ELLE Decoration

Все об актуальных трендах в дизайне интерьера, знаковых предметах декора и главных именах индустрии.

В гостях у Айдан Салаховой

В Москве у Айдан Салаховой найдется время разве что на официальное интервью. Для того чтобы просто поговорить, нужно лететь в Баку, на берег Каспийского моря. На даче у папы, Таира Салахова, можно никуда не торопиться и быть самой собой

Минареты Старого города — знакомый мотив творчества Айдан

Минареты Старого города — знакомый мотив творчества Айдан

В Москве у Айдан Салаховой найдется время разве что на официальное интервью. Для того чтобы просто поговорить, нужно лететь в Баку, на берег Каспийского моря. На даче у папы, Таира Салахова, можно никуда не торопиться и быть самой собой

Таможенный контроль в аэропорту Баку занял у нас ровно одну минуту. Когда в ответ на вопрос о цели нашего визита луноликая таможенница услышала фамилию Салаховых, по аэро­порту мгновенно разнесся почтительный шепот. Нас пропустили, не заглядывая в паспорта. Все сотрудники аэропорта желали нам хорошей поезд­ки. Нас ждут на даче Таира Салахова в Нардаране на берегу Каспийского моря. Долго едем мимо нефтяных вышек. Поворот, спуск — перед нами сине-серый Каспий. Традиционный городок: мы внутри гигантского лабиринта — стены на улицах одинакового цвета и высоты. Не знаешь, что за ними — дворец или рыбачий дом.

На пороге нас встречает Айдан в простом белом платье, она улыбается. Мы входим в дом и останавливаемся в изумлении. Сквозь огромные окна видны солнечный свет, голубая вода бассейна, зеленый газон, жемчужно-серое море и синее небо — и все это часть интерьера. Летящей походкой — балетную выучку не забывают — выходит жена Таира Варвара. Через минуту из мастерской выходит сам Таир Теймурович, минуту смотрит на нашу съемочную ораву. Его первые слова: «Вы у себя дома».

«Самое главное — никуда не спешить, — говорит Айдан, — бросайте вещи, идем на море, затем, пока папа работает, плаваем в бассейне, садимся обедать, а уж потом принимаемся за интервью и съемку». В общем, руководствуемся принципом Таира: как пойдет, так и будет. А пошло все очень хорошо. У моря без лишних вопросов становится понятно, откуда в картинах Таира жемчужный свет и суровая простота. Это цвет моря и неба, это простота жизни местных жителей, всецело зависящих от Каспия, от его ветреной изменчивости, грозящей штормами среди ясного неба. Цвет моря меняется ежесекундно, и я согласен с Айдан, что в этом ритме есть что-то похожее на грандиозную видеоинсталляцию.

Таир, Варвара и Айдан Салаховы в мастерской дома в Нардаране

Таир, Варвара и Айдан Салаховы в мастерской дома в Нардаране

Образ неприступного галериста Айдан оставила в Москве. Спортивная, загорелая и абсолютно счастливая. Много рассказывает и заразительно смеется. Мы говорим о всяких мелочах и о смысле жизни, о том, как сложно быть самим собой в Москве, как приходится вырывать в бешеном ритме минуты, чтобы остановиться и задуматься. У нее только сейчас это стало получаться. Пришлось в одностороннем порядке пересмотреть свой график и найти время для себя. На какой рынок ходить, в какое время и что покупать — эти вопросы здесь выглядят более актуально. Она с удовольствием готовит, но на даче в Подмосковье, не в городе. Влюблена в азербайджанскую кухню, восточные сладости и совершенно не заботится о диетах, по крайней мере, у папы на море. В Москве лишние калории сгорят за пару часов беготни. Она не подходит к телефону и читает детективы у бассейна: есть пять дней на отдых, а лучший отдых — здесь. Ну разве еще Фуджейра с километровыми пустынными пляжами, похожими на местные, и нелепыми базарами, где вперемешку продают баранов, шины и почему-то ворота. Но ничто не заменит мягкую, горьковато-сладкую воду Каспия.

Она любит украшения, наряжаться и принимать гостей — это от мамы, Ванцетты Ханум, женщины экзотической красоты, огненного темперамента и яркого живописного таланта. От папы Айдан унаследовала феноменальную способность соединять собственное творчество и волю к организации художественного процесса. Как это возможно? Просто творчество в семье Салаховых — это сама жизнь. А работу каждый выбирает себе сам. Айдан — галерист, папа — вице-президент Российской академии художеств.

«Таир Теймурович, потихоньку нужно собираться обедать», — голос Варвары сама деликатность и любовь. Таир для женщин этого дома — сокровище гораздо большее, чем для азербайд­жанского народа. Его обожают и берегут — Варвара и Айдан даже курят, как школьницы, в форточку. Курение не то чтобы запрещено, но точно не в почете. На всякий случай Айдан носит с собой электронную сигарету.

Дом и море разделяет только бассейн

Дом и море разделяет только бассейн

Никакое интервью не сможет заменить застольной беседы. Простые разговоры о повседневной жизни дают гораздо больше ответов. Мы много говорим о семье Салаховых. Отец Таира был репрессирован, мама одна воспитала пятерых детей в войну. Постоянная борьба за правду, художественную и человеческую. Конечно, он не избежал обвинения в формализме за предвосхитившую полет в космос картину «Тебе, человечество!» Его суровый стиль тоже был неблагонадежным, слишком немногословным для советской живописи. Но он всегда добивался своего — нужно ли было защитить Илью Кабакова или добиться мастерских для художников, не входивших в официальные организации. А привезти выставки Раушенберга, Бэкона или Тенгли в СССР? Это и сейчас почти невозможно. У него получалось — убеждением, дипломатичностью и, конечно, легкой восточной хитростью. И сейчас он борется за молодых художников и в Москве, и в Баку.

История дома в Нардаране очень характерна. Первый дом Таир построил в 1969 году — модернистская архитектура, солярий, бассейн, большие окна. Это была забытая рыбацкая деревня, а лет десять назад ее облюбовали состоятельные бакинцы. Когда Таир Салахов решил перестроить свой дом, к нему обратился сосед с просьбой уступить ему участок, а взамен предложил почти готовый дом рядом. Море осталось на месте, да и соседи рады, думаю, для него это важнее. «Жалеет ли он о старом доме?» – спросил я Варвару. «Он всегда идет вперед, и новый дом для него — это новые эмоции», — отвечает она. Таир черпает вдохновение именно в новизне, пробует новые художественные техники, экспериментирует с театральными декорациями. Когда ему подарили ковры, вытканные по его картинам, он не смутился. «Пускай живут дома», — считает он. Теперь он ожидает ковер с белоснежным портретом маленькой Айдан.

Дом напоминает дворец ахейского царя, да и вся жизнь похожа на древнегреческий миф. Ведь дворцы в то время были скромными, а цари мудрыми, их жены величественны, а дочери красивы и своенравны. Огромное море прямо у порога. Дом одноэтажный. В жару не представляешь, как можно подняться по лестнице вверх, а зимние ветры Каспия запросто сдуют лишний этаж. Конечно, он должен быть построен из бежевого камня — аглая. Для застолий — огромная гостиная, для уединения — мастерская с видом на Нардаран и море.

Гостиная дома в Нардаране. Море и небо — главная часть­ интерьера

Гостиная дома в Нардаране. Море и небо — главная часть­ интерьера

Баку для Айдан — город детства, она честно признается, что сейчас совсем не знает города, но помнит свое привилегированное положение, потому что из Москвы папа привозил красную икру, а все ели черную, и глазированные сырки, которые были гораздо вкуснее эскимо, продававшегося на Приморском бульваре. В Нардаране она проводила почти каждое лето. Теперь, после перерыва, эта традиция восстанавливается.

В сентябре приезжает ее сын Кай, для которого дедушка — друг и наставник. Для папы Айдан по-прежнему любимая младшая дочь. Он до сих пор выходит на пляж присмотреть за ней, если Айдан купается одна или с подругами. Баловал ли он ее в детстве? «Конечно да», — отвечает Таир. Но всегда говорил, что для Айдан главное — это работа, творчество. На следующий день мы договариваемся поехать в мастерскую Таира Салахова в Старом городе, Ичери Шехер. Два старых дома объединили в один лабиринтом лестниц. Камень на полу, белые стены, обязательный колодец в доме, думаю, ему лет триста. Таир собирает курьезные ковры начала двадцатого века — примитивные иллюстрации к суровым событиям истории. Много фотографий и везде работы — графика, живопись разных годов, наброски и незаконченные картины. И повсюду красный цвет, такой же горячий, как в поздних работах Таира. Удивительный человек — в горячей юности писал суровые работы, а сейчас в работах столько огня.

Поднимаемся на крышу. Город тает в солнечном свете. Ее город — с башнями, минаретами и куполами мечетей. Скоро у нее будет песочно-белая квартира в Баку — папин сюрприз. «Мне бы хотелось здесь пока отдыхать, с папой общаться», — говорит она. «А если бы вы работали в Баку, какой бы стала ваша живопись?» Айдан уверенно отвечает: «Намного мягче». — «Можете переехать в Баку?» — «На радость конкурентам? — смеется Айдан. — Как я оставлю своих художников, они как дети». Но в сентябре открывает свою первую ретроспективу здесь.

Я захватил с рынка тутовник, прямо как знал. «В детстве не слезала с тутовых деревьев, мои любимые ягоды», — радуется Айдан.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.