такие болезни, нужно синтезировать здоровый ген в лаборатории и запустить его в клетку. Это реально.

• Исследования генов, связанных с раком, ведутся уже много лет. Проблема в том, что у пациентов, например, с раком печени, изменен не один, а тысячи генов. Болезнь затрагивает огромное число биохимических процессов внутри организма. Это не просто какое-то место в ряду генов, на которое можно ткнуть пальцем и разгадать загадку. Поэтому до сих пор лучший способ борьбы с раком — это своевременное хирургическое вмешательство.

• Я не думаю, что после нас возникнет какой-то новый вид. Человечество всячески пытается остановить эволюцию. Если бы мы следовали естественному отбору, самая красивая девочка выходила бы замуж за самого красивого мальчика — и они рожали бы самое здоровое потомство. Но обычно мы выбираем партнера совсем по другим параметрам. Ну, мы же не все эволюционные биологи...

• Свой геном я еще не анализировала — все впереди. Увидев расшифровку, наверняка пойму, что надо перестать есть сладкое на ночь, ходить в пиццерию, пить кофе, испытывать стресс. Но это неважно. Я ученый, мне интересно!


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.