Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Голос России

Анна Нетребко – далеко не единственная наша соотечественница, сделавшая блестящую карьеру в мире оперы. Антон ­МИЛЕХИН пообщался с тремя молодыми оперными певицами из России, которым рукоплещут зрители зарубежных театров.

image

Екатерина Сюрина, сопрано, родилась в Екатеринбурге

«Решение стать оперной певицей пришло не сразу, но семья во многом предрешила мою судьбу. Мама, актриса драматического театра, и отец, художник и ювелир, привили мне любовь к искусству. И огромную роль сыграла моя бабушка — решительная и выдержанная по натуре женщина, на которую я всегда равнялась. Именно бабуля купила мне билет до Москвы, когда я собралась туда, поступать в Консерваторию. Без нее я, возможно, не реализовала бы это решение. Но в дороге из Екатеринбурга в Москву я сильно простудилась и на всех экзаменах в Консерваторию говорила почти шепотом. Мне посочувствовали и посоветовали поступать в ГИТИС, так как экзамены там были позже. Я успела поправиться и выступила там более удачно, тем более что очень чувствовалась поддержка руководителя курса Александра Тителя и других педагогов, особенно Игоря Ясуловича. Не получив нужного количества баллов в Консерватории, я уж было собралась уехать домой, но они уговорили меня остаться и довести дело до конца. Учась на третьем курсе, я узнала от своего педагога Эммы Тиграновны Саркисян о прослушивании для постановки «Риголетто» Верди в Новой опере. Волнуясь и почти не надеясь, я первый раз пела на сцене! И очень удивилась, когда меня приняли в театр. У меня ведь не было еще никакого сценического опыта, но мне доверили одну из главных партий, и я очень благодарна тем людям, которые дали мне возможность проявить себя. На премьере я пела с самим Дмитрием Хворостовским, а дирижировал Евгений Колобов — все было как в чудесном сне! Меня заметили и пригласили на прослушивание, организованное крупным европейским агентством. Так я получила свои первые контракты за рубежом и дебютировала в Венской государственной опере, в Ковент-Гардене, Ла Скала, Метрополитен-опере. Мысли покинуть Россию у меня никогда не было, но мой график спектаклей оставлял все меньше и меньше времени для пребывания дома. Даже сейчас, после рождения сына, я по-прежнему «живу на чемоданах», хотя это дается уже не так легко... Мой муж, Чарлз Кастроново, тоже оперный певец. Мы познакомились с ним на постановке «Любовного напитка» Доницетти в Берлине. Это была любовь с первого взгляда! Все как в сказке: музыка, чувства главных героев, которые были и нашими чувствами тоже, счастливый финал, который так редок в опере… Так что, можно сказать, мы поженились на сцене. Позже состоялась и официальная свадьба в России и в Америке».

image

Екатерина Губанова, меццо, родилась в Москве

«Когда я начала заниматься вокалом, у меня не было цели стать певицей, просто хотелось испытать себя: получится ли? Я пела в хоре, а в восемнадцать поступила в Московскую консерваторию. Но тогда я понятия не имела, что это за профессия. Между сольным оперным пением и пением в хоре огромная разница. Самое страшное, оказывается, выходить одной на сцену. Поначалу хотелось провалиться сквозь землю или сбежать. Но со временем я втянулась и поняла, что пение — дело всей моей жизни. Решение уехать в Европу было принято спонтанно. Я заканчивала второй курс и прослушивалась в Театр Станиславского, где мне сказали, что я толстая, страшная и старо выгляжу (в двадцать-то лет!). Я была обижена на все и на всех, забрала документы из Консерватории — и уехала учиться в Академию Сибелиуса, в Хельсинки.

Надо сказать, сейчас действительно довольно строгие требования к внешности оперных певиц. Хорошо это или плохо, сказать трудно. Конечно, приятно, когда на сцене красивый человек. Но певица с прекрасным голосом «в крупной упаковке» порой оказывается «за бортом». Современные режиссеры любят раздевать на сцене, хотят больше движения. А крупному человеку сложнее реагировать на эти запросы. Могу судить по себе, поскольку раньше я была полнее. Пару лет назад я сильно похудела — на 15 килограммов. На работу это произвело неожиданный эффект. Я пела в Швейцарии в «Норме» Беллини довольно успешно. Позже, постройнев, я приехала петь туда же, ту же роль — и успех был сногсшибательный! Тогда-то я и поняла, что публика верит в любовь на сцене больше, когда оба героя привлекательны.

Хельсинки были выбраны как место для учебы, потому что мы семьей ездили туда летом отдыхать много лет подряд, у меня там есть родственники, то есть Финляндия не совсем чужая страна. Но самый ценный опыт я получила позже, в Ковент-Гардене, в Лондоне, где я стажировалась два года. Вот где нас муштровали! И, по-видимому, не зря. Скоро я уже участвовала в постановке «Тристана и Изольды» Парижской национальной оперы. С нее-то и началась моя настоящая профессиональная карь­ера... С моим графиком гастролей личная жизнь пока никак не складывается, но я уверена, что все впереди. Певцы не всегда живут на чемоданах. Многие имеют постоянный контракт в каком-либо театре и живут в основном постоянно в одном городе. У меня все складывается иначе. Первые годы, когда каждая новая работа была в новой стране, в новом театре, было невероятно интересно и одновременно очень тяжело. Сейчас, когда я могу выбирать, где мне работать и сколько, жизнь стала спокойнее. В Россию езжу в основном по приглашению Валерия Гергиева участвовать в постановках и концертах Мариинского театра.

В нашей профессии во всех странах не совсем здоровая конкуренция, но в России — особенно. Слишком много талантливых певцов, театры редко дорожат своими солистами. Это то, что я слышу от своих коллег, работающих в России. На себе проверять что-то не хочется. Организация, опять же, хромает. Оговорюсь, что к Мариинскому театру никаких претензий, спасибо Валерию Абисаловичу».

image

Ольга Перетятько, сопрано, родилась в Санкт-Петербурге

«Сколько себя помню, я всегда пела. Сначала на семейных торжествах: когда приходили гости, родители ставили меня, маленькую, на стул — и я пела, получая от этого огромное удовольствие. Потом пришло время музыкальной школы с ее конкурсами и концертами, я участвовала в каких-то фестивалях, школьных праздниках, музыкальных олимпиадах... То, что мое увлечение перешло в профессию, в общем, вполне закономерно. Хотя был период, когда я не верила в себя: в музыкальном училище, когда я училась на дирижерско-хоровом отделении в самые трудные для каждого человека 15—18 лет. В хоре учат не выделяться, твоя индивидуальность немного стирается. Помню, в то время моему папе приходилось подолгу со мной разговаривать, внушать веру в себя и в свои силы — он буквально заставил меня снова петь сольно. Но благодаря своей дирижерской «базе» мне сейчас намного легче, чем моим коллегам без подобного образования, быстро учить партии.

Идея поехать учиться в Берлин возникла после первой туристической поездки туда. Тогда мне был 21 год. Я просто влюбилась в этот город. Помню, как я часами бродила по улицам, по паркам и набережным, по всем музеям и театрам, куда только могла попасть, всматривалась, вслушивалась в незнакомую еще немецкую речь. Я сходила на прослушивание к профессору Берлинской консерватории, просто найдя ее телефон в адресной книге и принеся в подарок арбуз. Не помню уж, почему именно арбуз... Мы обсудили, над чем мне надо поработать. Вернувшись в Петербург, я подготовилась вместе со своим педагогом Ларисой Гоголевской и через полгода успешно сдала вступительные экзамены. Причем все было поставлено на карту — я подала документы только в одно учебное заведение. Сейчас я считаю это безрассудством, но до сих пор в некоторых ситуациях у меня опять возникает подобное чувство: «все или ничего», «все на красное». И обычно интуиция не подводит.

Поначалу было непросто, я не знала языка, у меня не было денег. Своего профессора я выбирала по «языковому признаку», просто я говорила на английском, а ее имя — Бренда Митчелл. Но попадание получилось стопроцентным, мы понимаем друг друга с полуслова. Она же мне и помогла найти крошечную стипендию, на которую я выживала первое время, пока меня никто не знал. А потом появились концерты, первые небольшие гонорары. Но я знала, что сначала будет трудно, и не жаловалась.

В Берлине мы познакомились с мужем, он учился в той же консерватории, только на другом отделении — он контрабасист. Забавно, что мы не замечали друг друга раньше, хотя оба учились в Петербурге, практически в одном здании. Я рада, что Стас музыкант. Мне не надо ему ничего объяснять про специфику моей профессии, ну и конечно, у нас очень много общих интересов и тем для разговора. Звездой я себя не чувствую. И вообще, «звездность» — это неправильное состояние, очень опасное. Нужно быть честной с собой, а все остальное — мишура».


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.