Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Звери Шарлотты

Дочь Сержа Гинсбура и Джейн Биркин рассказала ELLE, что, кроме «Золотой пальмовой ветви», принес ей нашумевший фильм «Антихрист» Ларса фон Триера. Фотограф Jean-Baptiste Mondino.

Топ из хлопка и шелка, колье, все — Peachoo +  Krejberg; топ изо льна, Petit Bateau; легинсы из кожи, Ventcouvert; ботинки, Balenciaga

Топ из хлопка и шелка, колье, все — Peachoo + Krejberg; топ изо льна, Petit Bateau; легинсы из кожи, Ventcouvert; ботинки, Balenciaga

Дочь Сержа Гинсбура и Джейн Биркин рассказала ELLE, что, кроме «Золотой пальмовой ветви», принес ей нашумевший фильм «Антихрист» Ларса фон Триера. Фотограф Jean-Baptiste Mondino.

Мир меняется, и Шарлотта тоже. Нет, внешне она все та же. Актриса, появившаяся в ресторане парижского отеля с распущенными волосами, без всякого макияжа, в джинсах ультраслим и твидовом жакете Balenciaga (это марка, «лицом» которой она является), все так же похожа на хрупкого подростка. В ее манере держаться не появилось ничего буржуазного, она изысканно вежлива и производит впечатление очень цельного человека. Впрочем, некоторые едва уловимые детали — она говорит спокойней, а смеется больше — создают ощущение, что она продвигается вперед в познании самой себя и того, что можно было бы назвать тайной Шарлотты Гинсбур. Сегодня ей приходится нести двойную ношу. Во-первых, на нее в очередной раз обрушилась слава, мир в восторге от ее работы в «Антихристе» Ларса фон Триера (доказательство – «Золотая пальмовая ветвь» как лучшей актрисе). Во-вторых, мир увидел слишком много такого, что даже актеры предпочитают не показывать (доказательство — в одной из сцен ее героиня отрезает ножницами себе ну очень важную часть тела). Кто-то называет это актерским подвигом, кто-то готов ее пожалеть. Жестокий психоанализ, откровенные эротические сцены и зловещие говорящие животные — «Антихрист» смог удивить мир. Гинсбур ни о чем не жалеет, она горда участием в фильме и не исключает дальнейшей работы с Триером.

ELLE Как Ларс фон Триер предложил вам эту роль в «Антихристе»?

ШАРЛОТТА ГИНСБУР Я спокойно проводила отпуск, когда он меня пригласил приехать в Данию, чтобы с ним встретиться. На самом деле после нашей встречи я не думала, что получу эту роль. Мы практически ничего друг другу не сказали. Он у меня спросил, случались ли у меня уже приступы тревоги, испытываю ли я какие-то особые страхи. Я ответила, что нет. На все мои вопросы по сценарию он не давал никакого ответа. Я себя ощущала слишком нормальной рядом с ним, не представляющей почти никакого интереса. Я даже не знаю, видел ли он мои фильмы. И все же спустя две недели он меня спросил, согласна ли я сниматься.

ELLE Когда вы читали сценарий, у вас не вызвало отторжения то, что в ваши любовные сцены с Уиллемом Дефо он вставляет отдельные планы, снятые с порноактерами?

Ш.Г. Я знала, что мне надо будет играть в эту игру, и была готова. Даже более чем готова, мне это очень нравилось. Ларсу действительно было нужно, чтобы в сценах ню я полностью отбросила все, что меня сдерживает. Взамен он сказал, что я могу довериться ему, что он не станет монтировать ничего такого, за что мне будет стыдно, что будет меня смущать. Посмотрев на результат, смутиться есть от чего, но по крайней мере я знаю, что я сделала. Пойду ли я в какой-нибудь другой момент своей жизни на то, чтобы сделать то же самое, не знаю, потому что это приобрело какой-то громадный масштаб.

ELLE В каком смысле?

Ш.Г. Я два месяца прожила в Германии в полной изоляции, в глухой деревне, и все это время орала и делала разные экстремальные вещи. Роль этой женщины, потерявшей ребенка, требовала с начала и до конца находиться в кризисном состоянии. И я была готова полностью отдавать себя. Это было трудно, но интересно, два месяца жить полуголой и в крови. Я посылала матери SMS с описаниями того, в какой жесткой обстановке проходят мои дни. Нам с ней удавалось над этим посмеяться от души. После обеда, поскольку мы снимали понемногу, я возвращалась к себе в чистый, стерильный гостиничный номер с окном, выходящим на поле для гольфа, и проводила вечер в одиночестве. Это было довольно необычно.

Болеро из крепдешина, Isabel Marant; кожаные брюки, Ventcouvert; ботфорты из кожи теленка, Chloé; ремень, Chanel

Болеро из крепдешина, Isabel Marant; кожаные брюки, Ventcouvert; ботфорты из кожи теленка, Chloé; ремень, Chanel

ELLE У вас не вызвала колебаний мысль, что придется сниматься обнаженной? Мы вас себе представляли более застенчивой.

Ш.Г. И я сама тоже! Я думала, что я просто суперзастенчивая, потому что у меня всегда с этим были громадные проблемы. Но в этом фильме бесстыдство уже настолько присутствовало в самих чувствах, что с какого-то момента я просто уже больше не обращала внимания на наготу. Находиться в этом кризисном состоянии было чуть ли не более неприличным, чем демонстрировать свой зад. Для меня, если только я не показываю верх, это ничто. На зад мне наплевать. Что до любовных сцен, они меня не слишком смущали. В лице Уиллема Дефо мне достался прекрасный партнер, очень добрый, внушающий уверенность.

ELLE Вы подкачали свой пресс, чтобы быть в хорошей физической форме?

Ш.Г. Да, но лучше было бы вместо этого набрать несколько килограммов. Когда я вижу себя в этом фильме, я не нахожу, что смотрюсь красивее. У меня тело не женское — слишком худое, лишенное форм. Физически я себе очень не нравлюсь.

ELLE Вы не ставили себе никаких ограничений в этой работе?

Ш.Г. На съемках чередовались сцены драматические, любовные и кровавые. Потом нам на смену приходили порноактеры, которые нас дублировали. И я действительно не слишком себе представляла, где для меня проходит граница. В какой-то момент Ларс у меня спросил, согласна ли я сниматься в такой сцене, где будет видно мое лицо и член порноактера на первом плане. Я сказала «да» и оказалась на площадке с актером, который был очень милым человеком, но я его не знала, а сцена длилась очень долго. Потом он захотел, чтобы я снялась в другой сцене, где я разбиваю актеру половые органы поленом... Я поначалу сказала «да», а потом чем дальше, тем больше во мне нарастало смущение. В конце концов я пошла к Ларсу и сказала, что не могу этого сделать. И он на меня вовсе не обиделся. Я уже не понимала, что я считаю позволительным для себя и что я позволяю ему.

ELLE Это было пугающее ощущение?

Ш.Г. Не пугающее, но и не особенно приятное — плохо, когда у тебя нет согласия с самой собой.

ELLE Все говорят, что вас никогда прежде не видели в таком диком, зверском образе...

Ш.Г. Я дала себе волю. Было очень приятно, что можно не ставить себе преград. Я постоянно боялась, что у меня это не получится, но, когда съемки закончились, я стала ощущать, что мне чего-то не хватает. Как будто вам на два месяца позволили быть в депрессии, в истерике. Я обнаружила, что проводить время, оглашая лес воем и воплями, — это очень освобождает.

ELLE Вы никогда не идентифицировали себя с персонажем?

Ш.Г. Я совершенно отказывалась думать о своих собственных детях, питать свою роль собственной жизнью. Впервые я думала только о персонаже. Как бы то ни было, ситуация была слишком экстремальной для того, чтобы я могла идентифицировать себя с персонажем.

Футболка из хлопка, American Vintage; хлопковая юбка, Ann Demeulemeester

Футболка из хлопка, American Vintage; хлопковая юбка, Ann Demeulemeester

ELLE Вы можете посмотреть на свою работу глазами зрителя?

Ш.Г. У меня не получается так смотреть, я не могу в достаточной мере отстраниться. Но я думаю, что этот фильм, несомненно, выражает очень искаженную точку зрения о женщинах. Когда я впервые повстречалась с Ларсом, он мне рассказал, как его мать сообщила ему, что его отец — не родной ему. Он говорил о ней очень обвинительно. Еще он мне говорил о своем разводе, как о самом прекрасном, что с ним произошло в жизни. Но его цинизм меня забавляет. Я испытываю к нему огромную нежность, с этими его клоунскими замашками и совершенно непритворными страданиями. Перед началом съемок он нам сказал, что не знает, осилит ли все это. Возникло чуть ли не желание его защитить.

ELLE Вообще, считаете ли вы, что роли, которые вы играете, могут иметь психотерапевтический эффект?

Ш.Г. Нет. Для меня психотерапия — это принимать то, что я делаю, и уметь саму себя выносить. Как бы то ни было, я считаю, что в кино есть нечто порочное. К счастью, я не снимаюсь в фильмах подряд без перерыва, потому что иногда мне трудно примирить изрядное самолюбование, присущее этому ремеслу, и необходимость возвращения к нормальной жизни. Сначала съемки, где ты сосредоточен на сценарии, на персонаже, и ничего больше не существует. А потом период раскрутки фильма, когда ты только и делаешь, что говоришь о себе. Конечно, мне доставляет удовольствие фотографироваться и давать интервью, но я считаю, что это непростое упражнение — перейти от съемок к раскрутке.

ELLE Для вас по-прежнему трудно сочетать семейную жизнь и съемки?

Ш.Г. Да. В то же время с этим конкретным фильмом мне было очень трудно каждый вечер возвращаться к нормальной жизни. Мне нужны были выходные, чтобы возвращаться в Париж, но все дела в этот период делал Иван (актер Иван Атталь — муж Шарлотты. — Прим. ред.). Скоро я еду в Австралию сниматься в фильме Жюли Бертучелли, и я бы очень хотела взять с собой детей. Им-то ничего, но для меня две недели — это предел. Дальше я не выдержу.

ELLE Они понимают, в чем состоит ваша работа?

Ш.Г. С этими съемками я не особенно распространялась насчет того, что же это мамочка там делает (смеется). Но на съемки других фильмов они приезжали. Они понимают, что я делаю, хотя боюсь, что в их глазах наше ремесло может показаться простым и легким. Да так и есть: мы хорошо живем, нам повезло. Но мы недостаточно часто и убедительно употребляем слово «работа». Лично мне очень нравится давать им понять, что это требует усилий, труда.

ELLE А у вас было ощущение, что ваши родители утруждают себя?

Ш.Г. Нет, потому что они никогда не трудились. Когда мы с сестрой были маленькими, моя мать мало снималась, а отец всегда все делал в по-следний момент. И каждый вечер они проводили где-нибудь в ночном клубе.

ELLE Как ваши дети относятся к тому, что вы — знаменитость?

Ш.Г. Я думаю, что для них это не самая очевидная вещь. Когда я была ребенком, у меня не было ощущения, что быть знаменитостью — это что-то ненормальное, потому что мои родители жили с этим более естественно, чем я; я-то притворяюсь, что это меня не напрягает. Они не задавались никакими вопросами, показывали нас фотографам, давали нам расписываться в книгах почетных посетителей в ресторанах и вообще чрезвычайно гордились. Мы-то при виде фотографа сразу прячем детей, что нормально. Но дети, возможно, не всегда понимают, почему мы это делаем.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.