Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Крутые виражи

Образ Ольги КРУТОЙ неизменно ассоциируется с ее знаменитым мужем. Елена Сотникова отправилась в Монте-Карло, чтобы узнать, насколько верны стереотипы, связанные с ее личностью.

image

Образ Ольги КРУТОЙ неизменно ассоциируется с ее знаменитым мужем. Елена Сотникова отправилась в Монте-Карло, чтобы узнать, насколько верны стереотипы, связанные с ее личностью.

Париж, территория Лувра. Финальный день показов сезона осень — зима 2011/12 — лишь избранным суждено стать свидетелями шоу Louis Vuitton, на постановку которого французский Дом в очередной раз не поскупился. Показ устраивают в специально отстроенном гигантском стеклянном кубе черного цвета. Подиума внутри как такового нет, лишь только четыре железных лифта, возле которых стоят люди в форме гостиничных швейцаров. Лифты поднимают моделей на сцену.

Шоу в самом разгаре. Мимо гостей фланирует Кейт Мосс в шортиках с завышенной талией и фетишистских сапогах, в воздухе царит атмосфера грехопадения и секса. Мосс небрежно курит сигарету на ходу, выглядит это так, словно сигарете предшествовало бурное занятие любовью (приходит в голову мысль, что на бэкстейдже происходит что-то недозволенное при участии парочки мужчин-костюмеров, несколько минут назад зашнуровывавших на Кейт те самые сапоги). Никаких сомнений больше не остается: секс вновь проникает в моду.

Впрочем, это становится понятно еще в самом начале осенне-зимних показов. В Нью-Йорке Марк Джейкобс становится предвестником возвращения моды на фетишизм — в коллекции дизайнера было много вещей из резины и латекса, разработанных совместно с британским брендом House of Harlot. В Лондоне тенденцию развивают дизайнеры вдвое моложе Джейкобса: Мариос Шваб, Давид Кома и Холли Фултон — они обыгрывают узкие облегающие силуэты платьев и используют бретели в виде сбруи. А вот в Милане, где секса обычно хоть отбавляй, в этот раз он лишь едва заметен. Разве что Донателла Версаче и дизайнер марки Gucci Фрида Джаннини поддерживают настроение женственными, но при этом жесткими, бескомпромиссными образами. Главным же городом, где «запрещенный» эротизм активно набирает обороты, становится Париж. У Хайдера Акерманна его воплощают ночные сталкеры-пришельцы, у дизайнера Сары Бертон из Alexander McQueen — снежные королевы, заключенные в корсеты и кандалы-сбрую. Модели в шоу Thierry Mugler закатаны в блестящую черную резину, а одежда моделей Emanuel Ungaro вызывает ассоциации с хлыстами.

Что мне больше всего хочется понять, то это как все упомянутые дизайнеры одновременно пришли к идее открытой, кричащей сексуальности — идее, которая стара как мир. И почему это случилось именно сейчас? Что такое мода на фетиш — просто иная форма так называемого power dressing? Чего в ней больше — торжества женственности или женоненавистничества? И ключевой вопрос: секс по-прежнему «продается»? И если так, то кто его будет покупать? И, черт побери, как нам все это носить?

«Мода есть мода, вы всегда хотите противопоставить что-то тому, что было сделано вами раньше», — говорит стилист и советник креативного директора Louis Vuitton Марка Джейкобса Кэти Гранд, имея в виду, что цветастый, женственный стиль семидесятых, правивший бал в прошлом сезоне, оказался вытеснен более «темной», жесткой формой сексуальности. «Мы постоянно возвращаемся к теме сильной активной женщины, а секс — неизменная часть этого образа, и, соответственно, такова коллекция Louis Vuitton. Речь идет об опасной и хитрой героине, она любит оставлять ноги открытыми и обожает сексапильную обувь», — подытоживает Гранд. Коллекция Louis Vuitton была навеяна одним из любимых индустрией моды фильмов «Ночной портье» 1974 года, где сюжетная линия основана на садомазохистских отношениях нацистского офицера и бывшей заключенной концлагеря. Правда, на волне скандала, связанного с антисемитскими высказываниями Джона Гальяно и его последующим увольнением из Dior, все кадры со звездой картины Шарлоттой Рэмплинг были предусмотрительно сняты с закулисного мудборда. Сам Марк Джейкобс на бэкстейдже говорил не о фильме, а о том, что вдохновением для него стал лондонский отель Claridge’s с его гостиничными буднями — приездами и отъездами жен, любовниц и путан. «У фетишизма есть и положительная сторона. Это не только необъяснимая сексуальная страсть или тяга к чему-либо, это еще и преданность, — объяснял дизайнер. — Кроме того, вы можете говорить также о такой разновидности фетишизма, когда женщина смертельно желает заполучить ту или иную сумку, туфли или платье. Фетишизм — это не что-то низменно-грязное, это на самом деле прекрасная штука».

image

Платье из шелка, Lanvin; серьги, Graff

image

Неудивительно, что накануне шоу сотрудники студии Louis Vuitton погрузились в фетишистскую тему настолько, что, по словам Кэти Гранд, начали одеваться именно в таком духе. «Все женщины в студии стали выглядеть соответственно будущей коллекции. И даже Марк приходил каждый день на работу в юбке-карандаше Prada. В этом не было никакой женоподобности — он смотрелся очень естественно. Просто Марк хотел примерить свою героиню на себя». В день показа героинь готовили со всей тщательностью — для того чтобы надеть на всех моделей фетишистские сапоги с высокой шнуровкой, понадобилось четыре костюмера и два часа времени. Гранд была против того, чтобы у сапог были замки-молнии, с помощью которых их легко можно было бы застегнуть. «Я хотела, чтобы модели прочувствовали весь этот длинный ритуал шнурования. И они полностью прониклись. Эти сапоги что-то изменили в их сознании. Мне кажется, что Кейт (Мосс. — Прим. ред.) была готова пойти в них спать».

Тем временем уже в другом модном измерении Никола Формикетти, новый креативный директор Дома Thierry Mugler, размышлял о том, как сделать бренд более созвучным молодому поколению. «Мы хотели почувствовать и передать дух свободной сексуальности, где нет правил и границ. Пришло время выбросить скучные костюмы в окно», — рассказывает он нам по телефону. Как известно, Формикетти работает с певицей Леди Гага в качестве персонального стилиста. И именно Леди Гага убедила его принять предложение взяться за дизайн Thierry Mugler. «Я хочу быть твоей Изабеллой Блоу, а ты будь моим Маккуином» — так она мне сказала», — делится Формикетти. В результате певица стала главной героиней коллекции, определившей ее настроение и содержание — латексные бюстгальтеры, лакированные черные юбки, чулки, а к ним — белый резиновый пояс. Гага, одетая в резиновый бюстгальтер и юбку-карандаш, не только участвовала в шоу в качестве модели, дефилируя по подиуму под собственную песню с говорящим названием Government Hooker («Правительственная шлюха»), она к тому же еще и купила целиком всю коллекцию. На мой вопрос, почему Никола Формикетти вместе со своей музой решили, что «секс» нужен нам именно сейчас, был получен бескомпромиссный ответ: «Потому что он всегда привлекателен». Может, оно и так, но насколько корректно во имя искусства предлагать женщине (кроме Леди Гага, конечно) одеваться, будем говорить откровенно, как распутная уличная девица? Я задала этот вопрос Джайлсу Дикону, дизайнеру, который развивал тему секса как в своей именной коллекции, так и в той, что он создавал для Дома Emanuel Ungaro. Дикон признался, что за отправную точку он взял знаменитую цитату самого Унгаро: «Я одеваю любовниц, а не жен». А затем он попытался переосмыслить образ женщины Ungaro, пытаясь найти новую героиню. В этом ему помогали работы фотографа Хельмута Ньютона и фетиш-иллюстратора Аллена Джонса. «Мне не хотелось изображать воздушных леди в платьях в горох, думаю, что у женщины Ungaro куда больший потенциал. Меня интересовало, какой она может быть бурной ночью, — я люблю более «темные», жесткие образы, — рассказывает Дикон. — Речь идет об исследовании всех граней личности. Ни одна женщина не одномерна. Ведь как прекрасно, что в один день она может выбрать черную лакированную кожу, в другой одеться в стили preppy, например в Ralph Lauren, а в третий нарядиться хиппи, выбрав что-нибудь из Roberto Cavalli, — продолжает дизайнер. —Тема фетишизма в моих коллекциях была чем-то вроде игры, когда женщина была наделена силой и показана в лучшем свете. Никакого женоненавистничества здесь не было»

image

Платье, Azzedine Alaïa

image

«Фетишизм является неотъемлемой частью моды с 1970-х годов, — продолжает мысль Валери Стил, директор и главный куратор Музея при Fashion Institute of Technology, а также автор книги «Фетиш, мода, секс и власть». — Одна из причин, почему дизайнеры все возвращаются и возвращаются к этой теме, заключается в том, что фетишизм — это в своем роде палимпсест (рукопись на пергаменте поверх смытого или соскобленного текста. — Прим. ред.), слои мощной визуальной информации, которую дизайнеры могут каждый раз перерабатывать и использовать в соответствии с требованиями времени». Мысль Стил поддерживает Робин Арчер, глава лондонской марки House of Harlot, которая специализируется на одежде в стиле садо-мазо: «Мода влюбляется в фетишизм каждые два года. Тут такая же ситуация, как и с длиной юбки — то она длиннее, то короче». Арчер разрабатывает сценические костюмы для Кристины Агилеры, Бейонсе, Кэти Перри, а также сотрудничает буквально со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к моде, — от респектабельных парижских Домов вроде Dior и Louis Vuitton до авангардиста Хуссейна Чалаяна. К слову, серебристые брюки из латекса, что открывали показ Марка Джейкобса, равно как и прорезиненные, расшитые пайетками юбки с платьями из того же шоу, — это все работа Арчера. «Тут больше антуража, чем бизнеса. Большая часть того, что я делаю для дизайнеров, рассчитана исключительно на шоу, эти вещи редко затем поступают в коммерческое производство».

Но если так, то просочится ли тогда тенденция в масс-маркет, а значит, станет популярной? Этот вопрос я адресовала уже Барбаре Хорспул, креативному директору британской сети одежды New Look. «Лично мне нравится весь этот сексуальный образ. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы в последний раз наблюдали подобное настроение эротизма, побуждающее женщин быть прекрасными, желанными, загадочными и независимыми от правил. Однако я думаю, что люди побоятся выйти за пределы более спокойных повседневных тенденций, сегодня они гораздо меньше склонны к экспериментам, нежели раньше». Директор по закупкам интернет-магазина Asos Карен Дауни добавляет: «Для нас это слишком по-взрослому. Мы заимствуем элементы образа — вырезы, кружево, но это все должно быть не так очевидно».

На люксовом рынке ситуация выглядит похоже. «Посмотрим правде в глаза, — говорит директор по закупкам универмага Harvey Nichols Эвирил Оутс. — «Секс» продается, но речь идет о мягкой, неоткровенной провокации — о том, что женщина может просто выглядеть сексапильно». В числе сезонных фаворитов Оутс — платье-«сбруя» Мариоса Шваба «для офиса или вечеринки», а также фетишистский короткий жакет из кожи от Givenchy. Еще один участник люксового рынка, директор по закупкам Browns Рут Ранберг, с которой я встречаюсь для беседы, показывает мне, как перевести тенденцию на современный язык. Ранберг приветствует меня в кружевном платье-сорочке с мини-турнюром на спине — платье перетянуто широким корсетным ремнем из кожи. Все это не черного, а мягкого верблюжьего оттенка. Черный Ранберг приберегла для высоких замшевых сапог, которые напоминают пару чулок. И если это и есть фетишизм — сексуальность в самой своей утонченной форме, без резиновых вставок, — то, пожалуй, меня можно убедить и себе прикупить что-то подобное.

image

платье из шелка, туфли, все — Lanvin; серьги, Graff

Фото: Åsa Tällgård


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.