Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Светлые силы

Шарлиз Терон, как правило, не выставляет напоказ свою личную жизнь, но, беседуя с Луизой ГАННОН, она вдруг разоткровенничалась о любви, о браке и о стремлении к счастью. Фотограф Матиас ВРИНС.

image

Шарлиз Терон, как правило, не выставляет напоказ свою личную жизнь, но, беседуя с Луизой ГАННОН, она вдруг разоткровенничалась о любви, о браке и о стремлении к счастью. Фотограф Матиас ВРИНС.

В Шарлиз Терон есть какая-то загадка. Казалось бы, эта молодая, красивая, оскароносная актриса, муза Джона Гальяно и к тому же половина одной из «золотых парочек» Голливуда, должна быть все время на виду — как на виду, например, Кэмерон Диас или Дженнифер Анистон.

Но мы знаем о ней так мало. Она никогда и не хотела, чтобы мы знали все. Биография актрисы настолько драматична (ее мать Герда застрелила разбушевавшегося пьяного отца, когда тот угрожал убить жену и пятнадцатилетнюю Шарлиз), что легко могла бы послужить оправданием для звездного образа жизни с разбиванием дорогих машин. Так нет же, Шарлиз ведет себя вызывающе тихо и обходится без скандалов. Она никогда не появлялась в ток-шоу, чтобы поведать, обливаясь слезами, о своей нелегкой жизни в Южной Африке (хотя предложений было не счесть), никогда не позировала обнаженной, не буянила на вечеринках в компании сомнительных личностей, не лечилась в наркологических клиниках. На фоне разудалых звезд поколения Бритни Спирс выглядит Шарлиз Терон, прямо скажем, чудачкой.

В отличие от многих других актрис она радуется каждой возможности предстать самой на себя непохожей. Для удостоенной «Оскара» роли серийной убийцы в фильме «Монстр» она набрала 12 кг веса и снималась в уродливом гриме, а в номинированной на ту же премию роли женщины из шахтерского поселка в «Северной стране» обходилась вообще без всякой косметики. Шарлиз сознает, что ведет себя как-то не по-звездному и совершенно не переживает по данному поводу. Она лишь качает головой и смеется: «Боже мой, неужели странно, что я не играю в подобные игры? Удивительно скорее то, как нещадно многие знаменитости эксплуатируют самих себя. Есть некие приличия, которых, я считаю, нужно придерживаться, а в Голливуде на них больше не обращают внимания. Мне совершенно не хочется участвовать в этом беспределе».Шарлиз сегодня настроена поговорить. Мы сидим в пустом ресторане шикарного Gramercy Park Hotel в центре Нью-Йорка. Даже в безжалостно ярком утреннем свете Шарлиз выглядит прекрасной и совершенно безмятежной. Девушка, которая обычно старается избегать слишком личных тем, сегодня в кои-то веки с удовольствием говорит о жизни, любви, смерти, страхе, радости. И еще о том, почему она отказывается выходить замуж за человека, которого обожает вот уже семь лет, — за ирландского актера Стюарта Таунсенда (хотя он-то ее как раз называет своей женой).

Если бы не Таунсенд, Шарлиз, скорее всего, не была бы так откровенна. Именно этот мужчина побуждает ее говорить о своих эмоциях и признавать свою уязвимость. Прошлая жизнь на небольшой ферме в Бенони, в Южной Африке, с любимой матерью Гердой и агрессивным, сильно пьющим отцом закалила ее. После того как отца не стало (матери не стали предъявлять обвинения — было признано, что она действовала в порядке самообороны), Герда и Шарлиз словно отгородились от мира стенами. Девушка уехала из Южной Африки в Нью-Йорк и стала работать моделью, а потом подчинила свою жизнь суровой дисциплине балета. «Какое у человека детство — такой и характер, — говорит она. — Я каждый день видела, как несчастна моя мать. Но мы не могли позволить, чтобы трагедия, случившаяся с отцом, определила нашу дальнейшую судьбу.

Некоторые события происходят помимо твоей воли, но ты можешь выбирать, что с этим делать дальше. Для нас было чрезвычайно важно не стоять на месте». И, чтобы не стоять на месте, Шарлиз уехала из дома. Было тяжело, но ее приучили не испытывать жалости к себе. «Даже в школе, если мне вместе с одноклассниками случалось провиниться, я в кабинете директора была единственной ученицей, которую не сопровождал никто из родителей. С раннего возраста я сама следила за собой и сама разбиралась с последствиями своих поступков». В Нью-Йорке Шарлиз получила травму колена, и доктора сказали ей, что с мечтой о карьере балерины придется распрощаться. Она была в полной депрессии, за тысячи миль от дома и совершенно одна. Я предполагаю, что такая ситуация могла бы подтолкнуть ее к алкоголю и наркотикам. Шарлиз ошеломленно возражает: «Ну и куда бы это привело? Для меня такой путь был бы полнейшим безумием». Впрочем, ее решение в той ситуации выглядит не менее безумным: она взяла билет на ближайший рейс до Голливуда. «Я была совершенно наивна, — смеется актриса. — Я попала в Голливуд, не понимая даже, что у каждого приехавшего туда ровно такие же планы. Но я была настроена решительно. Денег не было, танцевать я больше не могла, и передо мной стояла дилемма: возвращаться в Южную Африку или попытать счастья. Терять мне было нечего».

Тогда Шарлиз никому ничего не рассказывала о своем прошлом; если спрашивали про отца, говорила, что он погиб в результате несчастного случая. Она избегала появляться на вечеринках и сосредоточилась на работе. В 1995 году она получила первую роль в кино — в «Детях кукурузы-3» — и продолжила пробиваться вперед. Как заметил Томми Ли Джонс, в бизнесе, где все зациклены на внешних данных, Шарлиз сумела завоевать уважение своим талантом и спокойной сосредоточенностью. На безымянном пальце у Шарлиз Терон викторианское золотое кольцо с букетиком незабудок. Под цветами есть маленькое потайное отделение. «Туда прячут прядь волос или записочку на память о любимом человеке. Это кольцо мне подарил Стюарт, — раскрывает тайну Шарлиз. — Я его ношу все время. Это кольцо не обручальное, но оно — знак преданности. Не могу себе вообразить, чтобы я была влюблена в кого-то сильнее, чем я сейчас влюблена в Стюарта. Он не просто важен для меня, это что-то большее…» Она замолкает и продолжает через некоторое время: «У меня в жизни два человека, которые повлияли на меня как личность. Мать сделала меня сильной и хотела, чтобы меня нельзя было одолеть. Стюарт же сделал меня мягче. Он был одним из немногих мужчин, кто меня не боялся. Он увидел во мне не жесткость, а ранимость. Я очень ранима, но очень долго всеми силами это скрывала. Стюарт не побоялся столкнуться с другой моей ипостасью. И он единственный мужчина, который может дать мне пинка».

Они познакомились на съемках фильма «24 часа», вышедшего в 2002 году. В тот момент Шарлиз только рассталась со Стивеном Дженкинсом, вокалистом группы Third Eye Blind, с которым была вместе три года. Ей тогда казалось, что с Таунсендом у нее будет просто физическая связь, которая долго не продлится. «Я чувствовала к нему невероятное физическое влечение, но момент был совершенно неподходящий. Он жил в Лондоне, я в Лос-Анджелесе. Я была уверена, что ничего не получится. Помню, мама все уговаривала меня с ним встречаться. Это выглядело очень странно, потому что раньше, до Стюарта, у меня была с одной стороны мама и близкие друзья, а с другой стороны, отдельно, бойфренд. Если происходило что-то важное или какая-то неприятность, то я шла за советом к маме и к друзьям. А Стюарт с самого начала оказался полностью встроен в мою жизнь. Он поладил с моей матерью, когда мы вместе работали на съемках. Он познакомился с моими друзьями и всем очень понравился. Только я одна говорила: «Не могу». Мама меня подталкивала, друзья подталкивали. — Она улыбается. — Теперь я понимаю, что брак, устроенный родственниками, может оказаться очень удачным. Мои близкие увидели то, что не разглядела я».

image

Поначалу они оба не признавали, что станут парой, но судьба словно задалась целью свести их вместе. «Он уехал из Лос-Анджелеса, и буквально через несколько дней мне назначили съемку для ELLE в Париже, — рассказывает Шарлиз. — После съемки мы с ним встретились в Дублине. Дальше у него была еще запланирована работа в Лос-Анджелесе. Потом я снова приехала к нему в Ирландию, в его квартиру. Наши отношения к тому моменту длились всего лишь пару недель, но я уже знала, что влюбляюсь. Мы выпили бутылку вина и разговаривали, разговаривали без умолку. И тут я говорю: «Давай запакуем твои вещи и отправим их в Лос-Анджелес». Мы до утра паковались, так все и решилось».

Она говорит, что Таунсенд не первая ее любовь, но единственная настоящая. «Я знаю, что и раньше бывала влюблена, но я прежде никогда не любила никого, кто был бы частью меня самой, кто был бы не только любовником, но и другом». Шарлиз рассуждает, как любая влюбленная женщина, но в ней всегда обнаруживается что-нибудь особенное. Спрашиваю, почему же, если Таунсенд такое совершенство, они не женятся. В ответ она хмурится. «Я верю в любовь, но не верю в брак. Моя мать была замужем за отцом, а в Южной Африке в 70—80-е годы развод был табу. Если женщина была несчастна в браке, ей оставалось только терпеть. Ребенком я не мечтала о своей будущей свадьбе — то, что я знала о замужестве, мало подходило для мечты. Я хочу просыпаться каждое утро рядом со Стюартом, потому что сама этого хочу, а не потому что так записано в какой-то бумажке. И еще я не верю, что счастье навсегда. Все может кончиться завтра. Если так случится, я предпочла бы, чтобы Стюарт прямо сказал об этом и знал, что может просто уйти. И нам не пришлось бы проходить через развод». Позиция понятная, если вспомнить, какими непрочными оказывались отношения у многих знаменитых пар. «Когда думаешь в этом ключе, всегда чуточку больше стараешься, — считает Шарлиз. — По-другому я не могу жить».

Но эта сосредоточенная девушка повеселиться тоже любит. «Люди думают, что мой стиль — смыть весь макияж и выглядеть как можно хуже. Но я лучше наряжусь и отправлюсь куда-нибудь со Стюартом ужинать, — признается она. — Хотя я не терзаюсь особо по поводу внешнего вида. Все просто сдвинулись насчет своих лиц и тел. Я стараюсь не допускать посторонних в личную жизнь отчасти потому, что не хочу засорять голову всей этой паранойей. У меня есть округлости, и они вполне к месту на моем теле. Для «Монстра» я набрала двенадцать кило, но те же двенадцать кило я и сбрасывала, когда играла больную раком женщину в «Сладком ноябре». Быть толстой мне противно, но противно и быть очень худой. Я помню, что мерзла, обхватывала себя руками и чувствовала под пальцами кости. Я ощущала себя совершенно лишенной сексуальности». Я спрашиваю, романтична ли она, и Шарлиз улыбается в ответ. «Стюарту я стригу волосы. Он теперь никому другому не позволяет к ним прикоснуться. И я недавно купила ему кольцо, потому что мы лишились всех драгоценностей — в декабре прошлого года нашу квартиру обокрали. Моя первая паническая мысль была, что пропал «Оскар», но его-то как раз не взяли. Я безумно горевала о драгоценностях. Не то чтобы я так люблю бриллианты, но Стюарт напривозил мне столько прекрасных вещиц из своих поездок. Я думала, что передам все эти кольца и ожерелья нашей дочери и буду ей рассказывать истории о том, как и когда ее папа подарил их мне». Значит, ей хочется иметь детей? «Я буду очень рада, если завтра обнаружится, что я беременна. Но я буду очень рада, и если этого не произойдет еще пару лет. Главное – я точно знаю, что стану матерью, а Стюарт будет отцом ребенка».

Шарлиз никогда не лечилась у психотерапевтов («Актерское ремесло было и остается моей терапией»), но в свои 33 года она обрела счастье. «Это выбор каждого. Можно идти любым путем — например, быть печальной, — говорит она. — Но каждый шаг, который делала я, был нацелен на то, чтобы мы с матерью были счастливы».

Решающий момент настал на церемонии вручения премии «Оскар» в феврале 2004 года, когда актриса получила приз за лучшую женскую роль. Герда (она снова вышла замуж и живет неподалеку от дочери в Лос-Анджелесе) была рядом с ней, но Шарлиз не могла взглянуть в ее сторону. «У меня в голове пронеслось все это: с чего мы с мамой начинали, как мы жили — и вот теперь мы были вместе на этом потрясающем мероприятии, и мне вручали высшую награду, — вспоминает Шарлиз. — Это была не просто победа в актерском конкурсе. Это была победа наших с ней жизней. Я не смотрела в ее сторону, потому что, взглянув, не смогла бы говорить от слез».Она улыбается. И это очаровательная улыбка. Она торопится: «У меня свидание с одним ирландцем». Остается ей только позавидовать.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.