Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Норма жизни

Что такое экзотика в наше время, когда до любой, самой таинственной страны можно долететь прямым рейсом, фрукты с непроизносимыми названиями продаются в супермаркетах, а силикон в ягодицы — модная операция, а не из ряда вон? Мария КРУПНОВА попыталась разобраться

image

Что такое экзотика в наше время, когда до любой, самой таинственной страны можно долететь прямым рейсом, фрукты с непроизносимыми названиями продаются в супермаркетах, а силикон в ягодицы — модная операция, а не из ряда вон? Мария КРУПНОВА попыталась разобраться

Вы умеете солить рыжики по-польски и запекать перепелов? Нет? Я тоже. А вот для моей хорошей знакомой Алевтины с русой косой до пояса, кожей цвета бедра испуганной нимфы и в увитой оборками юбке в пол — это обычное дело.

Отчего-то в жизни всегда есть что-то нормальное, обычное, привычное, спокойное и что-то ненормальное, за гранью, свежее, что ли. Проблема, наверное, не в том, что и для кого норма, а в том, как ее определить в каждом конкретном десятилетии, даже в каждом отдельном году. Норма — как птица дрон: жила себе давно, исчезла, а потом спокойно реинкарнируется в виде гравюр и иллюстраций по необходимости, велению моды или просто случайно.

Напротив нормы живет себе экзотика, чудная дама, вносящая в жизнь приключения, неожиданности, разочарования, а часто — все перечисленное вместе да еще и с яркой подсветкой, чтобы мы не смогли пропустить: сейчас происходит нечто особенное.

Вообще-то, «экзотический» изначально — это иностранный, чужой. Помните, как раньше было с джинсами, жвачкой, силиконом, кучей других импортированных штук и даже моделей поведения. Но сегодня все перевернулось с ног на голову, и на поверхность всплыли и прекрасно себя чувствуют живые пальмы и удавы в квартирах, «орбиты» без сахара, пластически переработанные лица и торсы и многие другие смелые и свежие когда-то вещи и явления. А в разряд необычного перекочевывают естественно-деревенские округлости, семьи с десятью детьми, золотые зубы и трусы с начесом, например. Последние сегодня — большая редкость.

Что же сейчас норма? Девушки с сережками в пупках, одежда кислотного цвета и однополые отношения? Смотря какую дверь открыть, приходя с вопросом. В банках, адвокатских бюро и других корпоративных учреждениях все еще популярны деловые отношения согласно штатному расписанию, серьезность и строгий дресс-код, туда не принято заявляться в ковбойской шляпе или в блузе, имитирующей ночную рубашку. Не поймут и не простят.

Для подруги Жанны бойфренд-индус — часть повседневной реальности, и ничего ее не удивляет, живут они хорошо. А я вот никак не могу привыкнуть даже к своим соседям: весь третий этаж дома занимают ортодоксальные еврейские семьи, мужчины с пейсами и в черных шляпах, за юбки женщин в лифте цепляется по пять детей минимум. Для меня встретить ночью в подъезде (возвращаюсь я домой поздно) хасида в развевающемся темном плаще — это слишком, too much, пусть я и не против мультикультурализма.

В поисковике по запросу «экзотика» (куда же без исследования предпочтений широких народных масс) почему-то лидируют растения опунция и диоскорея. Вне области растениеводства мнения значительно расходятся. Индию и Полинезию затмевает украинское село, а улиток и лягушек — о ужас! — кошатина. А кто-то отвечает, что самое экзотичное место – сама Сеть, «дальше некуда, аж тошнит». В этом тоже есть своя правда: «гуглом» и «фейсбуком» не брезгуют ни президенты с премьерами, ни маньяки, ни экономические преступники, ни еще какие оборотни. Вы всегда сможете найти в социальной сети двойников Андерсена, праправнуков Наполеона и до кучи голых теток в неприличных позах и с орхидеями в волосах. «Ну, чем не экзотика? — комментирует мой тридцатилетний друг Саша. — Пошло, но необычно». В смысле, по улице девушки так не ходят.

image

Для одних моя Алевтина с косой и перепелами — самое экзотическое существо на свете. А для других, как для Саши, экзотическая девушка — это, скорее, та, что с татуировками вокруг сосков. И ничего тут не поделаешь. В игру по наклеиванию ярлыков «норма или нет» включаются воспитание, семейные традиции, профессия, род занятий, увлечения, а также дружеские и иные связи.

Давайте еще раз. Что есть норма? Кто ее определяет? Лауреаты Нобелевской премии? Папа римский? Президент Медведев? Старушки с семечками и сплетнями, просиживающие пенсию у подъезда? Для меня это понятие ближе всего к области психологии, где социальная норма — это показатель интеллектуального и личностного развития. То есть какое развитие, такие и ориентиры. В двенадцать я ненавидела кофе, считая, что это ненормально — пить черную гадость. В девятнадцать мальчики старше двадцати двух казались мне стариками. Достигнув двадцати пяти, я, похоже, готова принять почти все: капучино стал ежедневным желанным допингом, интерес к мужскому полу пролегает в возрастной категории «после 35».

Не стоит также забывать о том, что людям свойственна двойственность, и один и тот же объект зачастую вызывает у них смешанные чувства. Все, как у старых добрых Бахтина и Рабле, только не в литературе, а у нас на кухнях. На темной вечеринке в сгоревшем уже клубе «Дягилевъ» крупная блондинка с пятым размером груди и рыбьим ртом казалась богиней, а при дневном свете, у выхода — обычной жертвой моды, пусть и в дорогой одежде.

Когда дело касается нормы и экзотики, все колеблется в границах от восхищения до неприятия. Если есть клубничный джем, который обожаешь, и при этом ненавидишь манго, персики и фейхоа, то не факт, что через пару лет позиции десертов не поменяются местами.

Для Ксении, менеджера британского телеканала, самая настоящая экзотика — так называемый «русский набор»: пельмени, сырники, борщ и кефир — хотя в родной Москве она всю эту «русскую кухоньку» терпеть не могла. А для моей семьи — это ежедневная прекрасная на вкус и цвет реальность. Причем прекрасная она именно потому, что привычная. Пробовали мы все эти ласточкины гнезда и жаркое из медузы: идеально подходит для «раз в жизни». Но Ксюша не питается гнездами и прочей гурманской радостью. Просто она — там, где туманы, а я здесь. То есть там, где борщ.

Для многих экзотика — это то, что мы потенциально не можем получить. Тогда все признающиеся в тайном томлении по жизни на Барбадосе или Маврикии, в мечте об африканском любовнике, жареных тараканах и туфлях из крокодиловой кожи являются потенциально обделенными или лимитчиками? Обидный фокус для мечтателей, правда?

По мне так природа все равно заботливо прячет от нас то, что считает ненужным. Народные мудрости из серии «где родился, там и пригодился» или «что русскому хорошо, для немца — смерть» имеют непосредственное отношение к тому, что Одри Хепберн щеголяла по Нью-Йорку в красивых лодочках из крокодила еще в шестидесятые, но от кефира ее бы точно стошнило.

Оказывается, если спросить в лоб любого: «Что для тебя экзотика?», то все начинают смущаться, долго тормозят с ответом и вообще не знают, что мурлыкать. Позже начинаются массовые отсылки к кумкватам, Азии, татуировкам на лице и шведским семьям. Лидирует все то, чего у нас не увидишь, не услышишь, не попробуешь, не понюхаешь.

image

Настя, менеджер крупной компании, клонит туда же: «Для меня до недавнего времени экзотикой были полигамные отношения. В идеале я строила такую картинку у себя в голове: вот вы встретились, влюбились, поженились, родили малышей и счастливо друг с другом живете. И присутствие каких-либо других мужчин и женщин мне казалось невозможным. А сейчас все стало по-другому. Я допускаю, что человек может быть в отношениях, но при этом обратить внимание на кого-то другого, влюбиться». Поражает то, что к норме подруга все равно приклеена, потому что главное для нее в полигамии — генеральная линия: «Умные люди всегда ее придерживаются и остаются в целом верны постоянной любви».

Вот эта верность, склейка с нормой (по привычке ли, под давлением могущественного общественного мнения, от страха или еще чего) и не дает оригинальным и редким вещам, людям и явлениям стать полноправной частью массового сознания.

Наверное, даже прекрасно, что все так устроено. Было бы иначе — точно заскучали бы. Главная заслуга и нормы, и экзотики (а одна без другой никак не проживет, задохнется и зачерствеет) в придании жизни вкуса и аромата, ритма и радости от исполненной мечты. Шикарный особняк на островах никогда не покажется необычным и желанным, если каждый житель Твери или Калуги будет в состоянии иметь подобную недвижимость. А сидящий в особняке миллиардер не сможет удивиться сибирским морозам, если снег и минус двадцать будут реальностью для всех климатических зон планеты. Самое классное, что можно сделать в данной ситуации, — это насладиться чашкой свежесваренного капучино за завтраком в своей обычной уютной квартирке,— можно одному, а можно с друзьями. А через месяц насладиться тем же кофе, сидя на песке на берегу океана.

Представьте, что на берег вас перенес не частный джет, а обычный рейсовый боинг. И что это долгожданный выстраданный отпуск. Чтобы экзотика стала нормой, хоть и на время, нужно потрудиться. И лозунг «брать от жизни все» с подтемой «все нужно попробовать» выглядят на этом фоне глупо. Кто это вселил в вас уверенность, что жизнь обязана и, главное, хочет вам это «все» дать? Кокаиновые и иные передозировки даже в семидесятые вызывали отвращение у самих пользователей: это была не экзотика, это была зависимость.

Некоторые не берут от жизни, а с удовольствием ей отдают. Меня воодушевила старая знакомая Саша. Она и ее муж Аркадий, оба художники, считают, что живут «экзотичнее всех». Потому что большую часть средств они тратят на реализацию своих творческих и благотворительных проектов, прекрасно осознавая, что никакого экономического успеха не последует. «Я испытываю чувство приятной дрожи от собственной жизни. Такое мало кто может себе позволить. Это как ухлопать много денег на воздушные шарики, которые потом отпустишь», — описывает свою жизнь Саша.

Я за норму — за мирные тихие завтраки в сероватой по сути Москве. Я за экзотику — порхать по свету, ­изучая африканскую и азиатскую культуры, в перерывах ужиная в Париже. Но в принципе в «состояние марки Kenzo», когда все крутится в разноцветном вихре этнических узоров, меня способен ввести обычный павловопосадский платок. Он сорок лет норма для моей бабушки, а для меня — как поход на шоу цирка Cirque du Soleil. Хотя, вообще-то, даже непонятно, есть ли что-то, что может меня чрезмерно удивить и заставить метить реальность ярлыками: мне двадцать пять, я ношу бабушкин платок, знаю венгерский и пробовала медузу.

Фото: Iain R. Webb


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.