P.S. Я люблю себя: как побороть острую форму самокритики

Никакой критики! Только искренняя и сильная любовь

«Полюбите себя — и все наладится!» — не устают твердить психологи. Но ­легче сказать, чем сделать. Юлия Ульянова испытала на себе последствия острой нелюбви, долго с ними боролась, но сумела найти и принять себя. Оказалось, это очень непросто, но оно того стоило.

P.S. Я люблю себя: как побороть острую форму самокритики
ФОТО: Jonas Bresnan/TrunkArchive.com

Моя ­племянница ­себя обожает. Свое отражение, свои фотографии, ножки и ручки — да все! Она всегда себе рада, ее не смущает ни завалившийся набок хвостик, ни отсутствие (ей полтора года) зубов. Она радуется аплодисментам, а если их нет, хлопает себе сама. Когда Алиса в шапке, люди принимают ее за мальчика. Ей все равно, а я напрягаюсь. Меня саму путали с мальчиком, пока у меня не начала расти грудь. Злые люди убили мою внутреннюю девочку, и в четыре года я потребовала, чтобы родители звали меня Костей. Возможно, тогда и началась моя внутренняя война, а вместе с ней неприятие себя.

Синяки на душе

Я долго себя не любила. Так не любила, что чуть не убила. Помню, как в детстве стою перед зеркалом и думаю, что мне категорически не нравится то, что там показывают. Асимметричное лицо с пухлыми щеками, мешками под глазами и курносым носом, оно совершенно не соответствовало моим канонам красоты. Мне хотелось иметь прямой нос, одинакового размера глаза без мешков, губы поменьше, прямые, а не вихрастые волосы и непременно веснушки. С последними было проще всего: их я рисовала оранжевым фломастером. Другое дело — нос, с чьей наглой вздернутостью я боролась с помощью прищепки, веря, что однажды он выпрямится. Сколько себя помню, всегда люто ненавидела фотографироваться, не могла смотреть в зеркало, когда рядом стоял еще кто-то, и проносилась мимо витрин без оглядки.

В 13 я придумала, что у меня толстая попа, и в целях маскировки завязывала на бедрах рубашку. Могла выйти из дома в двух клетчатых рубашках сразу: одну, как полагается, надеть, другую завязать. В реальности проблема была в неправильно подобранных джинсах — именно они делали меня, м-м-м... не такой стройной, какой я была на самом деле. В начале 1990-х мы покупали джинсы на барахолке, и выбор стоял между черными и синими. По неизвестной причине я носила 28-й размер (сейчас в свои 35 ношу 27-й, а тогда мой вес был явно меньше). ­Немудрено, что те совершенно дурацкого фасона «­мальвины» меня полнили. А я, глупышка, винила попу. В 16 лет я влюбилась в нарцисса. Мне было плохо в этих отношениях, я много раз пыталась уйти, но каждый раз оставалась. В итоге — три года мучений и еще больше проблем с самооценкой. Тогда же в моей жизни появились сигареты и алкоголь, татуировки, пирсинг и мысли о самоубийстве. Боль рвалась наружу, и я нашла выход. В аутоагрессии.

После пластической ОПЕРАЦИИ я ­получила улучшенный ­вариант себя, но ­САМОУВАЖЕНИЯ не прибавилось»

«Нелюбовь, неприятие себя, конечно, вырастает из детства, — объясняет психолог Ирина Чеснова. — Нам с рождения внушают, что мы недостаточно хороши. Что нам надо работать над собой, здесь подправить, там улучшить, быть «более», чем мы есть на самом деле: более целеустремленными, гибкими, ­понимающими. И этот разрыв — между тем, кто мы есть и какими должны быть, — ­создает мощнейший очаг тревоги, который отравляет жизнь и приводит к полному непониманию, кто я и на что на ­самом деле способен». Хроническое недовольство собственной внешностью называется дисморфофобией. По-английски body dysmorphic disorder, или сокращенно BDD. Это психическое расстройство, которое проявляется как зацикленность на воображаемом или незначительном дефекте. Часто страдания от вымышленных недостатков сопровождаются депрессией и социо­фобией. Как утверждает доктор Томас Кэш, 85 % женщин и 72 % мужчин недовольны по меньшей мере ­одним аспектом своей наружности. Первопричин у BDD множество. Это может быть перфекционизм, низкий уровень серотонина и даже гены.

Согласно исследованию, проведен­ному доктором Катарин Филлипс, психиатром Гарвардской медицинской школы, чаще всего ее пациенты страдают из-за веса и того, как выглядит их кожа, волосы, нос, ­живот, грудь и глаза. Причем, стремясь избавиться от душевной боли, люди идут к психотерапевтам не с первичной проблемой («я ненавижу свой нос»), а уже с последствиями, например, с затяжной депрессией. Они настолько стесняются своих мнимых уродств, что не могут доверить этот секрет никому, даже психологу, поэтому бегут вставлять грудь или исправлять нос.

По статистике 9–12 % желающих пройти дерматологическое лечение и 6–20 % клиентов пластических хирургов страдают дисморфофобией. Я не исключение. Три года назад я решила радикально разобраться с постылыми мешками, ненавистными щеками и злополучным носом. Да, я получила улучшенный вариант лица, но ни уважения, ни любви к себе мне это не прибавило. Я верила, что пластика изменит мою жизнь, но увы, этого не случилось: из зеркала глядело все то же трудное дитя жизни — печальное, неуверенное, все еще недостаточно хорошее. Первый год был непростым временем, но сейчас новое лицо меня радует. И все же, если говорить о принятии, то пластика хорошо, а психотерапия лучше.

Воспитание чувств

Что такое любовь к себе и как это — любить себя? Совершение ли это неких действий на физическом уровне (вроде самомассажа) или же нечто внутреннее, глубинное, доступное лишь избранным? Как, возлюбив себя, не скатиться до эгоизма (нам ведь с детства известно, что эгоисты, они хуже Гитлера)? Откуда берется знание, что я ценна, любима и достойна просто так, по факту рождения? И что нужно сделать, чтобы это почувствовать?

метки:  психология
Вероника Николаева10 ИЮНЬ 2015, 15:22
Отличная статья!!! Спасибо!!
luyluluy06 АПР 2015, 11:43
Спасибо,статья получилась полезная!

Лучшее на Elle