Мода

Мода – центральная тема сайта, в которой собраны самые актуальные новости индустрии, фото с модных показов, обзоры ведущих трендов сезона, эксклюзивные фотосессии, а также StreetStyle из разных стран мира.

Интервью ELLE: Джанфранко Ферре

Эксклюзивный разговор о вдохновении, музах и триумфе «архитектора моды»

Оставаться самим собой — дар, доступный немногим. Особенно в индустрии моды, которая настойчиво требует меняться чуть ли не каждый сезон. Джанфранко Ферре подобен античному богу. Он сидит себе на Олимпе, то есть в своем палаццо на улице Понтаччо, и делает то, что считает нужным, не слишком интересуясь, «какое тысячелетье на дворе» или что там советуют критики моды. Похоже, он вообще не читает, что про него пишут. А пишут в основном в торжественно-приподнятом тоне, в каком принято говорить о живых классиках. Вот и на этот раз не успел пройти очередной показ его мужской коллекции, как тут же грянул дружный хор: «благородное совершенство», «восхитительная работа с цветом», «фантастическое качество тканей»… И так практически каждый раз, классик есть классик. Покушаться на стиль Ferre’ — это как оспаривать существование миланского Дуомо или критиковать оперы Верди. То есть придраться, конечно, можно ко всему на свете, но в этом случае совершенство столь очевидно, а исторические заслуги так величественны, что занятие это представляется абсолютно бессмысленным.

«Про что же мне спросить маэстро?» — думал я, отправляясь на виа Понтаччо, 21. Однажды мне уже было назначено интервью с ним по тому же адресу. И я сидел на диване под тем же самым его портретом, больше смахивающим на беззлобную и смешную карикатуру: огромный силуэт Ферре в профиль и в полный рост, заштрихованный черной тушью. Но интервью так и не состоялось по вполне уважительной причине: за час до нашей встречи маэстро споткнулся о телевизионные кабели и рухнул в темноте backstage, сильно поранив ногу. «Понимаете, у него текла кровь!» — восклицала PR-менеджер, прелестная девушка Тара, отвечавшая за связь с прессой. Мы дружно ахали, а мое воображение, распаленное Тариными причитаниями, рисовало драматичную картину: кромешная тьма, поверженный Ферре и коварные кабели, опутавшие его большое тело, подобно лаокооновой змее. О ужас! В утешение за несостоявшееся интервью мне вручили галстук из прошлогодней коллекции и ворох публикаций более удачливых коллег, с чем я и удалился, соображая на ходу, что же такое сочинить вместо уже заявленного в номер эксклюзивного материала.

Ферре

Прошли годы, как писали раньше в романах. Ферре сидит напротив меня. Славу богу, в добром здравии. Огромный, величественный и немногословный. Он похож на одного из героев знаменитого полотна «Заседание Государственного совета». Среди вельможных моделей Репина он выглядел бы своим. По облику, повадкам, неспешной манере подавать руку, как будто в ней уже протянуты чаевые, по этому отрешенному выражению величавой, олимпийской невозмутимости, какая бывает только у людей, достигших «высшей власти». Собственно, Ферре ее и достиг. И он это знает, и я знаю. И те немногие подробности, которые еще можно про него выведать, вряд ли что-нибудь могут изменить в его портрете, выдержанном в золотистых, охровых, осенних тонах. Для начала я интересуюсь многочисленными фотографиями, расставленными у него в кабинете на полках и даже на полу. Анни Лейбовитц, Херб Ритц, Хельмут Ньютон, Доминик Иссерман… «Вы увлекаетесь фотографией?» — спрашиваю я. «Немного», — степенно кивает Ферре. «А почему они не висят на стенах?» — «На свете не так много изображений, на которые мне хотелось бы смотреть каждый день», — с интонацией тайного неудовольствия произносит он, глядя на меня поверх очков в роговой оправе. Как будто это я виноват, что таких фотографий мало. Но все-таки одна есть! И висит она у него на стене в золоченой резной раме. На ней толстенький, какой-то очень домашний Кристиан Диор в расстегнутой жилетке. «Но для него вы все-таки сделали исключение?» — показываю я на Диора. «Я же не сказал, что таких лиц нет вообще, — роняет маэстро. — Они есть. И этот человек — один из них».

Сhristian Dior и все, что с ним связано в жизни Ферре, — это величайшая победа итальянской моды на чужой территории французского haute couture. Это исторический прорыв итальянского дизайна, утвердившего свой культ на европейских подмостках. И, наконец, это личный триумф Ферре, растянувшийся почти на два президентских срока — 8 лет. Что для него значили эти годы в качестве креативного директора Christian Dior? Ферре (тем же медленным, безучастным голосом): «Жить на два Дома — очень трудно. Но мне было интересно, сколько я смогу так продержаться. Наверное, со стороны это было похоже на глубоководный дайвинг, только без акваланга». Я не стал выяснять, где же он пополнял запасы душевного кислорода. Например, про Ферре известно, что он — человек привычек. Ему не скучно делать одно и то же в течение десятилетий. Жить в доме, где он родился. Гулять по улицам Милана, где прошла вся жизнь, и бесконечно перекраивать одну и ту же белую блузу для всех своих коллекций. Здесь ему нет равных.

В сущности, самый банальный предмет мужского и женского гардероба он возвел в статус культовой одежды. Белая блуза от Ferre’ — это классика, которая идет всем. Ее мог бы носить и принц Гомбургский в XVIII веке, и Робби Уильямс в ХХI. Вообще-то Ферре очень театрален. Он досконально изучил эффект выходов на публику и медленных проходов через весь зал вместе с кордебалетом юных моделей. Характер и стиль модельера легко распознать по тому, как он выходит на финальные поклоны: Джорджо Армани выбегает на подиум, как на боксерский ринг, Миучча Прада лишь на мгновение робко выглядывает из-за кулис, чтобы тут же исчезнуть, Валентино так отчаянно машет кистями рук, как будто готовится на бис исполнить «Умирающего лебедя», а Ферре выплывает на подиум, как президентский «Кадиллак», и движется с неотвратимостью государственного кортежа. Он лучше других знает, как делать официальные заявления, не произнося при этом ни слова. За вас должен говорить ваш вид, ваше платье. Во всем, что делает Ферре, чувствуется властная уверенная рука человека, привыкшего иметь дело не с нитками и иголками, а с кистью и резцом. Ферре не шьет — он высекает, не декорирует, но строит. Вот и на этот раз его летняя мужская коллекция была едва ли не самой красивой в Милане. Спрашиваю Ферре, что его вдохновило на эти пунцово-пламенеющие смокинги, сшитые в технике пэчворк из кусочков драгоценных тканей, или на розоватую, закатную гамму рубашек? Ответ был неожиданным: «Молодые Кеннеди, путешествующие из Нью-Йорка в Хайнис-Порт, а оттуда в Сан-Франциско и обратно. Моя цель была не в том, чтобы копировать их стиль, — терпеливо объясняет он, — а в том, чтобы передать ощущение их энергии, свежести, какой-то победительной красоты».

ELLE Я слышал, что вашими настольными книгами являются не только альбомы по искусству и архитектуре, но и биографии знаменитых женщин. Это правда?

ДЖАНФРАНКО ФЕРРЕ Да, это так. Меня всегда интересовала психология богатых и знаменитых. Мне нравятся сильные женщины, как Индира Ганди, которую я знал лично, как Элизабет Тэйлор, моя подруга и клиентка многих лет, как Гленда Джексон...

ELLE Мне казалось, последняя всегда была так далека от мира моды…

Д.Ф. (строго). Я стараюсь никогда не смешивать личные привязанности и бизнес. Чтобы сохранить со мной отношения, не обязательно носить мои вещи. Я верен дружбе даже с теми, кто «изменял» мне с другими дизайнерами. Как, например, София Лорен, которую очень люблю. Мы замечательно работали вместе над фильмом pret-a-porter. У нас чудные отношения, несмотря на то, что уже долгие годы ее связывает сотрудничество с Домом Джорджо Армани. Обижаться или ревновать в таких случаях глупо. Это женщины, и это жизнь!

Ферре

ELLE В одном из своих интервью вы сказали, что самым главным для вас являются понятия «нормы» и «исключительности». Хотелось бы услышать ваши пояснения на этот счет.

Д.Ф. Норма — это абсолютная уверенность в себе, в том, что ты делаешь, в том, как ты позиционируешь себя в этом мире. А исключительность всегда связана с какой-нибудь причудой или капризом, который возбуждает фантазию. В моей жизни это страсть к коллекционированию. Помню, на первые же деньги, которые мне удалось заработать тридцать лет назад, я купил две картины Пикассо. Мой принцип: лучше меньше, да лучше. Cовременное искусство, но всегда только отменного качества.

ELLE Если бы вас попросили сформулировать, в чем заключается суть стиля Ferre’, что бы вы сказали?

Д.Ф. Это гармоничный, выверенный, спокойный стиль, который отличает архитектурное мышление, умное использование тканей и точное ощущение настроений и требований сегодняшнего дня.

ELLE Последнее качество представляется особенно важным в контексте новой молодежной линии GF Ferre’. Что вас подвигло на ее создание и оправдала ли она ваши ожидания?

Д.Ф. Цель проекта GF Ferre — это попытка угадать облик моды нового тысячелетия. Вы знаете, как можно еще перевести аббревиатуру GF? Guardare al Futuro (cмотреть в будущее), т. е. размышлять о будущем, попытаться уловить новые ритмы, воспринять новую технологию, музыку, спорт, почувствовать и понять свободную душу нового поколения. Я сознательно выбрал это направление, понимая все объективные трудности, которые неизбежны на нашем пути. Но без него у Дома не может быть будущего.

Ферре

ELLE Любая жизнь, тем более такого человека, как вы, состоит из триумфов, достижений и неудач. Что вы считаете своим главным достижением и о чем жалеете больше всего?

Д.Ф. Главным достижением, наверное, является этот Дом, который я создал тридцать лет назад, без которого я бы никогда не нашел себя и не стал бы тем, кем стал. А сожалений особых нет. Все, в общем, было правильно. Хотя мне так и не удалось прожить жизнь обычного, нормального человека.

ELLE А вы уверены, что она бы вам подошла?

Д.Ф. Кто знает, кто знает… Но это бессмысленно спрашивать у того, кто давно предпочел стать брэндом.

ELLE Ваше представление об идеальном месте, где вы могли бы быть счастливы?

Д.Ф. Всюду, где есть голубое небо и где я могу заниматься тем, что люблю и умею.

Ферре поднимается из кресла. Аудиенция окончена. Он протягивает мне руку на прощанье и торжественно покидает кабинет, удаляясь в полутьму огромного зала, где обычно проходят все его дефиле. Сейчас там никого нет, кроме бригады осветителей, которые устанавливают прожекторы и разматывают провода. Мне хочется крикнуть ему на прощанье: «Будьте осторожнее, синьор!» Но я не посмею этого сделать. К богам и брэндам не принято так обращаться.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.