Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Перемены к лучшему: что ждет нас в будущем

Эволюция продолжается! Уже в недалеком будущем мы можем измениться, ­обещает биолог и научный обозреватель Илья Колмановский. Он рассказал ELLE о том, как после этого мы будем жить и выглядеть

Перемены к лучшему

Пятьдесят лет назад средний рост российской женщины составлял 157 см, а сегодня — уже 165 см. Двести пятьдесят лет назад половое созревание у девочек в Европе наступало на два года позже, чем в наши дни. Десять тысяч лет назад большинство людей не могли переваривать молочные продукты, а сегодня жители земли съедают 40 млн тонн йогурта в год. Это, кстати, важно, я потом объясню почему.

Человек меняется. Хотя на самом деле — нет, по-нас­тоящему он не меняется. Все примеры, которые я перечислил, кроме одного (про йогурт), — это не настоящие изменения, а так называемые сдвиги в пределах нормы реакции. Попробую привести пример: если, скажем, разрубить лопатой корень одуванчика и одну половину посадить в долине, а другую — в горах, то вырастут два непохожих растения. У горного одуванчика, выросшего в условиях жесткого ультрафиолета и холода, листья будут маленькие. У долинного (мягкий свет плюс тепло) — крупные. Поменяйте растения местами — и через пару лет листья снова изменят форму. Так же и с современным человеком: если снова начать морить его голодом, эпидемиями и вой­нами, все вернется на круги своя. Все, кроме любви к йогурту. Но об этом чуть позже.

Такой эксперимент, кстати, уже был поставлен — не так давно, в XX веке. Но не учеными, а самой историей. Есть данные о жителях Северной и Южной Кореи: один народ, одни и те же гены. Но южане в среднем на 7 сантиметров выше. Разница всего в двух поколениях людей, которые недоедали в стране победившего коммунизма. Жители цивилизованного мира — как одуванчики в оптимальных условиях, они выжимают из своих генов максимум. Понятно, что 200 лет назад любой из нас был бы более чахлым и дохлым, чем теперь. Но интереснее другое: сможем ли мы стать еще краше и лучше? Быстрее, выше, сильнее?

Ответ я мысленно разместил в двух карманах жилета. В левом расположились данные о том, можно ли извлечь из наших генов еще чуть-чуть всеобщего счастья. В правом — факты про то, как изменяются сами гены и как этим процессом управлять. Обсудим все по порядку.

Держитесь правее

Прогноз по левому карману пессимистичный: от имеющихся генов в дальнейшем можно ожидать только неприятностей. Да, условия и окружающая среда изменились в лучшую сторону, и мы, как тот одуванчик, стали жить вдвое дольше (хвала антибиотикам!), подросли (благодаря хорошему корму) и резко увеличили вклад в будущее потомства — мало того что размножаемся до первых седин, так еще и потом успеваем пообщаться с внуками.

На этом польза от цивилизации заканчивается и начинается сплошной вред. Изобилие пищи токсично и ведет к росту заболеваемости диабетом, Альцгеймером и т. п. Страсть к чистоте (с тех пор как в 1950-е годы компания Procter & Gamble при помощи массированной рекламы приучила людей мыться каждый день) приводит к стремительному росту аутоиммунных заболеваний: в отсутствие внешнего врага (микробов) иммунитет атакует организм, то есть своего хозяина. Появилось электрическое освещение — и люди стали спать на час меньше, чем до изобретения лампочки Эдисоном. От светового «загрязнения», нарушенного ритма дня и ночи на 10 % возрастает риск рака груди. Да и вообще, увеличив продолжительность жизни, люди просто стали доживать до рака — каждый до своего.

Генная инженерия — ЭТО ЛЕГКО! Нам достаточно выбрать в мужья представителя ДРУГОГО НАРОДА, а еще лучше — другой расы

Однако гораздо интереснее то, что у меня припрятано в правом кармане. Можно ли изменить гены, которые не сулят в будущем ничего хорошего? Сама по себе генетическая карта измениться не может. Решающий фактор — естественный отбор — практически не работает. В современном мире выжить способен кто угодно. Последний раз естественный отбор воздействовал на наши гены 10 тысяч лет назад, когда люди осваивали оттаявшую после ледникового периода Европу. Пережить суровую зиму смогли только те, кто был способен доить коров и переваривать лактозу. Ответственные за этот процесс гены, которые «программируют» в организме нужные ферменты, несут следы изменений, появившихся под жестким прессом естественного отбора.

Но сегодня нам нет нужды доить коров самостоятельно. Есть супермаркеты, и они работают круглые сутки. По­этому естественным путем гены меняться больше не будут. А вот «ручная сборка» возможна. Заниматься дизайном человека будущего, вечно молодого, здорового и счастливого, мы можем уже сейчас. Буквально с 2014 года. И в силу элегантной иронии, всегда присущей мирозданию, в деле опять замешаны молочные продукты. Тот самый йогурт, о котором я обещал рассказать. Ну, или простокваша. Нет, не та, в которую так верил Сталин, положившись на обещанное Мечниковым долгожительство. Наоборот, капиталистическая.

Перемены к лучшему

Стакан кефира

История глобального прогресса начинается с одного на удивление частного и корыстного вопроса. Дело в том, что производство бактерий для сквашивания молочнокислых продуктов — это колоссальный бизнес. Когда биотехнологическая компания создает новую бактерию с новыми генами, которая позволяет, например, массово производить греческий йогурт или быстрее сквашивать кефир, ей, компании, очень невыгодно просто отдавать закваску покупателю — мол, делай теперь с ней что хочешь. Гораздо выгоднее ограничить лицензию определенным объемом: скажем, 100 тонн, не больше. Но как проследить, что лицензия не нарушена и завод не произвел, скажем, 300 тонн? Над этим ломали голову армии нанятых биотехиндустрией ученых. И несколько лет назад они нашли решение: ими был изобретен способ вводить в геном бактерий определенные последовательности «букв» — что-то вроде штрих-кода, по которому можно легко отследить «товар». Если на рынке найдут излишек «меченых» бактерий, засудят завод.

Чудо в том, что этот метод — CRISPR/cas9, который немедленно прозвали «геномной хирургией», — оказался годным для того, чтобы с невиданной точностью и легкостью «редактировать» геномы любых живых существ: бактерий, растений, животных. В начале этого года ученые из Университета в Нанкине, Китай, показали миру двух симпатичных детенышей макак, у которых этим методом были «скорректированы» два гена.

Первое, что собираются теперь сделать ученые, — вывести различные породы лабораторных обезьян с генами человеческих наследственных болезней. Чтобы потом ставить на подопытных животных эксперименты и быстрее находить способы лечения. Но главное, так мы получим возможность изменять собственные гены.

Скептик заметит, что исправлять, например, мои личные гены поздно — этим следовало озаботиться 38 лет назад, когда я был размером с единственную клетку и из меня еще могло выйти что-то путное. Но в нагрудном кармане жилета у меня припрятан еще один аргумент — открытие, сделанное в начале 2014 года. Причем связано оно с именем очень умной женщины, которая однажды приняла теплую ванну и задумалась о чае с лимоном.

Именно лежа в душистой пене, японская исследовательница Харуко Обоката сообразила, что вымачивание (примерно как в ванне) в слабом растворе кислоты (примерно как в чае с лимоном) может творить чудеса с клетками взрослого человека. Речь о том, как из взрослых клеток — например, кожи — можно было бы создавать те самые юные эмбриональные стволовые клетки, с которых начиналась жизнь каждого, кто читает эти строчки.

Другой житель Страны восходящего солнца, хирург ­Синья Яманака, научился это делать еще в 2008 году, внедряя в клетки, взятые из разреза на щеке своей пациентки, особый коктейль генов, за что получил Нобелевскую премию. Но это сложная, дорогая и не очень эффективная технология. Идея Обокаты проста, как почти все гениальное, и состоит в том, что обычный стресс (например, воздействие кислоты) может заставить клетки снова стать стволовыми. Сообщение об успешных экспериментах, которые, впрочем, все еще перепроверяются, вызвало настоящий шквал эмоций в научном мире.

Что же нам все это сулит? Берем клетки взрослого человека из любой части его тела, например, из кожи. И, допустим, обнаруживаем, что у него есть генетическая предрасположенность к раннему Паркинсону. Затем, прополоскав клетки в кислоте, мы создаем из них эмбриональные стволовые клетки и просто «редактируем» все те участки, которые у человека повреждены.

В чем вообще прелесть эмбриональных стволовых клеток? Их можно заставить расти и «взрослеть» по любому сценарию, превращая хоть в нейроны, хоть в яичники, хоть в безупречно здоровую печень. Летом прошлого года в Университете Йокогамы маленькие фрагменты печени человека успешно подсадили мышам, и они — органы, не грызуны! — прижились, стали расти и даже частично переваривать этих самых мышей. В Университете Киото макакам с заболеванием Паркинсона успешно «подселили» новые нейроны из клеток кожи — причем именно в ту часть мозга, где нейроны гибнут из-за болезни, — и тем самым обратили вспять развитие недуга.

В будущем ученые смогут не просто выращивать органы «на запчасти» — это будут органы с «отредактированным» геномом. То есть не просто шанс для больного человека с призрачной надеждой на удачу, а стопроцентно призовая игра!

Авторская правка

Но реально ли «поправить» не отдельный орган, а целого человека? Разумеется, ведь все перечисленные методы в общем-то применимы и при создании ребенка в «пробирке». Сегодня такие эксперименты запрещены, но, может быть, это лишь вопрос времени. Ведь так устроен прогресс: если есть технология, то закон рано или поздно ее «оправдает». Станут ли люди заниматься созданием идеальных Барби, которым не страшна калорийная еда, прыщи или бессонница? Не факт, поживем — увидим. Пока же генной инженерией может заняться любой — для этого не нужны ни пробирки, ни мыши. Дело в том, что мощнейший источник различных видовых признаков — вовсе не новые гены, а новые комбинации тех генов, которые раньше никогда не встречались. То есть достаточно выбрать в мужья представителя другого народа, а лучше расы — и потомство гарантированно будет нести невиданные ранее признаки. В этом смысле глобальный эксперимент только начинается: ведь культурные барьеры, стоявшие на пути смешанных браков, окончательно пали только в конце XX века. Антропологи прогнозируют появление совершенно невиданных признаков у потомков семей, где сошлись 3–4 расы: светловолосые, голубоглазые дети с характерными кудрями и пухлыми губами, родившиеся от мамы-афроамериканки и папы — чистокровного арийца, — лишь один из примеров. Так отбросим сомнения! Это вовсе не расовый мезальянс, а наш вклад в появление человека будущего. Созданного, безусловно, по большой любви.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.