Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Беременность через ЭКО: истории

Сегодня они тихо сопят в своих кроватках, хотя могли так и не появиться на свет. Мамы малышей, зачатых методом ЭКО, рассказали Анне Васильевой о том, как пережить диагноз «бесплодие» и на что способна женщина ради своего ребенка.

image

Анастасия, 30 лет, количество протоколов (термин обозначает стимуляцию выработки яйцеклеток в организме женщины, предшествующую ЭКО) — 1, удачных беременностей — 1

В 25-й день рождения у меня обнаружили рак правого яичника. У молодой девушки, самой главной проблемой которой было подобрать правильный гардероб к отпуску, нашли смертельную болезнь. Казалось, я схожу с ума. Мне быстро сделали операцию, потом была химиотерапия, долгий процесс реабилитации. Едва я пришла в себя, врачи нашли новую проблему — кисту в брюшной полости. Болезнь прогрессировала, меня положили на обследование, где неожиданно выяснилось, что это не киста, а беременность. Это был самый большой шок! После операции и «химии» беременность была в принципе невозможна. Ребенка, который каким-то чудом развивался во мне, рожать было нельзя, но я не могла избавиться от малыша. Природа решила все сама — беременность прервалась, и что-то во мне прервалось тоже: я уже почувствовала, что такое вынашивать и готовиться стать матерью.

После выкидыша онколог заявил ­довольно жестко: «Забудьте о детях». Я решила, что забыть всегда успею, и начала восстанавливать организм. И вот однажды, когда я пришла за результатами анализов, все тот же врач пролистал мою карту и сказал: «У вас все в порядке. Разрешаю вам с мужем попробовать». Врач знал мою историю болезни, поэтому предложил не тратить времени на попытки забеременеть естественным путем, учитывая единственный яичник, а сделать ЭКО.

Рассчитывать на бесплатное ЭКО мы с мужем не могли — кто в здравом уме выдаст квоту женщине с химиотерапией в анамнезе? Пришлось платить. Каким-то образом я нашла деньги, и мы вступили в свой первый протокол. Но в середине стимуляции муж преподнес мне «сюрприз» — сказал, что встретил более здоровую женщину. Выяснилось, что он «смертельно устал» от моих «безуспешных попыток вылечиться и вечной озабоченности беременностью»: «Ты не можешь родить, ты неполноценная, а я могу иметь детей. Так зачем мне тратить столько денег на ЭКО?» Я действительно почувствовала ­себя неполноценной. Но длилось состояние недолго: через неделю меня ждали в клинике. Оказалось, что в результате протокола у меня созрело 8 клеток, все хорошего качества. Врач сказал, что новости прекрасные. Как же быть с тем, что мужа рядом уже нет? Все, кто работал со мной в клинике, в один голос заявили: «Не останавливаться!» И предложили ЭКО донорской спермой. Я согласилась — после рака и прерванной беременности такая мелочь, как отец-донор, меня уже не пугала. А затем случилось еще одно чудо — удачно оплодотворились все 8 из 8 эмбрионов, то есть 100 %. У моего врача в практике такое было впервые. Подсадили два. Так началась беременность, которая подарила мне двух малышей — Наташу и Андрюшу. Моих детей.

image

Марта, 33 года, количество протоколов — 1, удачных беременностей — 1

Многодетной мамой я никогда себя не представляла. Учителем, врачом, переводчиком, даже президентом — да. А вот многодетной мамой быть не планировала. Прожив вместе год или полтора, мы с моей любимой девушкой задумались о детях. Да, мы растили мою старшую дочь, но было совершенно очевидно, что у нас достаточно любви еще на одного, а может, и двоих детей. Открытыми были лишь два вопроса: кому рожать и от кого? После длительного обсуждения решили, что отцом станет наш гетеросексуальный приятель, живущий в другом городе. Главными его достоинствами были удаленность от нас и полная незаинтересованность вопросом воспитания. Хотя и внешность, и интеллект, конечно, тоже!

Первый раз в клинику мы пришли в ноябре 2006 года. Сдали все анализы и получили «зеленый свет» на искусственную инсеминацию. Но она сорвалась, так как в первый раз овуляция произошла за несколько часов до срока. Во второй — оказалась безрезультатной. Слезы, слезы, слезы. Мы попросили нашего друга в последний раз приехать в Москву и решили попробовать ЭКО без стимуляции. Эта «последняя» попытка закончилась ничем: во время пункции врачи достали пустую яйцеклетку. Оплодотворять было нечего, и мы ­решили отказаться от затеи.

Когда врач задала вопрос, буду ли я пытаться еще раз, неожиданно для себя я ответила: «Да!» Так мы с подругой снова пришли в клинику. Было решено не надеяться на чудо и планировать ЭКО со стимуляцией. Врач назначила курс гормональных уколов, увеличивших число яйцеклеток до 8. Наконец настал день, когда яйцеклетки пунктировали и с помощью размороженной спермы нашего друга создали эмбрионов. Через три дня двоих подсадили мне. Остальные шесть остались в клинике и должны были быть заморожены на случай неудачи.

Через два дня нам позвонили из клиники и сказали, что все неподсаженные эмбрионы погибли. Я плакала так, как если бы они были уже рожденными детьми. Казалось, что и тех, кто внутри меня, ждет та же участь. Но наутро я проснулась с огромным раздувшимся животом и ужасно испугалась. Началась гиперстимуляция яичников. Я плакала от боли, не могла ходить, не могла есть, не влезала в одежду. Оказывается, такое происходит у каждой третьей женщины, которая стимулирует развитие яйцеклеток. Наш доктор велела перейти на белковую диету, приехать на капельницы и обнадежила тем, что это верный симптом беременности. На все капельницы мы ездили вместе, и жена держала меня за руку по 4 часа, пока капали глюкозу и белок. В день, когда мне ставили последнюю капельницу, мы узнали, что заветный ХГЧ у нас 117, — это означало, что я беременна. Врачи и медсестры умилялись и плакали вместе с нами.

Сразу же после этого анализа наша жизнь изменилась. Родители, которые до этого скептически поглядывали на «заблаживших» дочерей, приняли решение помогать молодой семье. Перспектива стать бабушками и дедушками вдохнула в них новую жизнь. Еще через неделю мы узнали, что детей двое, и нашей радости стало вдвое больше. Кстати, хочу отметить, что мы были абсолютно открыты как пара для всех врачей, кто нас вел, и отношение к нам было более чем толерантное. Единственной неожиданностью стали начавшиеся на 33-й неделе схватки, которые удалось снять только уже в роддоме. Неделю я лежала под капельницами, скучая по жене и дочке. Видимо, поэтому малышня решила родиться досрочно. Мы появились на свет, недотерпев три часа до 35-й недели.

Первое, что я услышала, очнувшись от наркоза: «Мы ничего не обещаем, все произошло слишком рано». Второе: «Молитесь, чтобы не остались овощами». Принято считать, что детей выхаживают начиная с 28-й недели, но никто не рассказывает о том, что дети на этом сроке имеют огромные риски остаться глухими, слепыми, получить ДЦП.

Мы ездили в больницу каждый день. Снова вдвоем. Снова без единого вопроса от окружающих. Учились держать их на руках. 1700 и 2000 г — ­наши маленькие комочки счастья. Мы учились менять им памперсы, хотя с них слетал даже самый маленький размер. Мы выбирали шапочки, которые будут впору маленьким головкам. Мы учили их есть молоко из шприца и давали соску, чтобы сформировать ­сосательный рефлекс. Мы их выходили и через месяц забрали домой. Дальше... А что, собственно, дальше? Мы привыкли быть многодетной семьей: ходить за покупками, не реагировать на удивленные взгляды прохожих, отвечать на бесконечные: «И мальчик, и девочка? Как вам повезло!» Нашим детям скоро 5 лет. Они совершенно здоровые и прекрасные бутузы. Мы с женой по-прежнему вместе и счастливы. И знаете что? Кажется, мне это нравится даже больше, чем я могла ­себе представить.

image

Анастасия, 37 лет, количество процедур ЭКО — 1, удачных беременностей — 1

Наверное, история моего ЭКО отличается от всех, что вы слышали или ожидаете услышать. Дело в том, что я никогда не любила детей. И рожать их тоже не хотела. Вот так. Возможно, это связано с генами или гормонами — не знаю. Лечиться от этого я точно никогда не собиралась, жизнь устраивала меня и без детей. Да что там устраивала — она была прекрасна! Пятнадцать лет назад мы вместе с мужем переехали в Москву, он выстроил собственную IT-компанию. Когда у тебя есть масса планов, друзей и неограниченные ресурсы, каждый день может быть просто сказкой: новые впечатления, магазины, поездки. Лето мы проводили на яхте или на даче, со множеством гостей, музыкой, вином и танцами до утра. Зиму — в Майами. Перспективы прожить так десятки лет портило лишь одно — муж хотел наследника.

Однажды вечером мы приехали к знакомым, чтобы поздравить их с рождением отпрыска. Помню, что вручили хозяевам нелепый развивающий коврик с погремушками. Тем же вечером муж пригрозил разводом, если мы не начнем планировать собственное потомство. Нужно было что-то делать, и я придумала что: начала лечиться от бесплодия.

Известно, что сбор анализов может занять месяцы, а лечение — годы, да и то результат не гарантирован. Это меня полностью устраивало. Первым делом врач посоветовал набрать несколько килограммов (об этой рекомендации я решила забыть), а мужу — прекратить посещать баню: высокие температуры замедляют активность сперматозоидов. Муж, конечно, расстроился, но все обернулось к лучшему: он стал больше времени проводить дома. ­Субботними вечерами мы сидели вдвоем, иногда просто играли в «Монополию». Мне перемены нравились все больше, поэтому я продолжала посещать врача и… принимать противозачаточные таблетки. Ничего не зная о таблетках, окружающие старались меня поддерживать: «Процесс зачатия не быстрый, но когда-нибудь все обязательно получится». Те же слова повторял врач.

Через два года медицинских консультаций результатов все еще не было. И тогда наша общая знакомая, конечно же «из лучших побуждений», предложила мужу поискать в моей сумочке круглые маленькие пилюли, 21 штуку в пачке, а когда нашел — раскрыла ему их назначение. Не говоря ни слова, он оставил пачку на столе в гостиной, собрал вещи и уехал.

Что сказать? Это был веский аргумент. Решение нужно было принимать быстро и беременеть тоже — дата развода уже была назначена. ЭКО стало идеальным выходом. Все получилось как-то само собой. Я позвонила мужу и предложила попробовать «в последний раз». Вместе мы пришли в клинику. Так как все необходимые анализы имелись, процедуру нам сделали уже в следующий цикл. Обошлись даже без протокола — единственная изъятая для ЭКО яйцеклетка оказалась идеально работоспособной. ЭКО, подсадка, анализы на гормоны — через две недели нас поздравили с удачной беременностью. Муж был счастлив и все простил. Сегодня нашему сыну 6 месяцев. Он милый карапуз, похож на папу. Как и всем матерям, мне приходится менять подгузники и вытирать слюни — все не так страшно, как казалось раньше. Своего ребенка я люблю, к тому же у нас есть няня. А главное, муж по-прежнему рядом и бесконечно благодарен за «подарок».

image

Юлия, 29 лет, количество протоколов — 1, удачных беременностей — 1

Свой рассказ я бы назвала «историей о том, как одна глупая девушка потеряла право на государственную квоту, но героически защитила сперму мужа от пограничников». Помню, первого врача, к которой я пришла на консультацию по поводу квоты на ЭКО, звали Людмила Михайловна. Разговор у нас получился длинным. Она задавала наводящие вопросы, я запоем рассказывала: был герпес, лечилась от ЗППП, проблемы с проходимостью труб. Врач по-матерински кивала, что-то там записывала, сочувствовала, охала, спрашивала: «А еще заболевания были?» Я продолжала заливаться соловьем. Через 10 дней пришло уведомление о том, что по медицинским причинам мне в квоте отказано. Вот вам и расплата за откровенность.

В третьей по счету платной клинике врач показался достойным доверия. С ним я вступила в протокол. Проблемы начались в другом — мужу предложили длительную заграничную командировку, поэтому он не мог сдавать сперму лично. «Конечно, вы можете привезти биоматериал в криостате, мы подготовим все необходимые документы и разрешение на перевоз через границу», — сказал мне лечащий врач. Так я стала курьером.

В одно прекрасное утро в пять часов мой рейс приземлился в московском аэропорту. Конечно, сонные дамы на таможне слыхом не слыхивали о разрешении на ввоз спермы в криостате (которое в аэропорт высылали накануне из клиники). Зато темно-синий чемодан-холодильник с пробиркой внутри вызвал их живое любопытство. Мертвой хваткой они вцепились в мой ценный груз и потребовали его вскрыть. Я схватилась за заветный чемодан с другой стороны в твердой решимости помешать размораживанию — протокол уже подходил к концу, и второго шанса «сгонять» за спермой у меня не было. Свободной рукой я в панике набрала телефон дежурной медсестры. Пока я сражалась за ящик, она готовила нужные документы. Спустя три часа «пограничного конфликта» я все же отстояла право стать матерью и направилась прямиком в клинику.

Несколько недель после подсадки эмбрионов мы пребывали в напряженном ожидании. Однажды вечером я вышла на балкон, чтобы поговорить с мужем по телефону, и вдруг, сама не ожидая, начала на него кричать. Даже не поняла почему. А он, выслушав, сказал: «Сходи на УЗИ». УЗИ показало маленькую точку на мониторе. Я сделала фото и отправила мужу. «Что за точки ты мне присылаешь?» — проворчал он в трубку. «Это твой ребенок, дурачок!» — ответила я.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.