ELLE Decoration

Все об актуальных трендах в дизайне интерьера, знаковых предметах декора и главных именах индустрии.

Тайны Павла Каплевича

Эту идею театральный художник Павел Каплевич вынашивал целых 15 лет. И вот свершилось! В марте он представил публике свою коллекцию «пророщенных», или «живых» тканей, производство которых держит в секрете. Приоткрыть завесу тайны попыталась Алена Басистова.

image

Эту идею театральный художник Павел Каплевич вынашивал целых 15 лет. И вот свершилось! В марте он представил публике свою коллекцию «пророщенных», или «живых» тканей, производство которых держит в секрете. Приоткрыть завесу тайны попыталась Алена Басистова.

Павел Каплевич называет себя прикладным художником. Весенним днем в студии на Патриарших он рассказывает мне о «пророщенных» тканях и о том, где можно применить эти необычайно удобные в производстве («за день могу сделать пять тысяч метров») и прекрасные по виду ткани. О спектаклях, где он, театральный художник Каплевич, одел в свои ткани всех артистов и декорации. О том, что уже десять лет его постановке «Коллекция Пинтера» — и все как новенькое. Паша (его все начинают звать Пашей через пять секунд после знакомства) — человек-оркестр. Одновременно открывая дверь режиссеру из Братска и рассказывая мне, что эта студия у него не жилая, а для работы и для друзей со всего света, ищет в компьютере сцены из спектакля и выставочный павильон компании «Два Дома», с которой сейчас в коммерческом и творческом союзе. «У него началась психиатрия», — сообщает он про компьютер. Тут же обсуждает с режиссером, как вписать в объем ванной душевую кабину. Рассказывает, какие на его дне рождения были «самые красивые девушки Москвы, вот сама смотри: Рутберг, Апексимова, Голуб, Волчек, Хакамада, Миронова, Друбич, Канделаки. И все говорили, что день рождения удался, а дело-то во мне: я был свободный и легкий». Отвечает на звонок друга Балуева из Варшавы. Радуется, что чей-то сын хочет стать студентом ВГИКа. «Ты моя птичка, — говорит он в трубку нежно. — Обнимэ. Обнимэ».

Как делаются «пророщенные» (их еще называют «срощенные» или «живые») ткани, Каплевич скрывает: это его тайна и патент. Паша, по его собственному определению, «дурак-дурак, да не совсем» и после 15 лет разработки технологию запатентовал. На мольбы объяснить, как хлопок срастается с бархатом или шерстью, отвечает загадками вроде: «Представь, я вздумаю побриться пылесосом». Процесс, как я поняла, механический. После него ткани прилипают друг к другу. Можно проращивать в ткани, например, золотые нити, и будет эффект парчи. Можно рисунки делать методом фотопечати, горячо объясняет Паша. Я слушаю, укутанная в кусок шерсти, срощенной с шелком и с леопардовым принтом («жутко экологическая вещь, никого не убиваешь»). Кусок — не кашемировой мягкости, но умеет сгибаться в архитектурной строгости складки. В нем я похожа на японку в кимоно. Ходить в Пашином — дело престижное: он за свои инновации в мюзикле «Екатерина Великая» уже взял «Золотую Маску». И уже оснастил «живыми» тканями в театре «Современник» спектакль «Джентльменъ», а в Большом — «Бориса Годунова» в постановке Сокурова.

image

«Пророщенные», или «живые» ткани из коллекции Павла Каплевича, салоны «Два Дома»

image

Один из последних проектов Каплевича — декорации к спектаклю «Джентльменъ» в театре «Современник»

Павел Каплевич на фоне собственных декораций в театре «Современник»

Павел Каплевич на фоне собственных декораций в театре «Современник»

Принты на Пашиных тканях выходят потертые, старинного вида, и в доказательство этого Паша подводит меня к коллажу на стене. В нем два раритета («это кокошник XVI века, играл в «Царе Федоре Иоанновиче» в теат-ре Станиславского, а эта шапочка — XVII века играла в «Иване Грозном» у Эйзенштейна») соседствуют с двумя новенькими Пашиными тряпочками, по виду такими же древними.

Он вообще мастер по замешиванию разнородных деталей интерьеров в одно гармоничное целое с помощью текстиля. Из «живых» тканей Каплевич делал текстильную часть интерьеров двух замков на Луаре. А еще ему интересны отели: он, как театральный художник, «мыслит решениями». Разработал для сети отелей Four Seasons* историю гостиницы «Москва», «по этажу на каждый стиль: барокко, ампир, бидермайер, модерн, конструктивизм». Отель, правда, пока не определился. «Потому что мы маленькие», — сожалеет Паша. Это он про свое производство и про то, что ему надо бы слиться с партнерами в холдинг, и тогда начнется работа на весь мир, хотя уже и сейчас он за день может обеспечить английскую марку Andrew Martin на год вперед. И другу Мише Кравченко, владельцу фабрики диванов, он бы тоже тканей понаткал, но нужен тот, кто придумает, как срастить с ними диваны «8 Марта». «Любой рисунок могу делать, любую имитацию, любое самое необузданное воображение — welcome!» — говорит Паша. Но, несмотря на очевидный прикладной и даже промышленно-дизайнерский характер текстильного мероприятия и грядущие миллионы метров для нужд театра и мебельной промышленности, душа художника Каплевича явно мечтает отбросить приставку «прикладной» и воспарить к чистому арту. Паша говорит иногда так: «А может, надоест, и перестану выпускать эту ткань. Начну делать из «живых» тканей гобелены, вот смот-ри у меня что есть» — и раскидывает на полу Монументальное Полотно с Крокодилом Геной и Чебурашкой. Стоимость называет с неохотой: после осенней выставки в Третьяковке и выходов на арт-аукционы произведения станут оцениваться совсем по-другому. А сейчас лишь 250–300 тысяч евро. И правда, пусть вместо гекаметров обманок, изображающих меха, жемчуга, бархатное и бисерное шитье появятся «живые» ткани с Фиделем Кастро, Юрием Гагариным, Вацлавом Нижинским или безымянными пловцами, схватившимися в почти любовном объятии, — всеми теми, кого одушевит своим взглядом Павел Каплевич.

image

Двусторонняя ткань из новой коллекции Каплевича, салоны «Два Дома»

За месяц до интервью он пострадал. В станок на фабрике «живых» тканей попала фаланга. Полпальца как не бывало. Может, это знак: пора к искусству. И как минимум не вспоминать про прикладную часть жизни, пока не подрастет сын и не возьмется за Пашин бизнес. Тем более что девиз, который известен ELLE ДЕКОР с незапамятных времен: «Никогда не выключай утюг!» — Павел Каплевич уже сменил на глобальный: «Негатив — в позитив!»

Фото: Кирилл Никитенко; Глеб Кордовский; Николай Мещеряков

image

Сцена из спектакля «Джентльменъ» в театре «Современник». Костюмы сшиты по эскизам Павла Каплевича из «пророщенных» тканей.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.