Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Ранкин великий и ужасный

Выпустив книгу Caroline Saulnier by Rankin, всемирно ­известный фотограф Ранкин рассказал Ольге Сипливой о том, кто из знаменитостей удивил его сильнее всего, каких женщин он считает красивыми и почему больше не ­делает ставку на эпатаж.

image

Вы смотрите на Ранкина и понимаете: перед вами самый настоящий, неисправимый хулиган. Пристальный взгляд, не просто раздевающий модель, а проникающий насквозь, как рентгеновский луч, стал отличительной чертой фотографа. С тех пор как Джон Ранкин бросил учебу в политехническом институте и поступил в колледж при Лондонском университете искусств, от него не ждут ничего, кроме нарушения табу и правил приличия. Шок, скандал и провокация долгие годы были его основными художественными приемами. На первой персональной выставке Ранкин представил почтенной публике фото собственного члена в эрегированном состоянии, какое-то время спустя снял обнаженной свою жену. Он фотографировал Мадонну и Мэрилина Мэнсона, Кейт Бланшетт и Наоми Уоттс. «Одиозные» личности становились на его кадрах еще безумнее, милашки и недотроги проявляли невесть откуда взявшуюся порочную сущность. Неприкрытая сексуальная агрессия взрывала страницы глянцевых журналов. А когда Ранкину стало тесно в рамках существовавших журнальных форматов, он выпустил собственное издание — Dazed & Confused, где позволял себе смешивать секс и эстетику в самых невероятных пропорциях. Старые номера журнала до сих пор моментально раскупаются на e-Bay.

Со временем эпатаж в его работах уступил место элегантности и даже тонкому юмору, но градус сексуальности, кажется, стал еще выше. И пусть его резюме за последние три года «облагородилось» строчками вроде «документальный фильм об Африке», «сотрудничество с благотворительным фондом Боно» и «работа в телевизионном шоу для моделей с ограниченными возможностями», имя фотографа по-прежнему ассоциируется со «скандалами, интригами, расследованиями». Неудивительно, что несколько клипов для хип-хоп-сенсации Азалии Бэнкс, чья поэзия состоит в основном из нецензурных выражений, снял именно Ранкин. Они явно существуют на одной творческой волне.

В разговоре с мэтром поражает прежде всего его безупречный английский, который сейчас услышишь разве что в рождественском обращении королевы Елизаветы. Кстати, последняя знакома с Ранкином лично — фотограф бывал при королевском дворе. Насколько неспешна и интеллигентна его речь, настолько порочен пристальный взгляд. Настоящие хулиганы не меняются с годами — они становятся выдержаннее и крепче, но так же мастерски выбивают из колеи.

image

ELLE: Долгое время ваше имя ассоциировалось исключительно с провокацией. Вы до сих пор шокируете публику? Художнику это на пользу?

РАНКИН: Не могу сказать, что провокация помогает. Но я был молод и играл со скандалом, как с игрушкой. На самом деле, чтобы шокировать, большого ума не надо, это очень простой прием. Провокация заменяла мне опыт. И со временем я все реже использую подобные методы. Сейчас, если моя работа шокирующая, она еще как минимум забавная и поднимает настроение.

ELLE: Критики пишут, что ваши фотографии — это сложный микс сексуальности и чисто английского юмора.

Р.: (cмеется). Согласен. Сексуальности действительно много. Даже если в кадре нет непосредственно «обнаженки», я стараюсь сделать так, чтобы фотография была сексуальной. Снимать для меня все равно что заниматься любовью. Так что секса много, да, но и юмора достаточно. Юмор — хороший способ донести до зрителя идею съемки. Если человек улыбается, значит, он тебя понимает.

ELLE: А как бы вы сами описали свой стиль?

Р.: Я всегда стараюсь «поженить» ­человека на фото с чем-то очень личным. С чем-то, неизбежно вызывающим чувства.

image
image

ELLE: Чего в вашей работе больше: продуманной стратегии или импровизации?

Р.: И того и другого. Сейчас я размышляю над кадром больше, чем 10 лет назад. Но с другой стороны, фотография — это отношения. Ты должен породниться с моделью, чтобы что-то получилось. Уникальность и импровизация идут рука об руку.

ELLE: Кто из знаменитостей удивил вас больше всего?

Р.: Они все оказываются не такими, какими ты их видишь на экране. Ну вот, скажем, Роберт Дауни-младший. Он невероятный. И гораздо более характерный персонаж в жизни, чем все сыгранные им герои вместе взятые. Работа с ним была для меня настоящим счастьем.

ELLE: Какой кадр из вашего портфолио вы считаете самым ярким и неоднозначным?

Р.: Наверное, это кадр, на котором запечатлена «киска» моей жены (модели Тали ШипстеР.: — Прим. ELLE:) в разно­цветных конфетах, выложенных в форме сердца. Забавно, что мы сделали этот снимок, просто чтобы развлечься, но он вызвал большой резонанс, людям понравилось то, как я показал секс, — через призму смешного. Хотя я и не рассчитывал на успех и действовал интуитивно.

ELLE: Полагаю, следующий вопрос — какую часть женского тела вы считаете самой привлекательной? — можно опустить...

Р.: (смеется). Вы удивитесь, но это глаза. И то, что они выражают. В модели важна индивидуальность. Я смотрю человеку в глаза и понимаю, самобытен он или нет.

image

ELLE: А вы понимаете с первого взгляда, фотогенична модель или нет?

Р.: Да. Наверное, я это вижу. И более того, иногда оцениваю людей с позиции: как бы я хотел их сфотографировать? Действительно, бывает так, что люди, которые по-настоящему красивы в жизни, на фотографиях получаются хуже. Но, по большому счету, хорошо снять можно любого человека.

ELLE: Как? Поделитесь профессиональным советом — может, есть особая беспроигрышная поза, поворот головы, выражение лица...

Р.: Важен свет. Свет «льстит» человеку сильнее, чем макияж или одежда. Профессиональный трюк: подложите лист белой бумаги под подбородок модели, если снимаете портрет. Белая поверхность отра­зит свет от вспышки и озарит лицо. Глаза засияют, и структура кожи будет выглядеть лучше.

ELLE: Представьте, что у вас есть 30 секунд, чтобы сообщить миру что-то очень важное. С чего бы вы начали?

Р.: Я бы сказал, что на нашей планете, к сожалению, царит неравенство. И мы даже не стремимся уравнять всех людей в их правах. Если за что-то и стоит драться, бороться, так это за равенство.

ELLE: А когда вы дрались в последний раз?

Р.: Кстати, не так давно, в ночном клубе. Какой-то чувак пристал к моей жене, и я не сдержался. Не поверите, впервые за пять лет выбрался в клуб — и такая незадача.

ELLE: Где черпаете вдохновение?

Р.: Я многое придумываю, когда стою под душем. Некоторые в этот момент поют, а я думаю.

ELLE: Наш коронный вопрос: как бы вы предпочли умереть?

Р.: С камерой в руках.

ELLE: А что заказали бы на последний ужин?

Р.: Традиционный английский пирог и бокал шабли.

image

Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.