Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Ненавижу свое тело

Можно быть молодой, красивой и длинноногой и все равно ненавидеть свое тело. Нина Авдышева откровенно рассказала, почему она стесняется обнажаться даже перед любимым мужчиной.

image

Можно быть молодой, красивой и длинноногой и все равно ненавидеть свое тело. Нина Авдышева откровенно рассказала, почему она стесняется обнажаться даже перед любимым мужчиной

«А что это у нас за зверь такой расчудесный?!» — громоздкая воспитательница зловеще склоняется надо мной, с любопытством изучая мой новогодний костюм. «Я снежинка», — нахмурившись, отворачиваюсь. «Ну что вы, это не снежинка и не зверь, — мама виновато улыбается, как бы извиняясь. — Это большая конфета».

Я всегда была «большой конфетой». И даже сейчас, когда я сильно похудела, стала стройной, взрослой, самодостаточной девушкой, из зеркала на меня продолжает смотреть «великан в костюме снежинки».

Так сложилось, что я люблю все контролировать. «Что это у тебя?», «Где ты?», «Когда будешь?» К примеру, когда я вечером прихожу домой, все действия совершаю в определенном порядке. Малейший сбой выбивает из колеи. Все кармашки моей сумки функционально задействованы. Тележка в супермаркете наполняется продуктами в соответствии с определенной логикой, и с такой же логикой эти продукты выкладываются на ленту кассиру. На работе я робот-отличник. Дома я строгий судья. С легкостью опытного мясника я разделываю все свои ежедневные задачи на бесперебойном логическом конвейере. В этой стройной системе ценностей одним-единственным неподконтрольным мне элементом всегда было мое тело. И не то чтобы меня смущал лишний вес или форма ног. Мое тело в комплексе вызывало у меня чувство стойкого отторжения.

Самое сложное для меня — это раздеться. На пляже, у врача, в примерочной. Даже наедине с собой свое тело я воспринимала как чужое. Еще в школе я ненавидела больше всего уроки физкультуры и бассейн. Ненавидела именно необходимость пройти публичное унижение раздевалкой. Я умудрялась стянуть с себя белье, не снимая при этом водолазки и юбки. Даже сейчас, когда мужчина стягивает с меня трусики, я спешу-спотыкаюсь в своем смущении, как будто тысячи экспертных глаз мне выставляют оценки.

Никогда не забуду: мне 10 лет, бабушка привела меня в пугающее здание Центрального научно-исследовательского института на прием к своей подруге, опытному дерматологу. «У нее там что-то на спине, какая-то сыпь». Грузная женщина в сапфирах громко скомандовала: «Снимай кофту!» Надо отметить, что в кабинете было еще несколько докторш с высокими прическами, в золоченых пенсне и лаковых лодочках. Я ничего снимать не хотела. Стою — глаза вниз. «Ну, снимай, чего встала?!» Бабушка насильно стянула с меня кофту, больно протащив ее через голову, и резко развернула меня спиной к агрессивно настроенной комиссии. Незнакомые тети тыкали в меня чем-то холодным и осуждающе перешептывались. Бабушка принялась рассказывать обо мне в третьем лице: «Нервный ребенок, ест плохо, учится кое-как». У меня слезы. Отчего-то я, совсем маленькая, почувствовала, как медленно отделяюсь от своего тела, равнодушно пролетаю мимо бабушки по больничным коридорам и улетаю прочь. С тех пор мое тело для меня стало совсем чужим, а люди, которые хотят посмотреть на меня голой, должны стать частью меня.

Эти ощущения стеснения тянут меня в прошлое до сих пор, в самое детство, когда тебя ругают и стыдят. Надо мной и сейчас довлеет страх оказаться не на высоте, быть униженной, то есть приведенной в детское состояние.

Моя приятельница Вера очень сильно отличается от меня. Ее грудь четвертого размера сохраняет свою упругость с девятого класса. Она это знает и любит разгуливать нагишом. Я жутко завидую и одновременно порицаю ее. Помню, мы сидели у нее дома, а она, недолго думая, расстегнула кофту, сняла юбку, вылезла из трусиков, и продолжая как ни в чем не бывало мне рассказывать что-то увлекательное, втирала в себя увлажняющий крем. Передо мной качалась ее большая грудь, и я ловила себя на мысли: «Совсем стыд потеряла!», но глаз отвести не могла. Она что-то уверенно говорила, примеряя лифчики, и это естественное общение двух подруг вывернуло меня наизнанку. Насколько же я сама себя не люблю, если даже чужое женское тело отторгаю, как нечто постыдное! Стыд, видимо, совсем потеряла я, а не она.

Удивительно, но сам секс я люблю, и мужчины ко мне тянутся бесперебойно. Но в силу моей неуживчивости с собственным телом в сексе мне приходилось прибегать к изощренным методам маскировки. Туши свет, кидай гранату! Простыни, белье, кромешная тьма, сильное алкогольное опьянение спасали меня ровно до тех пор, пока в мою жизнь не ворвался кто-то, кто захотел остаться навсегда. Он захотел делать со мной те вещи, которые были всегда скрыты от глаз моих краткосрочных любовников. Он хотел принимать со мной душ, он оставался не на ночь, а на весь день, он разгуливал голым по моей квартире и настаивал, чтобы я делала то же самое. Он рассматривал меня под микроскопом каждый день и обижался, когда я стеснялась. Он полюбил меня и мое тело, говорил мне, что я красивая. А я не верила, да и до сих пор считаю, что мои болезненные взаимоотношения с собственным телом останутся только моими и ни один мужчина не в силах меня вылечить. Но, так или иначе, этот мужчина мне помог. Я все еще люблю его за это.

image

У меня есть одна особенность: когда я чего-то боюсь, когда нервничаю из-за чего-то, то занимаю гиперактивную позицию, стараюсь рвануть ситуацию на себя. Эта моя особенность стала определяющей в моей сексуальной жизни. Я страшным образом боялась, что мужчина, оказавшись со мной в постели, увидит мое тело моими глазами. Поэтому в сексе я была очень старательной и все всегда делала сама — лишь бы не оказаться в ситуации пациента на хирургическом столе, тело которого пристально изучает доктор. Благодаря своим страхам я стала опытной и, как казалось моим мужчинам, благодарной любовницей. А я всего лишь боялась потерять контроль.

Но однажды мой парень, с которым я встречалась два года, попросил меня помастурбировать для него. Он хотел посмотреть на это пристально, крупным планом. Я была в абсолютной панике. Чтобы так сделать, надо было в кратчайшие сроки себя полюбить. Туда я не заглядывала даже наедине с собой, к гинекологу хожу, как на Голгофу. О том, чтобы выставить все на досмотр одному-единственному зрителю, не могло быть даже и речи. Он долго уговаривал. Он очень просил. В итоге я сняла себя на видео, сделала пару фотоснимков. И, увидев себя голой, решила, что легче будет этого парня бросить, чем показать ему свое «некрасивое тело» во всей красе. Он долго звонил в недоумении. Но я тихо сидела совершенно одна в своей квартире, и мое одиночество с собственным телом, прикрытым безразмерной пижамой, было сладким и комфортным. Я была так счастлива, что меня наконец оставили в покое.

Я долго оставалась одна. Мужчины были. Все разные. Кто-то меня любил, кто-то не очень. Я легко общалась, легко им отдавалась, но стоило мужчине пойти дальше привычных всем поз, отстранялась. Может быть, просто не хотела никого пускать в свою жизнь? Или не любила никого? Понятно одно: через тело человек выражает отношение к самому себе. Я собой совсем недовольна. Меня преследует ощущение, что у меня в целом много недостатков, которые видят другие. И я хочу эту наготу прикрыть. Я также хочу, чтобы вы понимали — дело не в реальной моей оболочке. Нет у меня ни жира, ни искаженных форм. Все намного сложнее. Я перфекционист и никогда не смогу поверить, что кому-то покажусь красивой. И вообще, Адам и Ева, откусив запретное яблоко и посмотрев друг на друга иными глазами, первое, что сделали, прикрыли руками свои половые органы.

Однажды в институте мы с подругой изучали медицинскую энциклопедию. Она увидела схематичное изображение мужского полового члена в красках и начала пристально изучать его. «Он и правда такой?» — спросила она меня изумленно. Я не поняла вопроса. Эта девушка уже полтора года жила с молодым человеком! «Ты до сих пор не видела его?» Да, они занимаются сексом и, возможно, любят друг друга. Но она ни разу не видела его член вблизи и не держала в руках. И такие формы взаимоотношений бывают.

Бывают и другие. Я знаю одну девушку. Она ничего не стеснялась ни в себе, ни в мужчинах, ни в сексе. С наслаждением она принимала все удовольствия, которые ей доставляло ее собственное тело. И вот однажды в постели с очередным любовником, в котором она снова пыталась найти спутника жизни, она почувствовала себя бесконечно счастливой. Ей захотелось отдать ему все, в том числе раскрыть все тайны своего тела. Без преград, без условностей она хотела открыться впервые за свои двадцать шесть лет. Недолго думая, она призналась, что любит его, и во время секса в самый неожиданный момент уделила особое внимание его анусу руками и языком. Он ушел на следующее утро и больше не возвращался. Мы долго анализировали, но так и не поняли, что все-таки его смутило — слова любви или ее дерзкая сексуальная выходка.

В одной прекрасной немецкой семье Краузе все ходят голые. Я видела фотоальбом, который Удо Краузе, глава семейства, с гордостью демонстрировал мне. Вот они с женой играют в пинг-понг, вот готовятся к барбекю на заднем дворе, вот он пыхтит трубкой, а она вяжет. Все ничего, только при этом они голые. Я удивленно спросила, почему так. «Мы так ближе друг другу, — улыбается мне буржуазный старичок. — Протяну руку и дотронусь до ее прекрасной кожи. Так я чувствую, что она всегда рядом». Их дети видели их голыми, соседи по ошибке застукивали их голыми и даже вызывали полицию, к ним в гости друзья заходят, только предварительно созвонившись, — мало ли что. Я пожимаю плечами. Они вместе пятьдесят лет. Им виднее.

Но мне кажется, что человек не создан для бездумного абсолютного единения с другим человеком. Есть все-таки в нашем одиночестве и уникальности тел глубокая тайна, которая не должна быть нарушена. Иногда эта тайна становится серьезным фундаментом долгого и счастливого брака. Дедушка моего близкого друга, прожив с женой больше шестидесяти лет, каждый день смотрел на нее с обожанием. Под конец жизни он признался своему внуку, что до конца так и не разгадал загадку своей жены.

Фото: Matt Jones/Trish South Management/Trunkarchive.Com; Greg Conreaux/Folio-Id.Com


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.