Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Звездная пыль

Когда ELLE предложил тележурналисту Борису КОРЧЕВНИКОВУ выяснить, куда исчезли звезды, никто не ожидал, что все так серьезно и запущено. Особо впечатлительных просим перелистнуть следующие пару страниц

image

Когда ELLE предложил тележурналисту Борису КОРЧЕВНИКОВУ выяснить, куда исчезли звезды, никто не ожидал, что все так серьезно и запущено. Особо впечатлительных просим перелистнуть следующие пару страниц

Двадцатисерийка «История российского шоу-бизнеса» на СТС родилась, когда стало ясно, что ничего кроме истории, здесь уже больше нет. Писали сценарии на свежем кладбище могил с надгробиями «продюсер», «звезда», «музыкальный журналист», «концертмейстер», «фанат». Все это умерло. И теперь только, похоже, становится понятно, отчего загорелись когда-то эти «звезды» и почему они не могли не погаснуть.

В ХХ веке как-то вскрылось, что богатеть можно не только на популярности от таланта, но и просто на популярности. Show-business — это «деньги на показывании», и конкурировать здесь можно только все большим и большим показыванием. Редко иначе.

Соревнование в показе понуждало только повышать градус интереса, показывать изысканнее. Так с песен сместились на личную жизнь. Родились папарацци, но и этот союз оказался неидеальным: высветив всех партнеров, детали семейного интерьера, боли и радости биографии, он пришел к тому же, к чему приходит любая пара, построившая свою жизнь на страстной половой тяге друг к другу. Сперва радость, потом пресыщенность, поиски все большей изощренности, а после — ненависть друг к другу и годы боли. Эта индустрия ничего, кроме удовлетворения, чаще всего не предлагала, и логично, что в какой-то момент она просто перестала удовлетворять.

Закономерно, что шоу-бизнес почти ровесник «сексуальной революции». Он зарождался вместе с первыми лекциями Фрейда в Америке 1930-х и расцвел там же, когда революция свершилась, — к 1960-м. Без нее не было бы прибылей эстрады, потому что главным механизмом индустрии стали невысокие истины сильно заблудшего австрийского профессора об инстинктах и их неограниченном удовлетворении. Умирает индустрия оттого, что на таком фундаменте много не построишь. Всем предлагающая себя женщина скоро становится никому не нужна и уж точно — никем не уважаема.

В предсмертной агонии шоу-бизнеса некоторые продюсеры или артисты додумывались до антитезы: наоборот, «не даю никаких интервью, никак не свечусь». Иногда это и правда оказывалось прорывом — не сливаться с неоновой кучей. Но чаще все же отдавало расчетом на еще больший интерес.

В бизнесе показываний надо было всех уверить, что скоморохи — это небожители. И глянцевые страницы десятилетиями утверждали это избранничество, закрашивая неровности лица и волосы на ляжках, понуждая ко все большему поклонению этому олимпу, то рисуя его недоступным, то разжигая желание на него попасть. Так христианская держава сама вырастила новых идолов и придумала новую, а на самом деле старую языческую религию поклонения им.

Главный храм этой религии — на ее родине, в Голливуде. «Аллея звезд» — здесь и теперь еще проходят ритуальные жертвоприношения богами-«звездами» своих отпечатков на асфальте и не иссякают паломнические туры с обязательным прикладыванием к звездатым святыням.

Эта религия расползлась по миру быстрее любой другой в истории — на частоту ее церквей может настроиться любой приемник. Как и любая религия, она врывается в душу, равняя своего адепта под себя, под «звезду».

Но поклонение истукану всегда кончалось недоверием ему — потому что ожидаемого не давал. Так Древний Рим последние свои столетия едва ли доверял богам, храмы которым строил, он рассказывал про них анекдоты.

Справедливо было появление на исходе века понятия «проект» — так стали называть новых «звезд». Здесь уже не зазорно отдавало маркетинговыми расчетами продюсерской руки. В новом веке «звезду» переименуют в «продукт», и так вконец обозначится статус «небожителя» и его место — прилавок, в общем.

image

В потребляющей среде продукт быстро заглатывают и требуют следующего. Высокопарное «звезда» даже вышло из лексикона. Его заменили англицизмом «селебрити». От звезды здесь только что-то пренебрежительно-фальшиво-серебристое — одинаково и в русском, и в английском прононсе.

Эти боги прожили биографию любых псевдобогов: они свергнуты с небес. С идолов снята позолота. И не оттого, что их трогало много рук, не из-за папарацци (конечно, эти ребята и сотрудничающие с ними издания только обслуживали всю эту громоздкую шоу-машину), а оттого только, что все было ложью. Ложью от начала и до конца — иллюзией, show, аттракционом. Здесь сработал закон самоуничтожения любой лжи: она рано или поздно проявляется, вымещается правдой.

И вот больше не следишь с тревогой за движением актера в кино, не волнуешься от голоса и любого публичного слова «кумира», певец не диктует моду, потому что... Да кто его услышит вообще в этом гуле?

Эта индустрия выросла на идее тиража, и чего удивляться, что она теперь и сама выходит в тираж? Плотность появления проектов спровоцировала ускорение их сменяемости. Появившийся на эстраде штат фриков стал знаком: градус взмыл настолько, что выше уже — только в цирковые уроды.

Институт звезд, может, и пожил бы еще немного, но какой в нем резон, когда популярность, даже безразмерная, перестала приносить то, ради чего она создавалась, — деньги? Интернет упразднил надежды на доходы с альбомов и стал новой средой, в которой ключевым определением качества проекта является слово «прикольно». Популярно только то, что забавно. Фотожабы на Боярского, «Белая стрекоза любви» — это все вроде древнеримских анекдотов про своих же богов. Ледовые и цирковые шоу были последним предсмертным уверением, что селебрити готовы на все ради того, чтобы оставаться в этом статусе. Шоу талантов вроде «Минута славы» были последним ударом по олимпу — на минуту теперь там может задержаться каждый. Но больше минуты — никто, даже те, кто там вроде бы обитал долго.

Но на самом деле это невероятно здоровая картина.

Рим хоть и шутил над своими богами, но это духовное одичание развернуло крупнейшую в мире цивилизацию к Богу настоящему — на два тысячелетия западный мир нашел смысл жизни в христианстве и стал тем, что он есть. Крушение мирового шоу-бизнеса, финансовое и религиозное, неверие этим намалеванным богам, может, правда, как оборвавшийся гул, даст услышать то, что называлось культурой? То есть выращенные в сердцах разных наций представления о мире, жизни, о том, что такое человек. И мы сумеем даже расслышать, как прежде, голоса тех, кто оказался в этой среде не из тяги к небожительству, а по призванию. Кажется, так пафосно звучит, неприкольно, правда? Но иначе не хочется выразиться.

Исчезнувшее преклонение перед мнимыми небожителями — тоже здоровый симптом. Кому еще два века назад ударяло в голову брать автограф у уличного скомороха? Или становиться на него похожим. Вот и нынешний шоу-бизнес возвращается к своей первозданности: ты музыкант? Бери гусли и иди на площадь.

В России шоу-бизнес, в общем-то, не умирал, потому что в полной мере здесь никогда не жил.

Когда в конце 1980-х в одряхлевших советских краях разрешили частно зарабатывать на эстраде, учиться этому стали на Западе. И все двадцать лет наши финансовые и эстетические схемы были только пародией на то, что там.

image

Смеяться над героями этой индустрии у нас, над «нашими звездами», стали раньше, чем шоу-бизнес кокнулся там. Просто потому, что, как ни крути, стереотипы, ценности и интонации заемной массовой культуры не прижились здесь. Ну и пусть, что тысячи русских группок за эти двадцать лет проголосили: «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи». Никогда в русской культуре этим не любовались. Ну никогда у нас всерьез не называли никого из этих певцов «звездами», а как-то в шутку: мол, «звезды», как «там».

Наши артисты всегда смотрелись инопланетянами. И оттого только у нас мог народиться гламур — фальшивый блеск, возможный только у нищих.

Российский шоу-бизнес за свою короткую биографию спрессованно прожил всю эстафету мирового и потому, наверное, так сильно не сумел нас пропитать. В 1995-м в программе «Акулы пера» акулистостью не особо отдавало: вопросы о личной жизни как-то и незачем было задавать — альбомы и «творческие планы» еще умели делать рейтинги. Мы быстро переболели «небожительством», сами сделав на него карикатуру, когда редкая жена папика не выла со сцены. У нас быстро выучились делать клипы «как там», а свадьба Пугачевой с Киркоровым пустила в засценическую жизнь артиста — фокус интереса оттуда так особо и не уйдет. Симптоматично, что уже в 1996-м со «Старых песен о главном» начнется ретробум. Новой стране хватило пяти лет, чтобы понять, что равного тому действительно очень качественному советскому материалу ничего не появилось.

В нынешней пресыщенности блокбастеры вроде Земфиры больше не родятся. Вернее, возможны блокбастеры на день. Сява, несчастный Воронов, реанимированный Эдуард Хиль — это все прикольно и потому вроде как на время успешно.

Только, мне кажется, эта мировая тенденция в России как раз настала раньше. У нас над «звездами», повторюсь, всегда смеялись.

И как-то отрадно, что у нас вместе с остальным миром рухнул институт звезд, не успев похоронить всю страну. Звезды научили планету однополым бракам (у нас их хотя бы запрещают), научили жить для себя, не строить семьи. И стоит посмотреть на американские и европейские статистики, и увидишь кричащий демографический кризис — нации редеют. Культ семьи в России хоть и подпорчен поющими трусами, но, как и столетия назад, только крепнет.

Вот так: стоило было впрыснуть нам рациональную с виду и вполне работающую везде придумку — шоу-бизнес, как в русском растворе почти сразу проявилось все уродство этой построенной на неправде индустрии.

Может, объяснение стоит искать в нашей истории. Что всегда было предельно нашим? — Правда.

Толстой и Достоевский оттого взорвали планету, что сумели писать не о поступках людей, а о причинах этих поступков. Мы никогда не довольствовались внешней формой, мы ментально чувствуем какую-то правду о мире и о себе. В эту правду рвался Пастернак: «Во всем мне хочется дойти до самой сути». И он же ее разглядел: «Быть знаменитым некрасиво». Такая строчка могла родиться только в России. А что некрасиво, на то и смотреть не будешь.

Фото: David Burton


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.