Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Горячее сердце

Фанни АРДАН приезжает в Москву, чтобы сыграть Жанну д’Арк. Ее визит, как и сам театральный проект, стал возможен благодаря дружбе с семьей главного «виртуоза Москвы» Владимира Спивакова. Специально для ELLE Сати СПИВАКОВА взяла интервью у знаменитой французской актрисы.

image

Фанни АРДАН приезжает в Москву, чтобы сыграть Жанну д’Арк. Ее визит, как и сам театральный проект, стал возможен благодаря дружбе с семьей главного «виртуоза Москвы» Владимира Спивакова. Специально для ELLE Сати СПИВАКОВА взяла интервью у знаменитой французской актрисы.
Фамилия Ардан в переводе с французского означает «пламенный». Отец, офицер кавалерии, хотел назвать ее Иерусалим. «Неплохо было бы, правда? — хохочет она. — Девушка с именем Иерусалим Пламенный?» Мама была упорнее отца, хотя, к счастью, с меньшим воображением, и настояла на имени Фанни. «Так раньше в основном называли монашек».

Она все время кутается в маленькие кардиганы, ей зябко, даже когда жарко. Когда чем-то увлечена, начинает грызть ногти и сразу становится похожа на подростка. Она настоящая. Не богиня — живая женщина. Femme fatale. Это про нее. Как могло случиться, что ей не довелось сыграть Настасью Филипповну в «Идиоте»? Она мечтала. Теперь уже поздно. «Когда мы с Франсуа (Трюффо, режиссер, многолетний возлюбленный Фанни Ардан. — Примеч. С.С.) впервые приехали в США, то на пресс-конференции меня спросили, что я мечтаю сыграть. Тогда я ответила: мечтаю поехать в СССР и сыграть там Чехова во МХАТе. А это был самый разгар холодной войны. «Дура, — сказал мне потом Франсуа, — ты закрыла для себя Америку».

Она такая. Может хлопнуть дверью и выбросить ключи или, если дверь не открывается, влезть на подоконник и сигануть в окно. Уже давно нет в живых Франсуа Трюффо. Он — канонизированный классик, автор признанных шедевров «Жюль и Джим», «Последнее метро», «Украденные поцелуи», «Соседка»… Но его прекрасная муза здесь — сидит рядом, качает красивой ножкой в черной лодочке и свистит, как маленькая разбойница, — она гениально может просвистеть любой мотив. «Знаешь, в России говорят: «В доме свистеть нельзя, денег не будет». — «Так вот почему у меня их не было и нет!»

Когда чем-то возмущена или взволнована, легко переходит на итальянский: «Madonna! Che vergogna!» (это при обсуждении непорядочных агентов от искусства). Ее легко обмануть, но невозможно приручить. Ролями она заболевает. Репетирует, как лучшая ученица в классе. Читает текст. Одна фраза, одна интонация — раз, второй, десятый. Молчание… и снова. «Знаешь, я так волновалась, когда Дзеффирелли пригласил меня на первую встречу. Я готова была сниматься в пробах, только чтобы сыграть Каллас. Ждала его в холле римского отеля. Вдруг слышу голос откуда-то сзади: «Синьора». Обернулась, он говорит: «Ну, теперь мне ясно, что Каллас — это вы!» Он до этой минуты никогда меня не видел. Но тут (щелкает пальцами) что-то случилось, искра какая-то».
В Москву она приезжает со своей средней дочерью Жозефиной. Надо ли снять ей отдельный номер? «Нет, ты что? Мы, куда бы ни приехали, живем все вместе, в одном номере, как цыгане». Фанни впервые будет выступать для русской публики. И Жанну д’Aрк она никогда раньше не играла. «Жанна — женщина в мире мужчин. Думаю, что это самое интересное». — «А скажи, во время съемок «8 жен-щин» трудно было общаться с твоими партнершами, ведь из восьми шесть были мегазвезды?» — «Франсуа Озон придумал простой, но гениальный трюк: в павильоне у нас у всех были до миллиметра выверенные гримерки, с одинаковыми полотенцами, с одинаковыми бутылками минеральной воды, даже букеты цветов у всех были одинаковые. Такой инкубатор! И мы сразу все умерили свои капризы и амбиции. Работалось очень легко, особенно я ощущала поддержку Катрин Денев…»

...Мы втроем едем по побережью — вечером, после жаркого трудового дня как не прогуляться? Муж за рулем. Фан-ни — рядом с ним, я на заднем сиденье перевожу им их же диалог. Юг Франции напоминает чеховскую Ялту. Мы знакомы всего два дня. Уже целых два дня. Но кажется, что знаем друг друга всю жизнь.

ELLE: Вопрос, который тебе задавали много раз: когда ты поняла, что хочешь быть актрисой?

Фанни Ардан Все началось с желания делить с другими то, что люблю. Делиться самым дорогим. Когда мы были маленькими, то спали с сестрой в одной комнате, и мне всегда хотелось вовлечь ее в мои переживания, восторги: читала ей вслух Шекспира, Мольера, Расина. «Послушай, ты только послушай!» — умоляла я засыпающую под мое чтение сестру. Я еще не знала, что это может стать профессией, что существуют театральные школы. Мне кажется, подсознательно я все время готовилась к этой профессии. А позже, когда, приехав в Париж, поступила в школу драматического искусства, то поняла, что «актриса» — это не только предназначение, а прежде всего — ремесло.

ELLE: В чем, на твой взгляд, заключается главная опасность актерской профессии?

Фанни: Потерять душу. Какую-то чистоту души. На самом деле все так хрупко, ненадежно. Этой профессии сопутствуют амбиции, тщеславие, деньги, какие-то надуманные дельцами от искусства сложные стратегические ходы и приемы. Много фальши, зависти, злобы. Успех — странная вещь. О нем лучше всего знаешь только сам. Например, даже подыхая от голода, я не буду сниматься в рекламе. Плохие фильмы, неудачные постановки — это не опасно. Главная опасность — потерять себя. Для меня быть актрисой — это делать то, что люблю, и быть свободной, свободной!

ELLE: И всегда ли тебе это удавалось?

Фанни: О да! Я всегда говорю: «Свобода — моя единственная роскошь, которую я себе могу позволить». У меня нет капиталов, дома у моря, но я могу позволить себе сказать «да», когда захочу, и «нет», когда считаю это необходимым.

ELLE: Тебе не мешает твоя слава? Что ты испытываешь, когда каждый твой шаг притягивает чужие взгляды?

Фанни: Быть на виду для меня — не проблема. Я ведь немного того, сумасшедшая. Меня все время сотрясают мои собственные переживания. Или это новая роль, или старая тоска, или какая-то несбыточная мечта. Внутренняя жизнь ограждает меня от ненужных внешних контактов. Если вдруг на улице случайный прохожий говорит мне: «Браво!» — это как луч солнца в пасмурный день. А если тебе в спину несется: «На экране она еще ничего, а в жизни — так себе», мне наплевать. А потом вся моя жизнь — это один бесконечный хаос: роли, фильмы, любовные истории, рождение детей… Я не ощущала своей известности. Она меня совсем не заботила. Узнают — хорошо, не узнают — тоже хорошо.

ELLE: Любовь, ощущение влюбленности или, наоборот, отсутствие любви — мешает профессии или помогает?

Фанни: Мне вообще кажется, что быть абсолютно счастливой невозможно. У кого-то из поэтов вычитала: «Берегись любовной благодати!» Ведь счастье расслабляет, как горячая ванна. Но не подумай, что я воспеваю страдания. Просто профессия не позволила мне быть безутешно несчастной и каждый раз спасала меня, когда я оказывалась на грани отчаяния. Каждый раз, когда я снималась или играла в театре, все печали и невзгоды моей личной жизни отступали куда-то на второй план.

ELLE:А усталость от профессии тебе знакома?

Фанни: Нет, никогда! Я не могу устать от того, что люблю. Например, обожаю спагетти — могу есть их каждый день. Люблю музыку — ни дня без нее не живу, люблю книги – читаю везде всегда. Но если что-то не люблю, не факт, что навсегда. Терпеть не могу путешествовать, но кто знает, может быть, в старости полюблю это занятие. Или ненавижу спорт, но и это может со временем измениться.

ELLE: А теперь можно вопрос для женского журнала?

Фанни:О мужчинах? Напиши то же самое, что и про спагетти. Обожаю.

ELLE: Нет, о талии. Как при любви к макаронам и ненависти к спорту можно сохранить талию в 67 см?

Фанни:Я же говорила, что немного сумасшедшая. Буйная! Все во мне сгорает мгновенно. И потом, я все делаю быстро: ем, двигаюсь, говорю. Наверное, по-научному это называется «обмен веществ». И потом, у меня нет новомодного рефлекса беспрерывно взвешиваться. Как-то в отеле дочь спросила, правильно ли налажены весы в ванной, а я вдруг поняла, что даже не знаю, сколько сама вешу.

ELLE: О каких несыгранных ролях ты жалеешь?

Фанни О героинях греческих трагедий. Но, если честно, я была настолько счастлива теми ролями, которые сыграла, что несбывшиеся не вызывают у меня особого сожаления. И все-таки нет! Думаю сейчас о Настасье Филипповне, о героинях Чехова, может быть, потому, что собираюсь в Москву. Главное — сохранить в себе жажду работы. В нашей профессии надо обязательно быть голодным. Голод — это потребность, это отсутствие самого необходимого. Это как воздух, вода. В Москве мне предстоит сыграть Жанну д’Арк. Впервые! Боюсь страшно, но если бы ты знала, как я этого хочу! Ведь голод — это всегда желание.

image
image

Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.