Отношения

Любовь и секс, психология отношений в семье, секреты успешной карьеры и высокой самооценки - узнавайте больше о себе и своих близких.

Интервью ELLE: президент BBDO Group Russia Элла Стюарт

Елена Сотникова побеседовала с бизнес-леди на актуальные темы

«Я несколько раз встречала Эллу в дружеских компаниях, и она всегда производила на меня впечатление очень мягкого, даже робкого человека, — говорит Елена. — Поэтому многие вещи, которые я узнала в ходе нашей беседы, стали для меня настоящим откровением».

ЕЛЕНА СОТНИКОВА Давай сразу к делу. Как ты справляешься с кризисом?

ЭЛЛА СТЮАРТ Мне сложно говорить о кризисе, поскольку мы никого не уволили, а, наоборот, продолжаем нанимать людей. Притом, что рынок упал на 25 процентов, мы растем — примерно на 15 процентов. У нас работает более тысячи человек — 1 081, как сообщила мне наш HR-директор. Мы продолжаем открывать новые компании. Честно говоря, я люблю кризисные времена, они помогают мобилизоваться и отсечь лишнее, хотя этот кризис совсем непредсказуем. Пугает сам вектор... Есть ощущение, что никто не знает, что будет дальше. Но при этом, если абстрагироваться, в своей работе я этого не чувствую. Очевидно, что, если бы кризиса не было, мы выросли бы не на 15 процентов, а на 40. Есть клиенты, которые свернули свою деятельность, есть те, кто просто замер в ожидании на полгода. Сейчас ситуация лучше. Все продюсеры заняты, съемок очень много. Клиенты начинают снимать ролики, заказывают новые кампании, так что мы не жалуемся.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci

ФОТОФедор Битков

Е.С. Что ты можешь сказать о кризисе людям, которых он ­затронул больше?

Э.С. Пусть это звучит избито, но кризис — это шанс. Когда тебе нечего терять, ты можешь многое себе позволить. Когда у тебя прекрасная работа, тебе гораздо сложнее все бросить и пойти заниматься за маленькие деньги тем, о чем ты всю жизнь мечтал.

Е.С. Почему ты так уверенно об этом говоришь? Тебе лично знакомы такие чувства?

Э.С. Нет, лично мне это незнакомо. Я с 19 лет возглавляю BBDO и никогда не теряла работу.

Е.С. Ну а если бы так сложилось, ты боялась бы?

Э.С. Конечно, потому что это мое детище. Я не боюсь остаться без денег, но я боюсь остаться без дела. Если бы ты меня спросила об этом десять лет назад, я бы ответила: я могла бы родить еще троих детей, сидеть дома и быть мамой. Сейчас так вопрос не стоит, и в данный момент я не совсем понимаю, чем бы другим я могла заниматься, потому что моя энергия должна иметь выход. У нас 18 компаний, тысяча человек — я настолько привыкла, что от меня это все зависит, и не представляю, как можно жить без этой степени ответственности. Еще один фактор — я столько лет работаю в BBDO, что воспринимаю ее как свою компанию, хотя это не так, я только миноритарный акционер. Но за эти годы так сложилось, что у меня, к счастью, очень большая свобода принятия решений. Отсюда и такая степень ответственности. Наверное, если я сейчас уйду из BBDO, компания не развалится, потому что это хорошо отлаженный механизм, хорошая команда... Но я понимаю, что часть людей может и не остаться в компании. Им будет не так комфортно.

Е.С. Ты говоришь об этом, потому что к такой ­ситуации есть предпосылки?

Э.С. Нет, от владельцев посыл только один — дай нам гарантии, что ты еще минимум пять лет остаешься в компании. Да и для меня это тоже важно — я хочу своих ключевых людей держать и мотивировать как можно дольше. Топ-сотрудники меняются у нас крайне редко, если только растут внутри наших же структур. Если говорить о том, кто теряет сейчас работу, — это молодые люди. В кризис компании стараются избавиться от «жира». А это — стажеры, ассистенты, новички. Для них это большой шанс — что-то попробовать в жизни или пойти поучиться.

Е.С. А где на это взять деньги? Все говорят, что кризис — это плюс, надо начать с чистого листа... А если человек приехал из другого города, снимает квартиру и в одиночку воспитывает ребенка? Как ему быть? Где найти средства, чтобы перебиться эти полгода, пока он реально не «начнет с чистого листа»?

Э.С. Я, может, не очень понимаю рынок труда, но я считаю, что если у человека есть образование и у него была хорошая работа, которую он потерял, — значит, у него есть потенциал. Мы сейчас говорим о людях, попавших под сокращение. С другой стороны... Ты знаешь, мне всегда казалось, что, если я была бы секретарем — я была бы лучшим секретарем. Я бы любую работу делала так, чтобы стать незаменимой. Если я была бы уборщицей, я была бы суперуборщицей. Мной дорожили бы.

Я бы стала НЕЗАМЕНИМОЙ на любой работе. Мной дорожили бы. Я так отношусь к ДЕЛУ

Е.С. У тебя высокая самооценка?

Э.С. Она у меня, скорее, заниженная.

Е.С. Ты знаешь, что это двигатель прогресса.

Э.С. Наверное, это так и есть. Но у меня просто вообще такое отношение к делу. Во-первых, я считаю, что любая работа достойна, если делать ее хорошо. Мне очень не нравится в сотрудниках, когда они считают, что делают какую-то недостойную их работу. Когда секретарь начинает считать, что он в принципе мог бы руководить агентством. Я не против здоровых амбиций, но для того, чтобы ему предложили двигаться дальше, он должен стать просто незаменимым секретарем, добиться виртуозности на своем месте. Я видела много таких примеров. В нашей компании есть люди, которые начинали секретарями на ресепшене, а сейчас руководят агентствами. Я знаю случаи, когда охранники становились главами компаний. И это в их случае было неудивительно, потому что у них с самого начала было правильное отношение к своей работе. Конечно, есть безумно талантливые люди, по какой-то причине не умеющие себя продать, кому нужна помощь друзей. Но я точно знаю: если человек старается, выкладывается, шанс на то, что его заметят, очень велик. По крайней мере, я стараюсь замечать таких людей и давать им возможность расти.

Е.С. Твое мнение о молодом поколении? У них как раз с самооценкой все в порядке.

Э.С. В нашей индустрии все способности видны моментально, поэтому у меня с приемом на работу молодых людей не было проблем. И еще — у меня перед глазами пример моего сына, который вырос в очень благополучной семье. Он пашет так, что я иногда волнуюсь за его здоровье. У него своя компания. Точно так же вместе с ним работает его команда, его ровесники. Они просто не видят белого света. Они нацелены на работу, на результат и, на мой взгляд, добиваются феноменальных успехов. И мой сын Илья, и его партнер по бизнесу Мурад — оба из хороших семей, познакомились в Лондоне. На них никто никогда не давил. В свое время мне попалась в руки книга о том, что нужно прежде всего помочь ребенку понять, чем он хочет заниматься, и потом его можно отпустить. Сын проработал у меня полтора года, потом сказал, что хочет открыть свою компанию. Я была уверена, что он не готов, я ему никак не помогла финансово и только сказала: «Хочешь? Вперед!».

Е.С. Какая у него сфера деятельности?

Э.С. Продакшн, съемки. Начали с музыкальных клипов, потом перешли в рекламу, где ему было очень тяжело как минимум из-за того, что он мой сын и все это знают, а сейчас они снимают уже второй полнометражный фильм. На этот раз с режиссером Кириллом Серебренниковым. А Кирилл очень талантливый, но и требовательный человек. Может, мне просто повезло, но и все друзья моего сына работают так же. В моей компании тоже много молодых людей, и я настаиваю на том, чтобы мы давали им шанс. Это тяжело, потому что люди приходят из рекламных вузов и не понимают ничего в рекламе, а у нас нет ни времени, ни средств, чтобы позволить себе их обучение. Мы стараемся организовать систему наставничества. У нас куча стажеров, которые работают на износ, и есть такие, которые не выдерживают. Был случай, когда стажер упал в обморок, как потом выяснилось — от ­голода, ­после чего мы ­приняли решение их кормить.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci

ФОТОФедор Битков

Е.С. Элла, мы не так много общались, но ты мне всегда казалась человеком довольно мягким и даже робким, не побоюсь этого слова.

Э.С. (смеется). Слышали бы сейчас эти слова мои сотрудники! Если честно, такой имидж можно называть частью моего успеха. Да, я действительно произвожу такое впечатление, и людям даже в голову не приходит, что я руковожу крупной компанией. У нас на даче все соседи до недавнего времени думали, что Илюша и я — это мамины дети, мама всем рулит, а мы при ней. Сейчас я воспринимаю это как комплимент, а когда-то меня это очень тяготило. Если ты спросишь моих сотрудников... Я полагаю, что меня боятся. Я редко кричу, но бывает.

Е.С. Не могу даже представить.

Э.С. Недавно я услышала, как одна из наших коллег кому-то рассказывает: «У нас Элле достаточно только посмотреть, чтобы все всё поняли».

Е.С. А что у вас с дисциплиной?

Э.С. По идее, рабочий день начинается с 10 утра. Но я ­понимаю, что у творческих людей могут быть проблемы с дисциплиной. Лет десять назад я за этим следила, а сейчас у нас так устроен бизнес, что у меня около 20 непосредственных подчиненных, которые сами отвечают за дисциплину в своих подразделениях. Если человек приходит в 12 и уходит в шесть, при этом все успевая, я ничего против этого не имею. Раз в три месяца мы устраиваем так называемый business reforecast. Это очень тяжелое время, мне приходится вникать в цифры и детали работы каждого из подразделений. Если я вижу, что цифры нормальные, работа идет хорошо, то больше они могут меня не увидеть — до следующего reforecast. Если все хорошо, меня, как правило, не ставят в известность о текущем положении дел. Раз в год мы делаем стратегические выездные сессии с топ-менеджерами компании. В хорошие времена мы выезжаем из Москвы, но бывало, когда эти сессии проходили у меня на даче. Мы проводим обычно два дня, интенсивно работая, и один-два дня просто общаемся в неформальной обстановке, что очень важно для командной работы.

Е.С. А какой распорядок рабочего дня у тебя самой?

Э.С. Я прихожу на работу к 11, рабочий день длится часов до семи. Но у меня два-три раза в неделю деловые ужины. Я всегда доступна по телефону и по почте. И это довольно напряженный для меня график. Я прихожу на работу в 11, потому что с утра занимаюсь спортом — другой возможности у меня нет. И я крайне редко работаю в выходные. Я уезжаю на дачу и провожу время с семьей. Это для меня святое.

Е.С. Что для тебя деньги?

Э.С. Наверное, деньги в той или иной степени важны для всех. Но если честно, этот вопрос для меня всегда был не на первом плане. Если бы я родила второго ребенка, я понимаю, что, скорее всего, я бы не смогла просидеть дома и шести месяцев, как ты, хотя мне, может, и сложно было бы от малыша оторваться. Для нашего бизнеса шесть месяцев моего отсутствия — это катастрофа. Деньги... Мы недавно обсуждали этот вопрос с мужем, и мы точно знаем, что количество звезд в отеле, в котором ты отдыхаешь, не имеет значения. Важно — с кем. Основная ценность – это семья, друзья, близкие и возможность разделить с ними радость путешествий, познания мира, свободы. Деньги дают определенную свободу, возможность помочь другим людям, заняться благотворительностью. А вообще, для меня первостепенна самореализация. Мне важно осознавать, что я нужна, что без меня, наверное, все это так вертеться не будет. Может, я ошибаюсь, но такая иллюзия у меня есть. Мне нравится принимать решения. Сначала я жаловалась, что моя работа — это сплошное принятие решений, а потом оказалось, что мне это даже нужно. И я понимаю, что мой успех во многом связан с тем, что я не боюсь принимать решения и довольно быстро это делаю. Скорость принятия решений — мое серьезное преимущество.

Е.С. Что бы ты могла посоветовать людям, которые находятся в состоянии постоянного страха потерять деньги, работу?

Э.С. Помнить о том, что страх транслируется. И он не всегда выглядит как страх — часто создается впечатление, что человек не уверен в себе, в том, что он делает. У меня в жизни происходило все наоборот: не я боялась потерять работу, моя семья просила меня ее бросить. Когда у меня родился ребенок, моя мама, бизнесвумен, в тот момент говорила мне: «Слушай, няня стоит больше, чем ты зарабатываешь. Сиди дома». И потом долгое время у меня обстоятельства продолжали складываться так, что моя зарплата никому не ­была особо интересна. Если честно, в семье стали более-менее уважительно относиться к тому, что я зарабатываю приличные деньги, совсем недавно. У меня все всегда вокруг ­зарабатывали. Мама до сих пор активно работает в сфере недвижимости — в принципе финансовая «подушка безопасности» была создана именно ею. А все происходило знаешь как? Я ­получала свои дивиденды и тут же отдавала их маме. Иначе я бы все просто спустила. Я обожаю тратить и вообще трачу деньги, не сильно подумав. Так что в этом смысле мне очень повезло.

Е.С. Вот ты говоришь — надо избавиться от страха потери денег. Но у тебя же совсем противоположный опыт.

Э.С. Подожди. Потом у меня умер отчим. Когда он заболел, мама почти все деньги потратила на его лечение. Продолжать работать маме было тяжело… И у нас деньги практически закончились. А ей на тот момент было всего 45 лет. И у нее на руках была я, мой сын, бабушка... Потом все потихоньку выправилось. Она снова начала работать. Ей было очень тяжело. Представь себе рынок недвижимости в 1990-е, а она — женщина, без всякой защиты, одна. Она в третий раз вышла замуж — за человека моложе ее… Вот они уже 20 лет вместе, он просто носит ее на руках. Если возвращаться к вопросу «не боюсь», я не боялась и потому, что у меня был такой тыл. Мой бывший муж, австралиец, постоянно говорил о том, что нам надо уехать. Я никуда не собиралась, но и карьеру делать было сложно — всегда ощущение, что ты на чемоданах. Мы прожили вместе десять лет, и каждый год у нас была ­истерика по поводу отъезда. Мама плачет, я плачу, никто никуда не едет. Потом мы в конечном итоге расстались. Сын еще был маленький, и я уже понимала, что от моего заработка тоже многое зависит. Но я уже настолько впитала в себя чувство бесстрашия, что никогда ни перед кем не пресмыкалась и не строила карьеру в плохом смысле этого слова. Это ощущение мне очень помогло. Поэтому я и правда могу рекомендовать — не бойтесь! Всегда, если закроется одна дверь, откроется другая. В жизни так и получается.

Е.С. Анализируя свою жизнь, я вижу спонтанные решения, которые мог принять только человек либо крайне легкомысленный, либо напрочь лишенный чувства страха. Например, в 1995 году возглавить журнал Elle. Что такое журнал Elle? Как это? Я даже об этом не думала. Приняла предложение, и все. Сейчас я думаю — невероятное легкомыслие!

Э.С. Нет, не легкомыслие. Это некий авантюризм, который должен быть... Вот ты мне сейчас об этом сказала, и я вспомнила: когда мне предложили работать в BBDO финансовым директором, я пошла к руководству компании, в которой тогда работала, и спросила: «Что такое BBDO?» Мне сказали: «Это очень дорогое маркетинговое агентство. Очень». Я сразу решила — мне туда надо! А когда в кризис 1998 года я полностью вытянула это агентство, стала генеральным директором... Притом что действующий генеральный директор, иностранец, на тот момент искал себе замену, а тот человек, который должен был прийти на его место, меня не устраивал. Я не смогла бы с ним работать. И я тогда сказала англичанам: «Ну, может, я пойду?» А они мне: «Может, ты сама хочешь попробовать?» И я согласилась. С чего? У меня и маркетингового образования не было.

Элла Стюарт

Пиджак, рубашка, брюки, все — Gucci; туфли, Manolo Blahnik

ФОТОФедор Битков

Е.С. Весь фокус в этом. Не все могут быть авантюристами. Я приводила пример девушки, которая приехала из другого города, снимает квартиру и одна воспитывает ребенка. Какой смысл ей говорить, как в том анекдоте: «Брось костыли и иди!» (Если помнишь, продолжение: «Ну что, пошел?» — «Да нет, разбился к такой-то матери».)

Э.С. Я сужу по себе. Если бы я приехала с сыном-подростком в чужой город и жила бы на съемной квартире... Я не верю, что человек в здравом уме как-то не подумает о том, что он может потерять работу. Значит, у него есть нечто, на что он может рассчитывать в этой жизни, или он (она) должен обеспечить себе «подушку безопасности», но вот если этого всего нет — вот оно, легкомыслие. Может, кто-то прочитает все это и скажет: ей легко рассуждать, «она с серебряной ложечкой во рту родилась».

Е.С. Много кто с этой ложечкой родился, ну и что? Не все успешны.

Э.С. Ты вот сказала — я робкая, такая, сякая... А люди смотрят и говорят: «Да ей все на голову падает». А я ведь очень тяжело работаю. Со стороны все выглядит просто феерично, а то, что за этим стоит, видят только близкие люди. Так-то все очень красиво: я в бесконечных поездках, в ресторанах, на каких-то встречах...

Е.С. Наверное, в глазах многих выглядит привлекательно.

Э.С. Но сколько сил мне это стоит! Я работаю с людьми, а в них надо вкладывать душу, иначе я бы не добилась таких результатов. Все это построено на моих нервах, эмоциях и на моем здоровье в конечном счете.

Е.С. Понимаю.

Э.С. О, это так мало кто понимает! Кто-то за двух человек отвечать не может, а я отвечаю за тысячу. Я понимаю, что сейчас кризис — может, мне придется кого-то увольнять, кому-то снижать зарплаты... Для меня это очень болезненно.

Е.С. Жесткости или жестокости в тебе нет? Или, может, равнодушия, которое помогает в таких ситуациях?

Э.С. Чего нет — это равнодушия. Жесткость во мне есть, нет жестокости. Когда мне приходилось увольнять людей в 1998 году, я просто рыдала... В 2008 году я снижала себе зарплату наравне со всеми. И это было мое решение. Если мы говорим о психологических советах и рекомендациях, то, если ты не боишься, не пресмыкаешься и стараешься любую работу делать самым лучшим образом, шансы на успех очень большие. Конечно, при этом должна быть удача, должны сложиться обстоятельства... Но так и в личной жизни — в правильное время встретить правильного человека. Но так все складывается. Я вот тоже жалею, что своего мужа не встретила двадцать лет назад. Но, может, двадцать лет назад ничего и не получилось бы — все приходит в свое время. Счастье, что есть человек, который может радоваться, переживать вместе с тобой и поддерживать тебя во всем.

E.C. Скажи, как ты решаешь проблемы общения бизнеса и творческих людей в команде. Ведь бизнес часто уверен, что такую ерунду, как творчество, он точно осилит.

Э.С. Это также проблема и некоторых рекламных руководителей. Они думают, что только сухими расчетами можно решить вопрос. Но я считаю, что в любом бизнесе, даже не с творческими людьми, решить вопрос можно, только вникая... в людей. Если мы не завод и не фабрика. Да и там, я думаю, вопрос часто стоит так же.

Е.С. Как ты себя позиционируешь — как часть стаи или как ее вожак?

Э.С. Как вожак. Если бы мы были меньше, я с удовольствием была бы частью стаи.

Не надо ­бояться! Если ­закроется одна дверь, всегда ­ОТКРОЕТСЯ другая. Это закон жизни

Е.С. Но ты, например, понижаешь сама себе ­зарплату в кризис.

Э.С. Ну, это потому, что я понимаю: важно сказать, что мы все в одной лодке. Это особая история. Но есть и другое: я выслушиваю мнения всех, стараюсь их понять, но, если я с ними не согласна, мое мнение будет решающим и финальным.

Е.С. Согласна. Считаю, что топ-менеджеру в том числе платят деньги за то, чтобы его мнение было определяющим, особенно в субъективных, творческих вопросах.

Э.С. Я в творческий процесс не лезла никогда. Это не та сфера, где я считаю себя профессионалом.

Е.С. Но ведь есть то, что тебе не нравится? ­Картинка, креатив?

Э.С. Однажды я позволила себе замечание, что мне не нравится ролик, на что получила ответ: «Элла, но ведь это рассчитано на женщин!» Потом этот человек долго извинялся, говорил, что этот ролик был для домохозяек, но... Это, конечно, вырвано из контекста и звучит как шутка, но в действительности есть много нюансов, по которым следует судить о качестве креативного продукта, а не просто «нравится — не нравится». Если я пойму, что недовольны клиенты, мы не получаем награды, тогда скажу творческому директору: «Извини, дорогой. Ты не справляешься со своей работой, нам нужно поискать кого-нибудь другого». Эффективность нашей работы для бизнеса клиентов и награды на фестивалях — это мерило наших профессиональных успехов.

Е.С. Из всего вышесказанного я так и не поняла — пессимист ты или оптимист.

Э.С. Я страшный оптимист. Всегда считаю, что все будет хорошо. У меня на работе есть пессимисты, я над ними посмеиваюсь, они немного злятся. Я и правда считаю, что в жизни всегда наступает этап, который лучше предыдущего. Мы все переживали моменты, когда казалось: все кончено. А потом вдруг наступает новое время, и ты понимаешь, насколько оно лучше предыдущего. Наверное, это единственное преимущество возраста — ты можешь оглянуться и посмотреть, что не так все было и плохо. И если, не дай бог, какая-то в жизни возникнет сложность, ты понимаешь, что и это переживешь.


Комментарии / 0
Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.