Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Мужчин становится все больше

Мужчин на планете становится все больше! Для нас, женщин, вечно жалующихся на их нехватку, вроде бы хорошая новость. Но Тата ОЛЕЙНИК, проведя серьезное гендерное иссле­дование, не советует так уж этому радоваться.

image

Мужчин на планете становится все больше! Для нас, женщин, вечно жалующихся на их нехватку, вроде бы хорошая новость. Но Тата ОЛЕЙНИК, проведя серьезное гендерное иссле­дование, не советует так уж этому радоваться

Когда вы читаете эти строки, население Земли наверняка перевалило за семь миллиардов. В минувшем октябре Китай и Россия — слегка поторопившись, как полагают большинство демографов, — сообщили, что именно их великая страна стала местом рождения семимиллиардного «золотого ребенка». Что-то еще пыталась доказывать Малайзия, но к ней никто не стал прислушиваться, потому что кого интересует, что там происходит в этой Малайзии. Тем более что она пыталась подсунуть мировой общественности девчонку. И ежу понятно, что юбилейным землянином мог стать только мальчик — здоровый идеальный ребенок правильного веса и пола.

Другое событие, произошедшее почти одновременно с вышеописанным, куда меньше заинтересовало общественность. Примерно в те же недели разница в соотношении полов в человеческой популяции достигла 1 %. В пользу мужчин, конечно. Их почти всегда было больше, но в наши дни статистика уточняет: на 1 000 женщин приходится 1 010 представителей сильного пола. Это очень много и весьма опасно, хотя на первый взгляд цифры не кажутся такими уж чудовищными. Чтобы оценить масштаб катастрофы, стоит на некоторое время погрузиться в историю вопроса.

КОНСЕРВАТОРШИ И РЕФОРМАТОРЫ

Женщинам в эволюционной гонке выпала роль консерваторов, а мужчинам — реформаторов. Пусть сегодня и считается общепризнанным, что первым хомо сапиенс на планете стала именно женщина, чьи гены в результате мутации сложились в доселе невиданную божественную комбинацию, — это, безусловно, исключение из правила. Большая часть революционных мутаций достается мужским зародышам. Для сохранения вида мужчины — все равно что ягодки на торте (приятно, когда их много, но в случае чего можно обойтись и минимумом), а вот недостаток женщин в популяции (по крайней мере, при нашем методе размножения) сулит очень плохие шансы в эволюционной лотерее.

Так что наш вид выбрал замечательно эффективную стратегию, заключающуюся в том, что самцов изначально зачинается больше, чем самок. Но зато все самые смелые опыты природа проводит прежде всего на них, и неприятностей им тоже отвешивается в двойном размере. На каждые сто оплодотворенных яйцеклеток, которые разовьются в девочек, приходится 125, оплодотворенных сперматозоидом, несшим в себе мужскую хромосому. После чего начинается страшная несправедливость. Каждый восьмой из этих потенциальных мальчиков не только не родится — вероятнее всего, его мать даже не узнает о беременности. И виной тому не только мутации, часто приводящие к полной нежизнеспособности оплодотворенной клетки в первые дни ее развития. Любые серьезные проблемы со здоровьем матери: недоедание, стрессы, инфекции — будут в первую очередь бить именно по мужским ­зародышам. Механизм этой избирательности очень сложен, но работает безукоризненно: к моменту родов на сто девочек рождается уже сто пять мальчиков, а в военные или голодные годы разрыв может еще больше сократиться. Народное поверье, что, если хлопцев много родится, жди вой­ны, говорит о том, что эту особенность люди заметили очень давно. Действительно, увеличение числа новорожденных мальчиков показывает, что страна уже давно живет сытно и спокойно (а такая идиллия, разумеется, в прошлые века не могла продолжаться долго).

«КАК РОДИТСЯ МАЛЬЧИК, НЕ КОРМИ ЕГО» (японская народная песня)

Впрочем, биологией все не ограничивается — гендерное соотношение у людей всегда зависело и от социальных факторов. Например, в свое время важную роль сыграл матриархат и детские жертвоприношения. Мы привыкли считать, что для древних народов сыновья были предпочтительнее дочерей, а женщины влачили угнетенное и бесправное существование, но это не так. Принцип «мать всегда известна» почти неизбежно приводил к появлению матрилинейного наследования, а необходимость поддерживать численность племени при высокой детской и материнской смертности многократно увеличивала ценность девочек. У большинства зарождающихся культур — от материковой Греции и древней Иудеи до средневековой Японии — балластом в голодные годы были именно мальчики. Жертвоприношением новорожденных дочерей занимались только в самых поздних патриархальных обществах, а вот мальчиков-первенцев бросали на растерзание львам и резали на алтарях с незапамятных времен. Практически ни в одном древнем сюжете мы не найдем истории о выброшенной девочке, выкармливать которую приходилось кому ни попадя, а вот младенцы мужского пола, вцепившиеся в вымя козы, волчицы или медведицы, до сих пор красуются на гербах многих видных городов.

Увеличение численности населения, развитие земледелия и изобретение более совершенного оружия положили конец женской гегемонии. Когда племя мирно выращивает брюкву и охотится на кроликов в полном отрыве от прочих цивилизаций и когда голод — угроза более реальная, чем нападение врагов, от мужчин действительно больше хлопот, чем пользы. Но когда лучшие плодородные земли оказались заняты, многократно возросла ценность мужчин, существ, чья мышечная масса на 20 % превышает мышечную массу женщин и чье тело не обременено тяготами вынашивания и кормления. Может, они хуже пропалывают морковь и смешивают благовония для святилищ, но копьем незваных гостей они протыкают эффективнее. Запреты на детские, да и вообще на человеческие жертвоприношения ­начали массово возникать именно в ту эпоху (примерно в XV–XII веках до нашей эры).

С тех пор и до наших дней мужчин на планете больше, чем женщин, потому что, как мы помним, их изначально больше рождается. Да, они чаще гибли на войне, но зато им не приходилось рожать — тут они явно были в выигрыше, так как по риску для жизни второе занятие в те времена превосходило первое.

image
ДЕФИЦИТНЫЕ ДЕВОЧКИ

Итак, с матриархатом было покончено, и девочки быстро стали дефицитным товаром. Между прочим, выкуп за невесту — куда более древнее и распространенное явление, чем приданое, которое родители обязаны выделять дочери. До сих пор в некоторых странах девочки стоят целое состояние в прямом смысле слова. Денег, которые должен потратить на невесту молодой холостяк в Пакистане или Египте, ему хватило бы на долгие годы одинокой, но сытой жизни.

И все же, несмотря на девичий дефицит, во многих странах стали случаться неслыханные прежде вещи — дочереубийства. Когда начинают обсуждать причины распространения явления, обычно выдвигается тезис: «мальчик будет воином и кормильцем, а дочь — это лишняя трата пищи, ребенок, который будет слабосильным и бесполезным и все равно уйдет в другую семью». Но убийство дочери, которая через 10–12 лет может обеспечить родителям приличное число коз или верблюдов, а до замужества будет помогать по хозяйству не хуже любого мальчика — не самое экономически разумное действие. Почему же тогда арабы V–VI веков вдруг повадились закапывать новорожденных дочерей в песчаных могилах? Почему спустя триста лет кочевники великой степи принялись скармливать девочек собакам? И почему в XIX веке российские судебные следователи ломали голову: что делать с чукчами, оставляющими дочек на тонком льду?

К хозяйственно-экономическим вопросам все это, как теперь понятно, не имело никакого отношения. Дело в том, что наш вид изначально практикует две вполне самоубийственые вещи — инцест и каннибализм. Опасность близкородственных связей не известна дикарю, а поедание себе подобных кажется ему делом правильным и вкусным, но с развитием знаний о природе вещей люди быстро понимают, что и то и другое несет серьезную угрозу выживанию его племени и рода. Огромное количество древнейших сказок, мифов и притч посвящены тому, как плохо кушать людей и жениться на собственных дочерях или сестрах. Большинство сакральных проклятий, связанных с инцестом, до сих пор считаются нецензурнейшими из ругательств. Причем если в некоторых культурах, например у славян и англосаксов, табуированная лексика в основном относится к сексуальности матери, то у итальянцев и арабов центральный мотив таких ругательств — сексуальность сестры. Для средневекового араба рождение сестры, а особенно дочери было гарантированным источником осквернения (хотя бы в помыслах), а значит, стыда и позора. Именно поэтому пророку Мухаммеду пришлось посвятить массу проповедей тому, как неправильно бросать в пустыне девочек-младенцев и как безмерно будет угоден Аллаху каждый, воспитавший до совершеннолетия двух дочерей. А если уж очень неймется, можно передавать дочерей мужьям, едва девочкам исполнится шесть лет, — во избежание позора и осквернения. Впрочем, новые правила приживались довольно долго, увеличивая и без того значительный дефицит женского пола на планете.

СПАСТИ РЯДОВУЮ МАМУ

Самый большой разрыв в соотношении полов пришелся на XIV–XIX века. Население Земли росло, войны не успевали справляться с переизбытком мужчин, в то время как на женщин свалилась новая напасть: невиданные до тех пор эпидемии «родильной горячки» — послеродового сепсиса. В отдельных регионах Старого, а затем и Нового Света смертность женщин при родах достигала 30 %; обычно же каждые десятые роды кончались гибелью матери. Причиной страшной эпидемии стало, как ни парадоксально, развитие медицины. Повитухи, испокон веков обслуживающие рожениц, были объявлены ведьмами. Цеховые интересы врачей загнали многие тысячи этих скромных тружениц на костер, а роды стали принимать лицензированные врачи, что привело к печальным результатам. Медики, в отличие от повитух, не ограничивались помощью родильницам — они трудились над исцелением всех больных. А так как о микробах и стерилизации никто тогда и не помышлял, мытье рук и инструментов было в лучшем случае поверхностным. Таким образом добрый доктор незаметно для самого себя превращался в ангела смерти. В 1868 году венгерский врач Игнац Зиммельвайс, прозванный впоследствии Спасителем Матерей, описал наконец причины родильной горячки и способы борьбы с ней. После того как его рекомендации были учтены, смертность при родах снизилась в десятки раз, а несколько известных врачей покончили с собой, потому что не смогли жить с грузом вины перед миллионами женщин, убитых ими и их собратьями по благородной профессии. Как следствие — численность женщин вновь начала расти.

image
НАШИ ДНИ...

Если посмотреть на демографическую карту мира, где отмечено преобладание полов в той или иной точке суши, то мы увидим, что наша планета разделена фактически пополам, причем верхняя половина выкрашена в нежно-розовый цвет, в то время как нижняя покрыта интенсивно-голубым. Такой гигантский всепланетный «М/Ж-принцип». Европа и Россия, Япония и Северная Америка — женское царство, Африка, Индия, Китай — мужское (Южная Америка и Австралия — в пестрых раздумьях).

Как мы уже выяснили, в сытой и мирной обстановке мальчики рождаются чаще. Так почему гендерная карта мира и сегодня не соответствует этому принципу и в самых благополучных странах живет больше женщин, чем мужчин?

Дело в том, что природа не щадит мужчин не только в эмбриональном состоянии. Детская смертность и травматизм тоже бьют прежде всего по мальчикам, так что к моменту наступления брачного возраста число потенциальных невест и женихов практически уравнивается (хотя юношей все равно немного больше). Фатальная «перестановка сил» приходится на возраст 40–48 лет, когда многие мужчины умирают в расцвете сил — прежде всего от болезней сердечно-сосудистой системы. После 50 лет шансы на долгожительство у мужчин и женщин уравниваются, но к тому времени мужская армия уже значительно обескровлена, потеряв бойцов, опрометчиво решивших в жаркий полдень сыграть в футбол после пары кружек холодного пива.

В странах же, где рождаемость значительно превышает смертность и где население молодо, мужчин (а точнее, мальчиков) значительно больше, чем девочек. Приличная медицина и отсутствие голода помогают рождаться и расти тем, кто еще полвека назад не имел шансов на выживание. Но за пределы социологической нормы ситуацию выводит не рост качества жизни. Проблемой, которая грозит обернуться кошмаром в ближайшем будущем, стало нежелание многих родителей растить дочерей. И прежде всего это касается Китая и Индии. В обеих странах рождаемость пытаются ограничить. В Китае, например, рождение второго ребенка, не говоря уж о третьем, превращает тебя в социального лишенца — ты теряешь все льготы, платишь огромные штрафы и рискуешь угодить в тюрьму за излишнюю плодовитость. В Индии ситуация помягче, но и там многодетные семьи, мягко говоря, не поощряются. Учитывая, что в обеих странах существует еще и огромный разрыв в зарплатах мужчин и женщин, а пенсии часто отсутствуют вовсе, становится понятно, почему рожать там предпочитают мальчиков. В результате уже сегодня девушек там не хватает катастрофически, они становятся дорогим товаром и родители, пытаясь обеспечить свою старость, не выдают дочерей замуж, а продают их, не спрашивая дочернего мнения. Правительства, как могут, пытаются спасти ситуацию, предпринимая шаги один другого глупее. В общем, все как всегда.

ЭТОТ МУЖСКОЙ, МУЖСКОЙ МИР…

Когда знаменитого кардиолога ХХ века Уайта Пола Дадли спросили: «Что будет, когда медицина победит болез­ни сердца?» (ожидая, видимо, услы­шать позитивные рассуждения о двухсотлетних долгожителях), врач всерьез задумался и сказал: «Страшная битва за баб». Уже в 1970-х годах в благополучных Соединенных Штатах чувствовалась определенная напряженность, вызванная половой диспропорцией: женщин просто не хватало, и врач полагал, что миллионы сорокалетних крепышей, спасенных от ранней смерти и вновь введенных в игру, не улучшат брачные шансы 20–30-летних холостяков.

На территории России, самой «женской» страны в мире, где ранняя смертность мужчин побивает все мыслимые рекорды благодаря особенностям нашего менталитета и жизненного устройства, подобные перспективы, впрочем, не выглядят слишком пугающими. Китайцев и американцев, заглядывающихся с разных сторон на наш край непуганых красавиц, мы до сих пор не очень понимаем и принимаем.

«Им что, своих женщин не хватает?» — пробурчал как-то мой коллега, наткнувшийся в Сети на многостраничный сайт заграничных холостяков, взывающих к Наташам и Татьянам.

Правильный ответ: да.

Фото: John Midgley


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.