Мода

Мода – центральная тема сайта, в которой собраны самые актуальные новости индустрии, фото с модных показов, обзоры ведущих трендов сезона, эксклюзивные фотосессии, а также StreetStyle из разных стран мира.

Интервью ELLE: Альбер Эльбаз

В Москве состоялось официальное открытие бутика Lanvin. Представлять публике новый магазин в Третьяковском проезде лично приехал креативный директор марки. ELLE успел задать ему несколько вопросов.

image

Интервью назначено на следующий день после громкой вечеринки, посвященной открытию бутика. Господин Эльбаз встречает меня уставшим, но при этом внимательным взглядом. «Евгений, простите, можно я не буду фотографироваться, я совершенно опустошен?» Усталость дизайнера можно объяснить — прошлым вечером ему пришлось потратить изрядное количество энергии. Говорят, Эльбаз, безусловный фаворит публики, был просто нарасхват.

Сегодня дизайнер отвечает за дизайн самого старого в мире, но при этом самого передового Дома моды — о платьях Эльбаза мечтают, его коллекции неизменно получают хвалебные отзывы. Очаровательный миляга в очках, он похож на доброго клоуна, и эта часть его имиджа, контрастирующая с суперсовременным бескомпромиссным дизайном Lanvin, похоже, еще больше приводит публику в восторг.

ELLE Альбер, вам не впервой беседовать с журналистами. Вот Карл Лагерфельд довольно строго общается с прессой. С вами как-то спокойнее…

АЛЬБЕР ЭЛЬБАЗ Карл — замечательный парень, должен я вам сказать. Знаете, с течением времени я все больше учусь быть в гармонии с самим собой, со своей работой и в том числе с журналистами. Последних я обожаю. Но я ненавижу так называемую модную критику в духе «А вот он или она в своей коллекции сделали то-то и то-то, а надо было то-то и то-то». Это заставляет чувствовать себя преступником, ожидающим приговора. Мне нравятся журналисты как люди, но мне не нравится сам предмет их деятельности. Когда я пришел в Дом моды Lanvin, я решил, что буду работать не на критиков, а на женщин. И знаете, какой комплимент оказался лучшим в моей жизни? Однажды после показа ко мне подошла девушка из какого-то модного журнала и спросила: «Альбер, а вот пятый выход… Сколько стоит платье?» Мне понравилось то, что она спрашивала об этом не для своего журнала, а для себя, ей захотелось заполучить это самое платье, оно стало ее мечтой. Какой еще комплимент может быть лучше? Когда я смотрю уже на готовую коллекцию, я никогда не бываю доволен — вижу только ошибки и недоделки. Первые несколько месяцев попросту не могу на нее смотреть. Мне требуется около года, чтобы изменить к ней свое отношение. Только спустя время я могу, увидев свое платье на какой-нибудь женщине, сказать: «Да, оно смотрится на ней красиво». Заметьте — на ней. Даже в этом случае я присваиваю дополнительные очки не себе, а тому, кто носит мою одежду.

ELLE И все же будем честны: критика вам не страшна, потому что в вашем случае она неизменно позитивная. Трудно припомнить хотя бы одну вашу коллекцию, которую кто-то обругал.

А.Э. Думаете? Я вот помню, была одна журналистка из американского города Омаха, штат Небраска. Так вот она сказала мне, что туфли в коллекции были неправильными — каблук нужно было сделать иначе. Не нравились ей мои туфли, и все тут. «О боже ты мой!» — подумал я. (Смеется.) Если серьезно, то я очень чувствительный человек. Причем во всех сферах жизни. Вы не можете быть чувствительным с утра и нечувствительным вечером. Вы не можете быть чувствительным в работе и нечувствительным в личной жизни. Для меня все и всегда крайне важно и волнительно — люди, их мысли, их внешность. Я действительно принимаю все близко к сердцу и проецирую это на свою работу. Люди, окружающие меня, имеют первостепенное значение. Я помню, как однажды был на одной светской вечеринке на юге Франции. Она проходила в роскошном модном отеле, вокруг было много роскошных модных людей. Богатство, россыпи бриллиантов, самые последние туфли, самые последние сумки…

ELLE Напоминает русскую вечеринку на выезде…

А.Э. Заметьте, не я это сказал! Так вот, все вокруг блестело — кожа, бриллианты, волосы. Но не блестело самое главное — глаза. А ведь самое важное, что должно быть у человека, это блеск в его глазах. Мне стало очень тревожно.

ELLE Какие люди вас вдохновляют?

А.Э. Настоящие. Я очень хорошо чувствую людей — когда они находятся в стрессе, например. Или когда обманывают — я тут же распознаю ложь. Я очень люблю хороших людей. Да, просто хороших людей. И ненавижу мерзавцев и стерв.

ELLE Рядом с вами бывают мерзавцы?

А.Э. Никогда. Они блокируют мою работу. Если вы занимаетесь творчеством — музыкой, живописью, дизайном, архитектурой, — крайне важно обеспечить себе свободу для того, чтобы иметь возможность совершать ошибки. А без хороших людей невозможно это сделать. Лучшие изобретения рождаются из ошибок, а не создаются согласно формулярам. Мне необходимо, чтобы рядом были близкие понимающие люди, к которым я могу подойти с определенной идеей, например идеей сделать шоу про птиц, и они поймут, что я имею в виду.

image
image

ELLE От вас, наверное, всегда ожидают искрометных шуток и веселья. Таким, по крайней мере, вы представляетесь большинству людей…

А.Э. Самые грустные люди в мире — это клоуны, но клоуном я бываю не всегда. Мне нравится смеяться, мне по душе хороший умный юмор. Однако, например, если взять нашу осенне-зимнюю рекламную кампанию с танцующими моделями, которую все так полюбили, то могу сказать, что мы не ставили задачи как-то очень смешно пошутить. Речь шла не столько о шутке, сколько о том, чтобы показать реальность, как она есть, без приукрашиваний. Мы представляли себе красивых людей, пришедших на обычную вечеринку. Они танцуют и фотографируются. Абсолютно жизненная ситуация. Ну и я появляюсь в кадре на полторы секунды — чтобы было веселее. Люди слишком серьезно относятся к роскоши — им кажется, что она должна быть глянцевой, неприступной. Я думаю, что роскошь — это нечто совершенно противоположное. Она должна быть дружелюбной. Роскошь — это когда у вас есть время быть с людьми, которыми вы восхищаетесь, и когда на вас платье, в котором вам удобно.

ELLE Чувство юмора спасет моду?

А.Э. Чувство юмора спасет все. Во все времена единственными, кто говорил королям правду, были шуты. Это было смешно, но в то же время это было правдой. Со мной похожая ситуация — оставаясь в вашем представлении клоуном, я рассказываю вам правду о том, каким мне видится мир.

ELLE А нужно ли вообще спасать моду? Создается ощущение, что в последнее время ее чересчур драматизируют.

А.Э. Я думаю, моду драматизируют, потому что она сейчас переживает свой пиковый момент. Благодаря компьютерам, интернету все тут же появляется на экране. Вся индустрия моды, включая и меня, перед вами на мониторе, и любой может на нее посмотреть, обсудить или осудить. Байеры и журналисты приходят на показы, словно поднимаются на сцену, а не проходят в зрительный зал — их постоянно фотографируют, от них требуют быть не созерцателями, а участниками спектакля. Это постоянное давление и вызывает массовую истерию. Говоря об интернете, должен сказать, что я часто смотрю показы других дизайнеров. Так вот, как правило, я не просматриваю их целиком — максимум десять выходов. Десять у одного дизайнера, десять у другого… Дело в том, что сегодня мода создается словно по шаблону: начинают с черного, продолжают красно-черным, затем переходят на белый, а затем задействуют принты. Буквально за ночь до показа нашей весенне-летней коллекции я все переиграл — мне перехотелось показывать вещи последовательно, группами. Я не стал демонстрировать сразу все змеиные принты, все вышивки, все черные платья — мне захотелось привнести элемент неожиданности. Чтобы было одно платье из тюля, одно — из питона, одно платье с вышивкой, один белый плащ.

ELLE Силуэты, которые вы сегодня конструируете, считаются абсолютно передовыми. Что делает модный дизайн современным?

А.Э. Комфорт. Это, пожалуй, первое и самое важное. Когда я придумываю дизайн, я хочу видеть женщину в платье, а не платье на женщине. Мода не должна стирать индивидуальность — эти времена прошли. Сегодня женщины должны быть сильными и самодостаточными. Хорошо и модно одеваться, но быть идиотом — неправильно. Это совсем не сексуально. Самые сексуальные люди для меня — умные, интеллигентные и великодушные, те, кто не теряет свою индивидуальность ни при каких обстоятельствах. Сегодня многие обожают маскироваться, скрывают свой возраст, старательно уничтожая все его признаки. Другие голодают, чтобы оставаться худыми. Это ужасно. Мне нравятся полные люди. Мне нравятся седые волосы и морщины — в конце концов, вы честно заработали их за свою жизнь. Я нахожу красоту в любом возрасте — мне интересны и семнадцатилетние, и семидесятилетние. Люди — как цветы: одни только распускаются, и я нахожу это прекрасным, другие увядают, и мне кажется это еще более восхитительным. Год назад я создал коллекцию, вещи в которой по задумке должны были облегать тело, как вторая кожа. Я использовал ткани-стретч и чувствовал себя пластическим хирургом. Через месяц я вернулся к шифону, к бабочкам, драпировкам. Знаете почему? Я понял все существо моды. Ее задача — заставлять женщину летать, давать возможность ей парить. А потому идея второй кожи не совсем верна.

ELLE Но взлететь до уровня цен на платья Lanvin, как вы понимаете, могут не все женщины…

А.Э. Да, и именно поэтому мы создали коллекцию совместно с H&M, чтобы любой человек мог позволить себе вещь моего дизайна. В день официальной презентации коллекции я был в Нью-Йорке. Помню, как в семь утра — за час до открытия магазина H&M на Пятой авеню — я увидел гигантскую очередь из людей, которые стояли на холоде всю ночь, чтобы успеть купить наши вещи первыми. Я решил присоединиться к ним. Чтобы они не замерзли окончательно, администрация магазина выдавала им горячий кофе. Я тоже попросил себе стаканчик, на что получил ответ: «Если вы не в общей очереди, кофе вам не положен». (Смеется.)

ELLE Вы успели окунуться в мир масс-маркета. А хотелось бы вам создавать коллекции haute couture?

А.Э. Мне кажется, что я и так делаю haute couture, только в современном его понимании. То есть 150 метров рюшей и оборок, созданных для красной ковровой дорожки, — это не про меня. Я экспериментирую с тканями и формами, пропорциями — мне интересен промышленный кутюр. Он не подра­зумевает миллион примерок. Женщина приходит, видит платье и покупает его, если оно ей нравится. Думаю, это более современный подход к идее haute couture.

image

Фото: Foto S.A./Corbis; Imaxtree.Com


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.