Мода

Мода – центральная тема сайта, в которой собраны самые актуальные новости индустрии, фото с модных показов, обзоры ведущих трендов сезона, эксклюзивные фотосессии, а также StreetStyle из разных стран мира.

Досье ELLE: Пьер Бальмен

Легендарный основатель марки Balmain, одевавший герцогиню Виндзорскую и Гертруду Стайн и возродивший стиль haute couture

Это Пьер Бальмен придумал ее, jolie madame (красивая женщина. — фр.) — женщину послевоенной Европы. С талией-«рюмочкой», в шляпе с перышком, на цокающих каблучках. Не «фам фаталь», как в старом голливудском кино, и не боевая подруга в пилотке и солдатской шинели по суровой моде 40-х, а женщина-подарок, женщина-приз, женщина, умеющая дарить радость уже одним своим видом. Увидеть и умереть, полюбить и пропасть... Нет, все эти безумства не из ее репертуара женщины Pierre Balmain. Зачем умирать, когда жизнь так прекрасна?

Если бы Пьер Бальмен ничего в своей жизни больше не создал, кроме jolie madame, то он и тогда бы вошел во все энциклопедии моды как один из самых выдающихся модельеров ХХ века. А ведь за ним еще много всего остального: и возрождение стиля haute couture, и лучшие бальные платья эпохи, и бессмертные духи Vent vert... Бальмен — это больше чем имя, поставленное на безличный поток индустрией моды. При всех своих недюжинных организаторских способностях он не смог или, точнее сказать, не захотел становиться международным лейблом в расчетливом мире люкса. Для этого он был слишком художником, слишком впечатлительной и тонкой натурой.

Пьер Бальмен

Мужиковатая внешность упитанного савойца с мощным загорелым лбом и узкой полоской фатоватых усиков была обманчива. За ней скрывался вдохновенный романтик, любитель Верди, поклонник Марии Каллас, ценитель и покупатель всего прекрасного. Его jolie madame была неотделима от того воображаемого мира, который он создавал не только у себя в салоне на rue Francois I, но и в реальной жизни.

Что это была за жизнь? Сейчас уже трудно понять. Она так не похожа на ту, что теперь. Большие балы, пышные приемы, воскресший из небытия высший свет. Конец 40-х годов — благословенные времена для великих модельеров. Женщины из общества переодевались по четыре раза в день. Невозможно прийти в театр или на концерт в том же платье, в каком вы были вчера на вернисаже в галерее Шарпантье. Или, избави Бог, в той же шляпе, в которой два часа назад обедали в «Крийоне». Днем можно прогуляться по аллеям Тюильри в строгом английском костюме, но вечером полагается надевать жемчуга — во всяком случае, если у вас запланирован чай в «Рице» или ужин в «Фуше». Сложный церемониал правил хорошего тона задавал жесткую структуру всей парижской моде, определяя и ее достаточно напряженный ритм, и корсетный, затянутый силуэт, и все эти баснословные перерасходы драгоценных тканей, характерные для десятилетия new look, приводившие к затяжным семейным конфликтам и нервным объяснениям с мужьями заказчиц.

Бальмен привнес в эту жизнь безмятежную легкость, южный темперамент, безошибочное чувство меры. Но главное — он первым в своем поколении понял то, что вскоре станет избитой и тоскливой истиной: jolie madame не только дает званые вечера и скучает на премьерах в опере, но еще занимается детьми, домом, сама водит машину, принимает друзей за городом, путешествует — и в любой ситуации хочет быть красивой и элегантной, даже когда у нее нет возможности рассчитывать на помощь горничной или услуги парикмахера. Бальмен, как никто, остро чувствовал приближение новых времен, когда jolie madame (о, ужас!) пойдет работать и будет спешить по утрам, как и все деловые парижанки, на службу. Он первым отважится на рискованные и эффектные комбинации, сочетая, например, в вечерних туалетах мех рыси с невесомым шифоном или придумывая коллекцию свитеров из королевского горностая. Он любил дух авантюры, эксперимента, новизны. Может быть, поэтому именно Бальмену, а не Кристиану Диору, выпадет почетная миссия первому приобщить Брижит Бардо к тайнам haute couture. А его закрытое черное платье для знаменитой музы экзистенциализма певицы Жюльетт Греко станет классической униформой всех длинноволосых сирен Левого берега.

Он никогда не ощущал себя заложником идей new look, может быть, еще и потому, что отчасти сам был их автором. Ведь они начинали с Диором вместе, локоть к локтю, в подручных у Люсьена Лелонга. Это потом их пути разошлись, сделав главными конкурентами на парижском рынке «люкса». Потом к их сопер- ничеству подключится Коко Шанель, решившая взять реванш за вынужденные годы молчания, потом замаячит на горизонте высокий и худой, как Дон Кихот, Юбер де Живанши со своей голливудской Дульсинеей — Одри Хэпберн… Потом будет много разных имен, великих и невеликих, но в их пестром калейдоскопе Пьер Бальмен не потеряется, сохранит собственный стиль, кураж, страсть к нерасчетливой роскоши и отеческую нежность к своему первому созданию, принесшую ему мировую славу, — к jolie madame.

Пьер Бальмен ФОТОGettyImages

…Я поднимаюсь по крутой имперской лестнице старинного дома на rue Francois I. Здесь все, как прежде, как принято было еще при monsieur. Простор и безмолвие парадных комнат, выдержанных в любимой бальменовской гамме, — слоновая кость с редкими вкраплениями золота. И уютная теснота деловых помещений, где с раннего утра кипит жизнь, где кроят, шьют, вымеряют, где под потолком, на шкафах замерли безголовые и безрукие бумажные скульптуры-патронки с размерами постоянных заказчиц дома Бальмен, где скрипит, не умолкая, старинная ножная швейная машина Gaston. «Здесь это наш единственный мужчина!» — говорят мне с застенчивой улыбкой тетеньки-закройщицы, нежно поглаживая своего полированного товарища. Оказывается, никакая умнейшая электроника не в состоянии справиться с той работой, которую они выполняют на этом доисторическом агрегате. Вообще, как мне показалось, в доме Бальмен компьютерам не очень-то доверяют. То есть, наверняка, они здесь есть, но там, где создается haute couture, властвует суровый монастырский ручной труд. И немолодые женщины в черном, с замкнутыми лицами, ловко орудующие старинными метрами и фамильными ножницами, совсем не похожи на расхожий образ легкомысленных парижских модисток. Они здесь главные хранительницы культа haute couture, их исколотые иголками пальцы держат нити судьбы всех коллекций, их молчаливая преданность обеспечила не только долголетие дому Balmain, но и всей французской моде.

При этом самое поразительное: они ни мгновения не переживают, что платья, на которые уходит их жизнь, предназначены совсем другим женщинам, что ничего из того, что они так кропотливо и вдохновенно шьют, им никогда на себя не надеть. В лучшем случае скромненько сядут где-нибудь в пресс-офисе в уголке посмотреть по телевизору запись очередного дефиле, и каждая из них будет ждать выход «своего» платья, как дочку с выпускного бала. Только и слышен один восхищенный шепот: «Ты посмотри, какая красавица! Ну какая же красавица!» А потом, уже у себя в комнате, они застелют стол чистой бумагой дла выкроек и устроят чай с меренгами из соседней кондитерской. И это будет их «банкет» в честь премьеры новой коллекции, прошедшей то ли в «Карусели», то ли в «Интерконтинентале», где они, конечно, никогда не были, но где, говорят, очень красиво.

Наверное, когда эти женщины совсем состарятся и умрут, настоящая haute couture кончится. Мальчики и девочки в накрахмаленных белых халатах со своими калькуляторами и кибернетическими мозгами никогда не сумеют заменить их глаз, их рук, их знания, как было «при monsieur». Если дух Пьера Бальмена еще присутствует в этих стенах, если память о его jolie madame еще живет в новых коллекциях, то это, конечно, в первую очередь их ежедневный подвиг, их историческая заслуга, их никем не воспетое торжество.

Pierre BalmainФОТОGettyImages

В сущности, само существование сегодня такого Модного дома, как Pierre Balmain, — это вызов времени, одинокая победа hand made на фоне всеобщей штамповки и стандарта, последний праздник наследственного аристократизма французских мастеров, победивших беспородный плебс пришлых фокусников от моды. Впрочем, «национального вопроса» здесь лучше не касаться. Ведь сам Пьер Бальмен был родом из Савойи (Италия), его преемник, много лет возглавлявший Дом, Эрик Мортенсен, — датчанин, а нынешний главный художник линии haute couture Оскар де ла Рента — выходец из Сан-Доминиканской республики, который сам давно обосновался в Нью-Йорке, а в Париж летает только ради коллекций Balmain. Про него ходит шутка, что на самом деле его постоянное место жительства — салон первого класса авиалайнеров, где он и проводит большую часть времени, заработав своими бесконечными перелетами прозвище «месье Конкорд».

Но соncorde — это не только печально знаменитый сверхзвуковой лайнер. По-французски это слово означает еще и «согласие». Оскару де ла Рента с его врожденным даром дипломата и репутацией неотразимого бонвивана удалось достичь абсолютной гармонии с уже исторически сложившимся стилем. Каждый раз его коллекция дла Дома Balmain — это мастерская работа реставратора, который хорошо знает цену шедевра, попавшего ему в руки и не посягающего оскорбить его своими чересчур смелыми художествами. Но в то же время — это своя самостоятельная точка зрения на haute couture вообще и на наследие Бальмена в частности.

Нет, Оскар де ла Рента не клонирует еще одну jolie madame, он создает ее заново. Перед нами уже ее внучка — тонкорукая, задумчивая, немного замкнутая красавица. Первое впечатление: очень дорогая, очень стильная, но без бабушкиного шика, без надменного перыш- ка, приколотого к шлапе, без цокающих каблучков. Просто очень красивая ухоженная женщина, одетая в платья, отороченные соболем, похожие на уютные халаты. Много вышивки, много бисера, много меха... Ей очень идут ее новые духи Balmain de Balmain — этот бередящий душу аромат былого шика. Она хорошо смотрится на фоне кремовых занавесей и стен бальменовского салона. Она отсюда. И в то же время она другая. Есть в ней какая-то затаенная, нездешняя, не парижская первозданность, которую еще предстоит разгадать.

Pierre Balmain

Как всегда у Balmain, главный козырь припрятан дла финала — бальные туалеты. Правда, непонятно, где дают теперь эти балы, но «месье Конкорд» точно знает, как произвести впечатление на самых взыскательных дам (среди постоянных клиенток Balmain — Хилари Клинтон и Николь Кидман) и что надо танцевать в его платьях. Конечно, фламенко! Бесконечные километры пышных оборок из кисеи и кружев, колышущиеся на подолах и сметающие все на своем пути, словно созданы для зажигательных танцев где-нибудь в Севилье, в таверне под звон кастаньет и гитар. Только когда увидишь вереницу вечерних туалетов от Оскара де ла Рента, начинаешь понимать, что не такая уж она безнадежно светская дама, эта новая героиня Бальмен. Она горячая, живая, настоящая. Веселая, как гитана, неприступная, как инфанта. Парижанка с испанской кровью. Она идет своей неспешной победительной походкой по знакомому маршруту — 16 Аррондиссман, Сен-Жермен-де-Пре, аллеи Тюильри. Ароматный шлейф Vent Vert плывет за ней по воздуху. И, как в бабушкины времена, несется вслед восхищенное: «О, jolie madame!»

Пьер Бальмен

Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.