Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Интервью ELLE: президент BBDO Group Russia Элла Стюарт

Елена Сотникова побеседовала с бизнес-леди на актуальные темы

«Я несколько раз встречала Эллу в дружеских компаниях, и она всегда производила на меня впечатление очень мягкого, даже робкого человека, — говорит Елена. — Поэтому многие вещи, которые я узнала в ходе нашей беседы, стали для меня настоящим откровением».

ЕЛЕНА СОТНИКОВА Давай сразу к делу. Как ты справляешься с кризисом?

ЭЛЛА СТЮАРТ Мне сложно говорить о кризисе, поскольку мы никого не уволили, а, наоборот, продолжаем нанимать людей. Притом, что рынок упал на 25 процентов, мы растем — примерно на 15 процентов. У нас работает более тысячи человек — 1 081, как сообщила мне наш HR-директор. Мы продолжаем открывать новые компании. Честно говоря, я люблю кризисные времена, они помогают мобилизоваться и отсечь лишнее, хотя этот кризис совсем непредсказуем. Пугает сам вектор... Есть ощущение, что никто не знает, что будет дальше. Но при этом, если абстрагироваться, в своей работе я этого не чувствую. Очевидно, что, если бы кризиса не было, мы выросли бы не на 15 процентов, а на 40. Есть клиенты, которые свернули свою деятельность, есть те, кто просто замер в ожидании на полгода. Сейчас ситуация лучше. Все продюсеры заняты, съемок очень много. Клиенты начинают снимать ролики, заказывают новые кампании, так что мы не жалуемся.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci

ФОТОФедор Битков

Е.С. Что ты можешь сказать о кризисе людям, которых он ­затронул больше?

Э.С. Пусть это звучит избито, но кризис — это шанс. Когда тебе нечего терять, ты можешь многое себе позволить. Когда у тебя прекрасная работа, тебе гораздо сложнее все бросить и пойти заниматься за маленькие деньги тем, о чем ты всю жизнь мечтал.

Е.С. Почему ты так уверенно об этом говоришь? Тебе лично знакомы такие чувства?

Э.С. Нет, лично мне это незнакомо. Я с 19 лет возглавляю BBDO и никогда не теряла работу.

Е.С. Ну а если бы так сложилось, ты боялась бы?

Э.С. Конечно, потому что это мое детище. Я не боюсь остаться без денег, но я боюсь остаться без дела. Если бы ты меня спросила об этом десять лет назад, я бы ответила: я могла бы родить еще троих детей, сидеть дома и быть мамой. Сейчас так вопрос не стоит, и в данный момент я не совсем понимаю, чем бы другим я могла заниматься, потому что моя энергия должна иметь выход. У нас 18 компаний, тысяча человек — я настолько привыкла, что от меня это все зависит, и не представляю, как можно жить без этой степени ответственности. Еще один фактор — я столько лет работаю в BBDO, что воспринимаю ее как свою компанию, хотя это не так, я только миноритарный акционер. Но за эти годы так сложилось, что у меня, к счастью, очень большая свобода принятия решений. Отсюда и такая степень ответственности. Наверное, если я сейчас уйду из BBDO, компания не развалится, потому что это хорошо отлаженный механизм, хорошая команда... Но я понимаю, что часть людей может и не остаться в компании. Им будет не так комфортно.

Е.С. Ты говоришь об этом, потому что к такой ­ситуации есть предпосылки?

Э.С. Нет, от владельцев посыл только один — дай нам гарантии, что ты еще минимум пять лет остаешься в компании. Да и для меня это тоже важно — я хочу своих ключевых людей держать и мотивировать как можно дольше. Топ-сотрудники меняются у нас крайне редко, если только растут внутри наших же структур. Если говорить о том, кто теряет сейчас работу, — это молодые люди. В кризис компании стараются избавиться от «жира». А это — стажеры, ассистенты, новички. Для них это большой шанс — что-то попробовать в жизни или пойти поучиться.

Е.С. А где на это взять деньги? Все говорят, что кризис — это плюс, надо начать с чистого листа... А если человек приехал из другого города, снимает квартиру и в одиночку воспитывает ребенка? Как ему быть? Где найти средства, чтобы перебиться эти полгода, пока он реально не «начнет с чистого листа»?

Э.С. Я, может, не очень понимаю рынок труда, но я считаю, что если у человека есть образование и у него была хорошая работа, которую он потерял, — значит, у него есть потенциал. Мы сейчас говорим о людях, попавших под сокращение. С другой стороны... Ты знаешь, мне всегда казалось, что, если я была бы секретарем — я была бы лучшим секретарем. Я бы любую работу делала так, чтобы стать незаменимой. Если я была бы уборщицей, я была бы суперуборщицей. Мной дорожили бы.

Я бы стала НЕЗАМЕНИМОЙ на любой работе. Мной дорожили бы. Я так отношусь к ДЕЛУ

Е.С. У тебя высокая самооценка?

Э.С. Она у меня, скорее, заниженная.

Е.С. Ты знаешь, что это двигатель прогресса.

Э.С. Наверное, это так и есть. Но у меня просто вообще такое отношение к делу. Во-первых, я считаю, что любая работа достойна, если делать ее хорошо. Мне очень не нравится в сотрудниках, когда они считают, что делают какую-то недостойную их работу. Когда секретарь начинает считать, что он в принципе мог бы руководить агентством. Я не против здоровых амбиций, но для того, чтобы ему предложили двигаться дальше, он должен стать просто незаменимым секретарем, добиться виртуозности на своем месте. Я видела много таких примеров. В нашей компании есть люди, которые начинали секретарями на ресепшене, а сейчас руководят агентствами. Я знаю случаи, когда охранники становились главами компаний. И это в их случае было неудивительно, потому что у них с самого начала было правильное отношение к своей работе. Конечно, есть безумно талантливые люди, по какой-то причине не умеющие себя продать, кому нужна помощь друзей. Но я точно знаю: если человек старается, выкладывается, шанс на то, что его заметят, очень велик. По крайней мере, я стараюсь замечать таких людей и давать им возможность расти.

Е.С. Твое мнение о молодом поколении? У них как раз с самооценкой все в порядке.

Э.С. В нашей индустрии все способности видны моментально, поэтому у меня с приемом на работу молодых людей не было проблем. И еще — у меня перед глазами пример моего сына, который вырос в очень благополучной семье. Он пашет так, что я иногда волнуюсь за его здоровье. У него своя компания. Точно так же вместе с ним работает его команда, его ровесники. Они просто не видят белого света. Они нацелены на работу, на результат и, на мой взгляд, добиваются феноменальных успехов. И мой сын Илья, и его партнер по бизнесу Мурад — оба из хороших семей, познакомились в Лондоне. На них никто никогда не давил. В свое время мне попалась в руки книга о том, что нужно прежде всего помочь ребенку понять, чем он хочет заниматься, и потом его можно отпустить. Сын проработал у меня полтора года, потом сказал, что хочет открыть свою компанию. Я была уверена, что он не готов, я ему никак не помогла финансово и только сказала: «Хочешь? Вперед!».

Е.С. Какая у него сфера деятельности?

Э.С. Продакшн, съемки. Начали с музыкальных клипов, потом перешли в рекламу, где ему было очень тяжело как минимум из-за того, что он мой сын и все это знают, а сейчас они снимают уже второй полнометражный фильм. На этот раз с режиссером Кириллом Серебренниковым. А Кирилл очень талантливый, но и требовательный человек. Может, мне просто повезло, но и все друзья моего сына работают так же. В моей компании тоже много молодых людей, и я настаиваю на том, чтобы мы давали им шанс. Это тяжело, потому что люди приходят из рекламных вузов и не понимают ничего в рекламе, а у нас нет ни времени, ни средств, чтобы позволить себе их обучение. Мы стараемся организовать систему наставничества. У нас куча стажеров, которые работают на износ, и есть такие, которые не выдерживают. Был случай, когда стажер упал в обморок, как потом выяснилось — от ­голода, ­после чего мы ­приняли решение их кормить.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci

ФОТОФедор Битков

Е.С. Элла, мы не так много общались, но ты мне всегда казалась человеком довольно мягким и даже робким, не побоюсь этого слова.

Э.С. (смеется). Слышали бы сейчас эти слова мои сотрудники! Если честно, такой имидж можно называть частью моего успеха. Да, я действительно произвожу такое впечатление, и людям даже в голову не приходит, что я руковожу крупной компанией. У нас на даче все соседи до недавнего времени думали, что Илюша и я — это мамины дети, мама всем рулит, а мы при ней. Сейчас я воспринимаю это как комплимент, а когда-то меня это очень тяготило. Если ты спросишь моих сотрудников... Я полагаю, что меня боятся. Я редко кричу, но бывает.

Е.С. Не могу даже представить.

Э.С. Недавно я услышала, как одна из наших коллег кому-то рассказывает: «У нас Элле достаточно только посмотреть, чтобы все всё поняли».

Е.С. А что у вас с дисциплиной?

Э.С. По идее, рабочий день начинается с 10 утра. Но я ­понимаю, что у творческих людей могут быть проблемы с дисциплиной. Лет десять назад я за этим следила, а сейчас у нас так устроен бизнес, что у меня около 20 непосредственных подчиненных, которые сами отвечают за дисциплину в своих подразделениях. Если человек приходит в 12 и уходит в шесть, при этом все успевая, я ничего против этого не имею. Раз в три месяца мы устраиваем так называемый business reforecast. Это очень тяжелое время, мне приходится вникать в цифры и детали работы каждого из подразделений. Если я вижу, что цифры нормальные, работа идет хорошо, то больше они могут меня не увидеть — до следующего reforecast. Если все хорошо, меня, как правило, не ставят в известность о текущем положении дел. Раз в год мы делаем стратегические выездные сессии с топ-менеджерами компании. В хорошие времена мы выезжаем из Москвы, но бывало, когда эти сессии проходили у меня на даче. Мы проводим обычно два дня, интенсивно работая, и один-два дня просто общаемся в неформальной обстановке, что очень важно для командной работы.

Е.С. А какой распорядок рабочего дня у тебя самой?

Э.С. Я прихожу на работу к 11, рабочий день длится часов до семи. Но у меня два-три раза в неделю деловые ужины. Я всегда доступна по телефону и по почте. И это довольно напряженный для меня график. Я прихожу на работу в 11, потому что с утра занимаюсь спортом — другой возможности у меня нет. И я крайне редко работаю в выходные. Я уезжаю на дачу и провожу время с семьей. Это для меня святое.

Е.С. Что для тебя деньги?

Э.С. Наверное, деньги в той или иной степени важны для всех. Но если честно, этот вопрос для меня всегда был не на первом плане. Если бы я родила второго ребенка, я понимаю, что, скорее всего, я бы не смогла просидеть дома и шести месяцев, как ты, хотя мне, может, и сложно было бы от малыша оторваться. Для нашего бизнеса шесть месяцев моего отсутствия — это катастрофа. Деньги... Мы недавно обсуждали этот вопрос с мужем, и мы точно знаем, что количество звезд в отеле, в котором ты отдыхаешь, не имеет значения. Важно — с кем. Основная ценность – это семья, друзья, близкие и возможность разделить с ними радость путешествий, познания мира, свободы. Деньги дают определенную свободу, возможность помочь другим людям, заняться благотворительностью. А вообще, для меня первостепенна самореализация. Мне важно осознавать, что я нужна, что без меня, наверное, все это так вертеться не будет. Может, я ошибаюсь, но такая иллюзия у меня есть. Мне нравится принимать решения. Сначала я жаловалась, что моя работа — это сплошное принятие решений, а потом оказалось, что мне это даже нужно. И я понимаю, что мой успех во многом связан с тем, что я не боюсь принимать решения и довольно быстро это делаю. Скорость принятия решений — мое серьезное преимущество.

Е.С. Что бы ты могла посоветовать людям, которые находятся в состоянии постоянного страха потерять деньги, работу?

Э.С. Помнить о том, что страх транслируется. И он не всегда выглядит как страх — часто создается впечатление, что человек не уверен в себе, в том, что он делает. У меня в жизни происходило все наоборот: не я боялась потерять работу, моя семья просила меня ее бросить. Когда у меня родился ребенок, моя мама, бизнесвумен, в тот момент говорила мне: «Слушай, няня стоит больше, чем ты зарабатываешь. Сиди дома». И потом долгое время у меня обстоятельства продолжали складываться так, что моя зарплата никому не ­была особо интересна. Если честно, в семье стали более-менее уважительно относиться к тому, что я зарабатываю приличные деньги, совсем недавно. У меня все всегда вокруг ­зарабатывали. Мама до сих пор активно работает в сфере недвижимости — в принципе финансовая «подушка безопасности» была создана именно ею. А все происходило знаешь как? Я ­получала свои дивиденды и тут же отдавала их маме. Иначе я бы все просто спустила. Я обожаю тратить и вообще трачу деньги, не сильно подумав. Так что в этом смысле мне очень повезло.

Е.С. Вот ты говоришь — надо избавиться от страха потери денег. Но у тебя же совсем противоположный опыт.

Э.С. Подожди. Потом у меня умер отчим. Когда он заболел, мама почти все деньги потратила на его лечение. Продолжать работать маме было тяжело… И у нас деньги практически закончились. А ей на тот момент было всего 45 лет. И у нее на руках была я, мой сын, бабушка... Потом все потихоньку выправилось. Она снова начала работать. Ей было очень тяжело. Представь себе рынок недвижимости в 1990-е, а она — женщина, без всякой защиты, одна. Она в третий раз вышла замуж — за человека моложе ее… Вот они уже 20 лет вместе, он просто носит ее на руках. Если возвращаться к вопросу «не боюсь», я не боялась и потому, что у меня был такой тыл. Мой бывший муж, австралиец, постоянно говорил о том, что нам надо уехать. Я никуда не собиралась, но и карьеру делать было сложно — всегда ощущение, что ты на чемоданах. Мы прожили вместе десять лет, и каждый год у нас была ­истерика по поводу отъезда. Мама плачет, я плачу, никто никуда не едет. Потом мы в конечном итоге расстались. Сын еще был маленький, и я уже понимала, что от моего заработка тоже многое зависит. Но я уже настолько впитала в себя чувство бесстрашия, что никогда ни перед кем не пресмыкалась и не строила карьеру в плохом смысле этого слова. Это ощущение мне очень помогло. Поэтому я и правда могу рекомендовать — не бойтесь! Всегда, если закроется одна дверь, откроется другая. В жизни так и получается.

Е.С. Анализируя свою жизнь, я вижу спонтанные решения, которые мог принять только человек либо крайне легкомысленный, либо напрочь лишенный чувства страха. Например, в 1995 году возглавить журнал Elle. Что такое журнал Elle? Как это? Я даже об этом не думала. Приняла предложение, и все. Сейчас я думаю — невероятное легкомыслие!

Э.С. Нет, не легкомыслие. Это некий авантюризм, который должен быть... Вот ты мне сейчас об этом сказала, и я вспомнила: когда мне предложили работать в BBDO финансовым директором, я пошла к руководству компании, в которой тогда работала, и спросила: «Что такое BBDO?» Мне сказали: «Это очень дорогое маркетинговое агентство. Очень». Я сразу решила — мне туда надо! А когда в кризис 1998 года я полностью вытянула это агентство, стала генеральным директором... Притом что действующий генеральный директор, иностранец, на тот момент искал себе замену, а тот человек, который должен был прийти на его место, меня не устраивал. Я не смогла бы с ним работать. И я тогда сказала англичанам: «Ну, может, я пойду?» А они мне: «Может, ты сама хочешь попробовать?» И я согласилась. С чего? У меня и маркетингового образования не было.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci; туфли, Manolo Blahnik

ФОТОФедор Битков

Е.С. Весь фокус в этом. Не все могут быть авантюристами. Я приводила пример девушки, которая приехала из другого города, снимает квартиру и одна воспитывает ребенка. Какой смысл ей говорить, как в том анекдоте: «Брось костыли и иди!» (Если помнишь, продолжение: «Ну что, пошел?» — «Да нет, разбился к такой-то матери».)

Э.С. Я сужу по себе. Если бы я приехала с сыном-подростком в чужой город и жила бы на съемной квартире... Я не верю, что человек в здравом уме как-то не подумает о том, что он может потерять работу. Значит, у него есть нечто, на что он может рассчитывать в этой жизни, или он (она) должен обеспечить себе «подушку безопасности», но вот если этого всего нет — вот оно, легкомыслие. Может, кто-то прочитает все это и скажет: ей легко рассуждать, «она с серебряной ложечкой во рту родилась».

Е.С. Много кто с этой ложечкой родился, ну и что? Не все успешны.

Э.С. Ты вот сказала — я робкая, такая, сякая... А люди смотрят и говорят: «Да ей все на голову падает». А я ведь очень тяжело работаю. Со стороны все выглядит просто феерично, а то, что за этим стоит, видят только близкие люди. Так-то все очень красиво: я в бесконечных поездках, в ресторанах, на каких-то встречах...

Е.С. Наверное, в глазах многих выглядит привлекательно.

Э.С. Но сколько сил мне это стоит! Я работаю с людьми, а в них надо вкладывать душу, иначе я бы не добилась таких результатов. Все это построено на моих нервах, эмоциях и на моем здоровье в конечном счете.

Е.С. Понимаю.

Э.С. О, это так мало кто понимает! Кто-то за двух человек отвечать не может, а я отвечаю за тысячу. Я понимаю, что сейчас кризис — может, мне придется кого-то увольнять, кому-то снижать зарплаты... Для меня это очень болезненно.

Е.С. Жесткости или жестокости в тебе нет? Или, может, равнодушия, которое помогает в таких ситуациях?

Э.С. Чего нет — это равнодушия. Жесткость во мне есть, нет жестокости. Когда мне приходилось увольнять людей в 1998 году, я просто рыдала... В 2008 году я снижала себе зарплату наравне со всеми. И это было мое решение. Если мы говорим о психологических советах и рекомендациях, то, если ты не боишься, не пресмыкаешься и стараешься любую работу делать самым лучшим образом, шансы на успех очень большие. Конечно, при этом должна быть удача, должны сложиться обстоятельства... Но так и в личной жизни — в правильное время встретить правильного человека. Но так все складывается. Я вот тоже жалею, что своего мужа не встретила двадцать лет назад. Но, может, двадцать лет назад ничего и не получилось бы — все приходит в свое время. Счастье, что есть человек, который может радоваться, переживать вместе с тобой и поддерживать тебя во всем.

E.C. Скажи, как ты решаешь проблемы общения бизнеса и творческих людей в команде. Ведь бизнес часто уверен, что такую ерунду, как творчество, он точно осилит.

Э.С. Это также проблема и некоторых рекламных руководителей. Они думают, что только сухими расчетами можно решить вопрос. Но я считаю, что в любом бизнесе, даже не с творческими людьми, решить вопрос можно, только вникая... в людей. Если мы не завод и не фабрика. Да и там, я думаю, вопрос часто стоит так же.

Е.С. Как ты себя позиционируешь — как часть стаи или как ее вожак?

Э.С. Как вожак. Если бы мы были меньше, я с удовольствием была бы частью стаи.

Не надо ­бояться! Если ­закроется одна дверь, всегда ­ОТКРОЕТСЯ другая. Это закон жизни

Е.С. Но ты, например, понижаешь сама себе ­зарплату в кризис.

Э.С. Ну, это потому, что я понимаю: важно сказать, что мы все в одной лодке. Это особая история. Но есть и другое: я выслушиваю мнения всех, стараюсь их понять, но, если я с ними не согласна, мое мнение будет решающим и финальным.

Е.С. Согласна. Считаю, что топ-менеджеру в том числе платят деньги за то, чтобы его мнение было определяющим, особенно в субъективных, творческих вопросах.

Э.С. Я в творческий процесс не лезла никогда. Это не та сфера, где я считаю себя профессионалом.

Е.С. Но ведь есть то, что тебе не нравится? ­Картинка, креатив?

Э.С. Однажды я позволила себе замечание, что мне не нравится ролик, на что получила ответ: «Элла, но ведь это рассчитано на женщин!» Потом этот человек долго извинялся, говорил, что этот ролик был для домохозяек, но... Это, конечно, вырвано из контекста и звучит как шутка, но в действительности есть много нюансов, по которым следует судить о качестве креативного продукта, а не просто «нравится — не нравится». Если я пойму, что недовольны клиенты, мы не получаем награды, тогда скажу творческому директору: «Извини, дорогой. Ты не справляешься со своей работой, нам нужно поискать кого-нибудь другого». Эффективность нашей работы для бизнеса клиентов и награды на фестивалях — это мерило наших профессиональных успехов.

Е.С. Из всего вышесказанного я так и не поняла — пессимист ты или оптимист.

Э.С. Я страшный оптимист. Всегда считаю, что все будет хорошо. У меня на работе есть пессимисты, я над ними посмеиваюсь, они немного злятся. Я и правда считаю, что в жизни всегда наступает этап, который лучше предыдущего. Мы все переживали моменты, когда казалось: все кончено. А потом вдруг наступает новое время, и ты понимаешь, насколько оно лучше предыдущего. Наверное, это единственное преимущество возраста — ты можешь оглянуться и посмотреть, что не так все было и плохо. И если, не дай бог, какая-то в жизни возникнет сложность, ты понимаешь, что и это переживешь.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.